Blue Silence.

– Так, ладно, я не гей, я просто выполнял желание, понятно? – Эрен держал свои руки в карманах и неловко покачивался взад-вперед. Леви повернул голову и покосился на Эрена с черт знает каким выражением лица. Этот человек выглядел, словно ледяная стена, когда услышал эти слова. А все, что мог делать Эрен, так это пытаться сохранить спокойствие и не выдать свой страх. – Хорошо. Что ж, спасибо за бесполезную трату моего времени. Снова, – Леви повернулся к двери и начал копаться в поисках ключа, чтобы оставить Эрена стоять в коридоре одного. Однако Эрен успел прервать его до того, как он вставил ключ в дверную скважину. – Эй, стой. Я просто хотел поинтересоваться… Мог бы ты побыть моим натурщиком? – взгляд Эрена устремлен на землю, потому что этот прелестный Иисус, этот парень, он был слишком пугающим. Леви положил свои ключи назад в черные брюки и повернулся. – Итак, ты хочешь, чтобы я пошел в твою квартиру, разделся, позабавил твои яйца и встал голым возле стены, но ты натурал, – он положил руку на бедро и наклонился к нему, и Эрен подумал, что это выглядит очень мило. Однако вовсе нет. – О, черт, нет, ты можешь снять одежду, а можешь не снимать, как хочешь, я не просил тебя, эм, раздеваться, – Эрен машет руками перед его лицом, словно отгоняет рой мух, как будто эти насекомые и есть его извращенные мысли. Леви просто кивнул головой и спокойно подошел к двери Эрена, подергав за ручку, проверяя открыта ли она. – Ты что, всегда дверь оставляешь открытой? Идиот, – бормочет он, проходя в квартиру до того, как Эрен успевает сказать ему, что не успел навести порядок после того, что он и его друзья натворили накануне вечером. Леви сразу же интересуется, почему он живет в гребаном свинарнике, среди разбросанных остатков рыбы под раковиной, и советует усердно почистить каждый сантиметр квартиры. Эрен фыркнул, пытаясь сдержать смех, потому что, о боже, кто знал, что этот парень такой гребаный чистюля? Вскоре, когда Леви закончил свою нудную лекцию, Эрен начал говорить, посмеиваясь. – Я попросил тебя быть моим натурщиком, а не горничной! – и Леви толкает его достаточно сильно, чтобы Эрен оторвался от земли и грохнулся на диван. Он все еще хихикал и удивлялся тому, что его невысокая муза настолько сильная. Затем Эрен притащил стул из кухни и поставил его в гостиной. Сняв свой темно-серый свитер, Леви остался в тонкой черной рубашке с длинными рукавами. Он сел на стул в идеальной позе со слегка раздвинутыми ногами и приподнятым подбородком. Эрен ставил свой шаткий мольберт с холстом, держа в левой руке палитру и кисть в правой. После он наклонился, чтобы включить свой маленький черный проигрыватель, и комнату залила тихая классическая музыка. Леви прикрыл глаза, и сразу же начал говорить. – Соната №18, ре мажор, Моцарт. Ты любишь классическую музыку? Я думал ты из тех, кто слушает подростковое убожество, вызывающее диарею, – похоже, что Леви был искренне удивлен. Эрен был удивлен тоже, но он был удивлен тем, что Леви потребовались доли секунды, чтобы точно узнать песню и композитора. – Моя мама порой играла дома, когда я был чем-нибудь расстроен. Она играла классическую музыку, чтобы успокоить меня. Теперь стало привычкой слушать классику, когда я пишу, – тихо говорил Эрен. Звуки музыки начали возвышаться, и он рисует со страстью, густые мазки потоками ложатся на холст и двадцать минут для художника пролетают абсолютно незаметно. Внезапно послышался сигнал оповещения на телефоне, Леви встал со стоном. Он размял затекшие мышцы и прошел к Эрену, чтобы оценить законченную работу. Художник закусывает губу и чувствует паническую атаку; ведь что, если Леви не понравится работа, и он больше никогда не согласится быть его натурщиком? Что, если он ненавидит его настолько и сейчас просто разорвет холст пополам. Леви повернулся с сияющими глазами и восхищенно проговорил. – Совсем неплохо, – Эрен пытается скрыть, как слова Леви осчастливили его, но не может, крошечная улыбка выдает его состояние. Портрет Леви был очень правдоподобным. Яркие, резкие тени не боясь выделяли тяжелый взгляд и почти жуткие, темные, драматично напряженные глаза, которые смотрели на зрителя. Не было попытки сделать это милым, все было прекрасно симметрично — это был Леви. Ему понравилось, что Эрен не сдерживался, подчеркивая тяжелые мешки под его глазами или неравномерно разделяя волосы кистью. Ему понравилось, что Эрен не стал исправлять его недостатки, а просто рисовал его таким, какой он есть. Ему нравился его взгляд на мир без обмана, что бы это не значило. – Дай уберу это дерьмо с тебя, – Леви рассеянно стирает краску со щеки Эрена, чувствующего себя достаточно странно, когда рука соседа коснулась лица, а после того, как Леви убрал руку, почувствовавшего что-то вроде досадной грусти. Он не может сейчас отпустить его, и поэтому предлагает макароны с сыром, которые (хоть Эрен и не хотел хвастаться) он готовит просто убийственно вкусно. Губы Леви скривились в ухмылке, и он принял предложение, потому что было уже довольно поздно, а он ничего не ел с самого утра. Тогда эти двое перемещаются на коричневый диван, и ужинают чертовски вкусными макаронами, смотря банальный фантастический триллер. Эрен мог поклясться, что слышал легкий смешок Леви, когда с экрана прозвучало название фильма «Акулий торнадо». Это становилось привычкой и повторялось изо дня в день. Леви позировал, ужинал вкусной стряпней Эрена и весело проводил время, смотря вместе с ним ужастики. – Эй, как вышло, что я никогда не слышал, как ты играешь на скрипке? – спрашивает Эрен, в то время как рисовал Леви, одетого в черную водолазку и серые джинсы, сидящего в знаменитой позе «мыслителя». – Я не играю на Петре в квартире. В отличие от некоторых, я никому не мешаю и не устраиваю парады около дверей соседей, – Эрен знал, что Леви сейчас подшучивает над ним. Неделя за неделей Эрен замечает все больше крохотных деталей мимики скрипача, он медленно сохранял этого человека в своей памяти, даже не осознавая этого. – Ты назвал свою скрипку – Петра? У твоей тачки тоже есть имя? – Эй! Я уйду, если ты будешь плохо говорить о Петре, мелкий паршивец. И нет, я не даю какие-то прозвища тачкам. Пока моя машина чиста и эффективна, остальное для меня неважно. – Тогда… где ты играешь? – Эрена начало трясти, как только он начал наносить последние тени. Мальчик много слышал о таланте этого человека, но даже не видел, как он касался скрипки. – Ну, если ты закончишь прежде, чем моя задница превратится в два блина, то я могу показать тебе, – и с этим Эрен заканчивается в кратчайшие сроки.