Blue Silence.

Городские фонари мерцают над ними. Как хлопьями золота, небо покрыто облаками, но все же полумесяцу удается быть заметным. Они сидят на скамейках в сквере, в нескольких минутах ходьбы от своих квартир. – Жаль, что все заволокли чертовы облака, – бормочет Леви. Эрен посмеивается и на некоторое время начинает по-настоящему любоваться видом. Между тем, Леви аккуратно извлекает Петру из своего черного чехла и кладет скрипку из красного дерева на плечо, под тонкий изгиб подбородка. Эрен слышит громкий звук скрипки, который так страстно издавали струны. Скрипка, будто плачет, мелодия наводит особую тоску, прежде никогда не испытываемую. Эта сладко-жгучая печаль пронизывает окружающую тишину, и Эрен прикрывает глаза, нахмуривается, прислушиваясь к каждой ноте. Мелодия стихает. Парень мгновенно открывает глаза, выскальзывает из транса. – «Песни, что пела мне моя мать», Дворжак. Это напоминает мне её, мою маму. Как и твоя, она скончалась, когда я был маленький. У нее случился удар, и она ушла… – он смотрит вниз, внимательно рассматривая город с мостовой, где они были, – мой отец встретил ее в этой академии, скрипка, буквально, создала семью. И мой старик уже давно ушел, сердечный приступ. Они оставили мне хорошее наследство, талант к скрипке и одиночество, – говорил Леви, как будто случайно, однако конец предложения произносится обрывчато, в голосе действительно слышится одиночество и смешок, следующий за ним. – Это было так прекрасно… и… извини, я не могу понять, что чувствую. Сочувствую о смерти твоих родителей, мой отец не умер, но… был на грани этого. Он предпочитает проводить все свое время в путешествиях, чем вспоминать обо мне. Даже не может прислать мне открытку ко Дню Рождения. Я могу понять, что значит чувствовать полное одиночество. Однако я не думаю, что сейчас мы одиноки, – взволнованно говорит Эрен, сжав руки в кулаки, но после он позволяет себе расслабиться и оставляет руки в покое. Леви не отвечает, спокойно кладет свою скрипку в чехол и застегивает молнию. Он долго смотрит на Эрена, когда тот тихо сидит, отвернувшись, и сам отворачивается, когда Эрен переводит взгляд на него. Долгое время они не говорят. Оба погрузились в бессловесный мир. Эрен думает о том, должно ли это что-то значить, а затем мечтательно шепчет. – Кажется, что кто-то похитил все звезды с неба, – он поворачивается взглянуть на Леви и понимает, насколько близко они сидят друг с другом. Эрен замечает так много деталей с этого расстояния. Как тонкие черные ресницы Леви подрагивают, плотно прилегая к белой щеке, как его блестящие, влажные губы едва приоткрыты, как он внимательно слушает, только вот, что он слушает? – Что ты слышишь? – чувственно шепчет мальчик, как будто боясь помешать. Леви долго не реагирует, сосредоточившись на чем-то. – Бесконечные отрезки движения машин, безымянные голоса, сливающиеся в хоре над городом, и бесчисленное количество сверчков вокруг нас, – отвечает бархатным голосом Леви, слегка усмехаясь. Он открыл глаза и смотрел на Эрена. Снова эта стальная синяя ловушка, в которой мальчик никогда не может найти себя. – Ты смотришь на мир через звуки, так ведь? – Эрен понимает, что еще никогда не говорил таким низким голосом, а ответ Леви следует незамедлительно. – О? Ты думаешь, что знаешь обо мне все? – тихо проговаривает скрипач, еще ближе наклонившись к Эрену. – Я пытаюсь, нет, я хочу знать о тебе все, – он с трудом говорит эти легкие слова. После Эрен слышит пустой глоток в своем горле, скользкое движение языка, поиск губ влаги, стук сердца, и он понимает, глядя в прекрасную, синюю тишину, что он влюблен. Леви оживленно моргает, слыша слова Эрена, его глаза широко открыты, он смотрит мальчика со слишком зелеными глазами и голосом, наполненным песней, которую он никогда не играл для себя раньше; самой прекраснейшей песней, которую он когда-либо слышал. Эрен медленно наклоняется, его палец прослеживает гладкую линию челюсти Леви, пока ладони притягивают его вдохновителя чуть ближе. Он, дрожа, целует мягкие губы. Знойная жара, прерывающееся дыхание и сплетение горячих языков чувствуется безумно. Художник довольно стонет в рот Леви, а он в свою очередь, нетерпеливо тянет мальчика ближе, захватив зеленый воротник рубашки. Эрен обвивает шею Леви и чувствует, что его руки словно сделаны из желе, что его тело слишком легкое, и он может просто уплыть, если не будет крепко удерживать этого человека рядом. Когда они разорвали поцелуй, их губы опухли, в легких не осталось ничего, чем они могли бы дышать, и теперь, задыхались с затуманенным взглядом. Потом Леви неохотно говорит, запыхавшись, что он должен возвращаться домой, чтобы лечь спать, что у него очень рано начинаются занятия, что он хочет продолжить, но не может. Эрен просто кивает, находясь в каком-то глубоком оцепенении, не в силах отвести взгляд от губ старшего студента. Леви замечает это и наклоняется для другого поцелуя. Он торопится, но оставляет время для еще пары теплых лихорадочных поцелуев. На следующий день казалось, что ничего не изменилось. Леви вскользь здоровается с Эреном, не дав обнять себя или поцеловать, проходя в квартиру мальчика, предельно аккуратно садится, чтобы не помять свой серый кардиган. Эрен чувствует обиду и старается казаться непринужденным, даже если понимает, как спускается ниже и ниже в подвал отчаяния. Он едва смог заснуть, думая об этом мужчине. Ворочался, улыбаясь и хихикая, понимая, каким был идиотом. Позже художник уныло присаживается с палитрой и кистью и застывает. – М? Что-то случилось? – самодовольно спрашивает Леви и начинает тянуть белые длинные рукава над головой, снимая кардиган. Оголяется его бледная кожа, сливочного оттенка, нежно-розового цвета соски, подтянутый пресс и небольшая дорожка темных волос, выглядывающая из-под чёрных джинс. Эрен просто сидел, глядя на изысканное тело этого человека, снимающего с себя все больше и больше предметов одежды, пока не остается в одних лишь узких чёрных боксерах. – Я… э-эм… ээ, Леви, ч-чт-что ты де-делаешь? – начинает заикаться Эрен, и в его животе объединяется теплота и восходящее желание, его тело ноет, болит совсем по-другому. – Я подумал, что может быть, для тебя это будет хорошей практикой, если я буду более похожим на натурщика, – пассивно отвечает Леви, пожимая плечами. Но в его глазах горит соблазнительное синее пламя, которое не может быть проигнорированным. Эрен сглатывает и кивает, не решаясь ответить, он, молча, начинает рисовать Леви, когда тот кладет локти на стойку. Он охватывает Эрена темным, тлеющим взглядом, заставляющим художника дрожать, и не дает ему сделать хоть что-нибудь на этом проклятом холсте. – Что-то не так? Эта позиция недостаточно хороша? Может, покажешь, как мне следует встать, – это был не вопрос, Леви манит его с небольшой, угловатой улыбкой хищника. Эрен снова быстро кивает головой, закусывает губу и подходит к своему натурщику, спотыкаясь о собственные ноги. – Эм, – Эрен стоит, отводя взгляд в сторону, сердце готово выскочить из его груди, он не может смотреть на Леви, этот человек великолепен: бледный, прекрасный, неотразимый, словно ангел. Не так ли, что если взглянешь на ангела, то погибнешь? Он смотрит вниз, но, в конце концов, попадает в мощные тиски взгляда Леви, где нет ничего, кроме чистой похоти, и художник понимает, что нет, это не ангел, черт его подери. – Может так… – выдыхает Эрен, а его руки дотрагиваются до теплой и гладкой кожи Леви. Он слегка поворачивает бедра Леви, но его руки перехватывают. Их взгляды соединяются, Эрен не может освободить руки, и Леви хватается за его шею, наклоняя к своим голодным губам. Они сливаются в безумном поцелуе, языки сталкиваются в борьбе, поочередно закусывают друг другу губы. Внезапно Леви отстраняется и требовательно говорит: – Душ. – Ммм, что? – смутно спрашивает Эрен. – Ты весь в краске, я думаю, что тебе требуется тщательная очистка, – рычит Леви и хватает художника за руку, волоча его за собой в душ. Мужчина, буквально, запихивает мальчика в душ, прижимаясь к нему бедрами, и они оба удовлетворенно стонут. – Снимай свою чертову одежду, – голос Леви падает на октаву ниже, переходя на шипение, заставляя этим Эрена покорно скулить. Пока он кидает свою одежду за стеклянную стену, Леви стягивает с себя боксеры, также перекидывая через стену, и, найдя серебристую ручку, поворачивает её, тепло начинает сыпаться на них. – Наклонись вперёд. Скрипучая команда Леви заставляет Эрена наклониться и положить руки на кафельную стену, он понимает, что нуждается в этом человеке все больше и больше. Ангел он или демон, но Леви имеет власть над сердцем и телом мальчика. – Прикоснись ко мне там, – усмехается Леви, пока его правая рука достигает загорелого живота Эрена, поднимается и ласкает темно-розовые соски, а левая скользит вниз по талии к покрасневшей плоти. Художник стонет от горячих прикосновений, которые дарит ему мужчина, и инстинктивно трется о Леви. Брюнет издает стон в одобрении этих движений, и Эрен задыхается от ощущения чужой эрекции около поясницы. – Раздвинь ноги. Приказ встряхивает Эрена от смеси страха и волнения, его пальцы, ищущие спасение в трещинах на плитке, чувствуют прикосновение Леви и непрерывный ливень, однако, это только сильнее возбуждает. Он не думал, что будет пассивом в их отношениях, но теперь не мог найти причину для отказа. Левой рукой Леви прикасается к внутренней стороне бедра Эрена, а правой гладит чувственное кольцо мышц. Художник нетерпеливо стонет. – Леви! Сильный шлепок по коже развеивает влажный воздух, Эрен громко охает; смесь удивления и недовольства накатывает горячей волной. Леви оставляет нежно-розовый отпечаток руки на бедре мальчика, ладонью начинает успокаивающе тереть пораженную область. Эрен, уже задыхаясь, что-то шепчет, вдруг слышит доминирующий, хриплый голос Леви. – Разве я сказал тебе, что ты можешь говорить? – его язык спускается вниз по карамельной шее художника. После он припадает губами, приятно засасывая кожу, оставляя укус в пульсирующей части горла, тем самым вызывая одобрительный стон Эрена. Леви начинает вести палец вниз, медленно вводя его в узкое отверстие. Эрен откидывает голову назад, находясь в бессловесном исступлении и восторге. После того, как мужчина скользит одним длинным пальцем, на выходе добавляет еще один, растягивая, корчащего в экстазе девственника. – Ах, а-а-х, странное ч-чувство!.. – слегка грубо стонет Эрен, его голос нехарактерно становится выше. В это время Леви целует лопатки Эрена, добавляя третий палец, а художник рассеянно насаживается все глубже, ища замену уже наскучившим ощущениям глубоко внутри себя, закрывает глаза и чувствует, как дрожит его подбородок. Когда мужчина убирает свои пальцы, Эрен делает быстрый вдох и чувствует, как что-то большее начинает проталкиваться внутрь него. Грубо схваченный подбородок Эрена поворачивается к лицу Леви, выражающему желание. – Я хочу видеть, как ты стонешь, когда я внутри тебя, – страстные слова заставляют Эрена смутиться, но протестовать не удается, этот человек заставляет его колени слабеть. После, когда его внутренности сжимаются горячим членом Леви, глаза художника расширяются, язык буквально вываливается у него изо рта от жестких, интенсивных движений и необычной боли, которым наполняется его тело. Слышится грязный стон Эрена, в его глазах собирается влага. Туманные глаза Леви наполовину закрыты, губы приоткрыты, он наслаждается непристойными звуками и выражениями своего любовника. – Быстрее, Леви, пожалуйста… – стыдливое требование Эрена, который просит больше этого нового подавляющего чувства, пылающего огня в его теле. Довольный мольбой, Леви начинает входить во всю длину, заставляя художника издавать громкий стон, заполняющий эхом всю ванную комнату, наряду со звуком шлепков кожи о кожу. Леви охает, пытаясь достать до нужной точки, входя под разными углами, пока тот скулит, внезапно начав вскрикивать низким голосом. Художник выкрикивает «Леви!», и его глаза закатываются кверху. Мужчина вздрагивает от резкого сжатия Эрена вокруг его члена, чувствует, что на такой скорости это долго не продлится. Он наклоняется и прижимается грудью к художнику, подбородок покоится чуть ниже плеча, рука тянется к истекающей плоти Эрена. Последний старается повернуть голову так, чтобы поблагодарить Леви поцелуем, наполненным его стоном, они оба тяжело дышат друг другу в рот, Леви доволен, что Эрен первый сотрясается в оргазме. Художник кричит имя Леви достаточно громко, чтобы сообщить всем своим соседям, что у них тут происходит, в то время как сам Леви рычит его имя, нервно царапая ногтями бедра. Далее Леви, заикаясь, стонет от оргазма и устало выскальзывает из Эрена. Они оба съезжают вниз по стене, а льющаяся вода смывает тот беспорядок, что они устроили. Эрен был доволен тем, что взял запасное полотенце, чтобы предложить его Леви, когда они практически хромая вышли из душа; у него все еще кружилась голова от нового жизненного опыта, и он почти упал, когда они выходили из ванной. Леви хватает Эрена и вытирает полотенцем его каштановые беспорядочные волосы, чтобы помочь этому милому ребенку. Когда он наклоняется, Эрен дарит ему мягкий поцелуй, Леви перестает вытирать светящуюся бронзовую кожу и пылко отвечает. Закончив вытираться, мужчина идет в комнату Эрена в поисках пижамных штанов, чтобы позаимствовать их, и находит темно-синие хлопковые брюки в одном из деревянных ящиков. Эрен, уже одетый в простую белую футболку и красные клетчатые штаны, идет за кухню за двумя бутылками холодной воды. Леви ложится на изношенный матрац художника и находит под его подушкой скетчбук; он присаживается, чтобы открыть слегка потрепанную книгу на коленях и начинает пробегаться взглядом по страницам, и его глаза округляются от увиденного. На всех рисунках был он. Там не было тех поз, которые он использовал, когда они были вместе, было понятно, что это личные и приватные рисунки. Он, курящий сигарету, смотрит куда-то вдаль. Он сидит, будто прислушиваясь к чему-то, с безмятежно закрытыми глазами. Он яростный стоит в дверях с угрюмым взглядом. Но все эти моменты были прежде, чем они вместе разделили холст, это было даже до того, как они смогли спокойно побеседовать. Леви чувствовал, что его сердце начало сильнее биться в груди от посвященных ему страниц. – Извини, я действительно не успеваю убраться в своей комнате, – резко обрывает Эрен, делая глубокий вдох от налетевшего на него ужаса. Леви не должен был видеть это, чёрт, теперь он будет думать, что этот мальчишка всего лишь какой-то сталкер. Это конец. Почему самые лучшие вещи заканчиваются сразу же после того, как он только успевает подумать о том, что наконец-то счастлив? Художник подбегает к кровати, швыряет на неё бутылки, сразу же пытаясь выхватить этюдник. – Подожди, я могу все объяснить! – отчаянно вскрикивает с хрипом Эрен, до того, как Леви успевает оборвать его тихими словами. – Я тоже тебя люблю. Леви смотрит на Эрена непоколебимым взглядом, хотя взволнованный вздох позволяет понять, что это были трудные слова для него. Художник опускается на колени, он потерял возможность мыслить, забыв, что нужно дышать, открывает рот и подобно рыбе, глотает воздух. Скрипач кладет скетчбук, наклоняется вниз, слабо хватая горсть волос Эрена, и подвигается к его лицу ближе и ближе, грозно ворча. – Это было время для твоего ответа, мелкий паршивец. Но Эрен не может говорить, вместо этого он одаряет Леви широкой, ослепительной улыбкой, делая его почему-то удивительно несчастным. Мужчина хмурится, пыль розового оттенка ровным слоем ложится на его щеки. Художник выжидает время для поцелуя и подается вперед, чтобы поймать губы Леви, задерживаясь, чтобы ощутить всю сладость момента. После Эрен отстраняется, чтобы прошептать встречное признание с глупой ухмылкой. – Я тебя люблю.