Broken, Beat, Scarred

Хотелось бы, чтобы люди, которым как будто положено любить друг друга, говорили бы во время ссор: «Прошу тебя, люби меня поменьше, но относись ко мне получше». Воннегут

      Дин всегда считал осень не самой счастливой порой для семьи Винчестеров. Мягко говоря.       С той самой поры, когда именно осенью – 2 ноября – погибла мама.       Что дальше?       Кто следующий?       Каждую осень Дин напрягался. Готовил себя к худшему.       К тому, что случится что-нибудь, и он потеряет кое-что еще, чрезвычайно для него важное.       Отцовскую куртку. Импалу. Сэма.       К январю напряжение спадало.       «Еще одна осень позади. Пронесло».       Так продолжалось много лет.       Много раз первые пожелтевшие листья заставляли парня мобилизовать все силы, чтобы хотя бы попытаться защитить своих родных от беспощадной осени.       Это длилось бы и дольше, если бы год назад предатель-май не сговорился с порой холодного солнца и не отобрал у них отца – задолго до наступления осени, в день, когда Дин не был к этому готов, а его «арсенал» был до времени спрятан в чулане, а совсем недавно – совершил еще одно предательство. Случилось кое-что, во много раз худшее, хотя еще недавно не верилось, не представлялось, что что-то может быть хуже, чем уход отца.       Он потерял Сэма. Вот так просто – только что Сэм был жив, шел к нему навстречу, радовался, что брат и Бобби отыскали его и тут... тут случилось невозможное, невообразимое.       Дин не мог с этим смириться и никогда не смог бы.       Он вернул Сэма – честно говоря, он заплатил бы даже большую цену, чем с него спросили.       Умение торговаться при покупке оружия из-под полы ничем тут не помогло.       Оно не работает, когда другая сторона не желает ни в чем уступать.       Начинал он с десяти лет – это была его цена.       Получил в итоге год – такова была цена демона.       Никаких скидок.       …Теперь этот год должен был стать для него последним и – странное дело – впервые он не ждал ничего плохого для близких ни от осени, ни от весны.       Самое худшее уже случилось.       Нужно было учиться жить с осознанием, что осталось совсем немного (так что учиться надо скорее!), поэтому давай-ка, Дин, постарайся жить так, чтобы демонам долго еще икалось от имени «Дин Винчестер»…       Парень решительно поднялся на ноги – хандрить на заднем дворе дома Бобби это точно последнее дело.       Способа провести последний год, который был бы глупее, и придумать нельзя.       Если времени осталось мало, он тем более не может тратить его впустую.       Дин сунул голову в комнату – взъерошенная голова брата, как всегда, виднелась из-за экрана ноутбука.       – Эй, Сэмми, хватит ботанить, отвяжись от компьютера. Поедем лучше на охоту, – с улыбкой предложил он. – Нас ждут великие дела!

***

      Сэм уже несколько часов сидел за компьютером, а до этого пролистал половину книг в библиотеке Бобби (что, прямо скажем, было трудом нелегким, даже если забыть о странной, понятной только Сингеру системе каталогизации).       С тех пор, как он узнал о заключенном братом контракте, поиски способа его обойти стали занятием, которому отдавалось все свободное время.       Мир словно разделился на две части. В одной он проводит время рядом с Дином, а в другой – тратит его на выискивание путей к спасению.       Части друг с другом не пересекались – Сэм тщательно скрывал от Дина, что, не послушавшись, ищет лазейку в контракте.       Брат запретил это делать, потребовал обещать «не дергаться», заявив, что иначе сделку аннулируют. Он правда думал, что получит это обещание?       Да если бы Сэм мог, он был бы уже на перекрестке.       Если бы это действительно что-то изменило.       Однако Сэм знал, что так проблему не решить. При первой же попытке отменить сделку он и Дина не спасет, и себя уничтожит. После этого спасать брата будет некому.       Он не боялся умереть (а особенно погибнуть за Дина), но умирать бессмысленно не хотелось.       Дин делал вид, что ему все равно, что он ничего не боится, что для него не имеет значения, что он скоро умрет...       Может быть, кто-то другой и поверил бы, может, даже сам Дин убедил себя, что верит, но Сэм слишком хорошо знает брата.       Да, он не жалеет о том, что сделал; да, он сделал бы это еще раз, сотню, тысячу, но вовсе не потому, что не хочет жить.       Он лишь смиряется с неизбежным и прячет чувства как можно глубже.       И Сэму тоже приходится делать это в ответ, прятать эмоции так глубоко, чтобы даже брат, знавший его лучше, чем кто-либо еще, ничего не заметил.       «Я найду выход, Дин, обещаю, что найду. Я не позволю тебе умереть, это слишком несправедливо по отношению к тебе, слишком неправильно».       Словно в ответ на его мысли брат просунул голову в дверь и бодро призвал к спасению мира. Пришлось в очередной раз заталкивать эмоции подальше, прежде чем оборачиваться.       – Ты что, уже нашел нам новое дело? Мы только вчера вернулись.       «Вчера… Да уж, вчера был просто праздник, – вспомнил Дин. – Смертные грехи, пришедшие на землю, семейная пара охотников – она пережила эту охоту, а он – нет. Если весь год будет таким, чувствую, нас ждет сплошное веселье».       Дин подошел к брату и беззастенчиво заглянул тому через плечо – Сэм поспешно свернул какое-то окошко, не давая посмотреть, что он изучает.       – Я – нет, – пожал плечами старший, решив не циклиться на секретах Сэмми. – У кого ноутбук, в конце концов? Ты же там что-то роешь, мог и новое дело нарыть.       – Я тут закопался немного, – Сэм постарался выглядеть виноватым потому, что якобы занимается всякой ерундой вместо работы. – Просто я подумал, что раз мы приехали только вчера, пару дней можно отдохнуть. Ничего же нигде не рушится, катаклизмов, маньяков и знамений вроде тоже не наблюдается. Но если тебе так уж не терпится, сейчас что-нибудь поищу.       Сэм старался вести себя как всегда, не выдавая того, что творится на душе, и подавляя чувства, которые рвались наружу, стоило ему увидеть брата и услышать его шуточки из серии «мне все по барабану».       – А Бобби где? Его с утра не видно.       – По-твоему, смертные грехи, которые разгуливают по земле и заставляют тетку убить за модные туфли, а парня-охотника напиться отбеливателя – не знамение? Просвети меня, что же в таком случае оно, – Дин хмыкнул и уселся на соседнее с Сэмовым кресло. – Бобби, черт его знает... Еще утром уехал. Сказал, что хочет проверить какой-то проклятый дом.       «Вот бы он помог мне... Хотя сказать Бобби о своих планах – гарантированно нарваться на отповедь, так что сам справлюсь».       – Пусть ты прав, это знамение, но мы же с ним разобрались, а новых зацепок пока нет. Как только что-то появится, мы узнаем. Не рвись ты так в бой, Дин. Пара спокойных дней, кому они навредят?       Раздался звук, сообщающий, что на почту пришло письмо.       Сэм вздрогнул, но не двинулся с места.       – Они у нас совсем нечасто бывают, я же не месяц тут предложил торчать.       – Еще б ты месяц предложил… – закатил глаза Дин. – А кому навредят? Мне. Я не хочу тратить свои дни на отдых у Бобби. Если бы мы в Вегас поехали или на Большой Каньон – еще ладно, но мы ведь сидим тут, среди старых книг и пыли... Лучше уж охота. Она хотя бы гарантирует, что мы спасем от смерти какого-нибудь несчастного дуралея.       От слов брата стало больно. Словно его ножом ударили.       Он знал, что Дин скажет что-то в таком духе, и потому каждая секунда уходящего времени воспринималась Сэмом слишком остро.       Как будто он – персонаж «Колодца и маятника» (1).       Только под «топором» не его голова, и от этого еще больнее.       – Ну хочешь, поедем в Вегас? Просадишь там пару тысяч. Дин, я все понимаю, но нельзя только охотиться, даже теперь. – «Особенно теперь». – Ты как терминатор, которого закоротило в положении «включено».       – Сам ты терминатор. А что, по росту на Арни вполне тянешь, хоть мускулами и не вышел, – отшутился Дин. – Не хочу я никакого Вегаса. Это я просто сказал, тебя позлить. На самом деле тратить на него время куда глупее, чем на охоту. – Дин указал взглядом на монитор. – Почему бы тебе не проверить почту, а, Сэм?       – Там наверняка просто спам, – отмахнулся парень. – Я не жду писем. Послушай, Дин, нельзя превращать охоту в единственный смысл жизни. Пусть даже...       Он так и не смог произнести это вслух. Они и так прекрасно знали об этом. Оба.       – Ты прав, у нас мало времени, но, даже будь его в тысячу раз больше, истребить всех монстров в стране мы все равно не смогли бы. Есть вещи, которые тоже должны быть в жизни, Дин. Они так же важны, как и то, что мы делаем. Если не для кого-то еще, то хотя бы для нас самих.       – Какие это? – скептически спросил Дин. Было ясно, что в гипотетические «очень важные вещи» он не верит ни на йоту.       – Дин…       Сэм закрыл лицо руками, потом медленно провел ладонями по волосам вверх до затылка. Как же ему не хотелось говорить на эту тему, озвучивать хоть что-то, сочетающее в себе слова «мой брат» и «умрет».       Но что оставалось? Сказать Дину «Дай мне время, чтобы тебя спасти»?       Когда не можешь сказать всего, скажи хотя бы что-то…       – Какие? Ну, например, ты мог бы выиграть миллион в казино, прыгнуть с парашютом. Осуществить какую-то давнюю мечту. Знаешь, охота – это хорошо, но неужели это единственное, что для тебя важно, Дин? Только охота? Остальное не имеет значения? Или ты просто не позволяешь себе думать о чем-то поважнее?       Старший Винчестер поморщился.       – Ты что, начитался психологической мутотени о том, как стать счастливым? Сэ-эм, а я-то думал, ты не веришь фигне, которую пишут в долларовых книжонках. – Он уселся на диван, широко расставив ноги. – Знаешь, братишка, я не писаю кипятком от восторга, представляя, как буду лететь из люка с подобием зонтика за плечами. Я вообще терпеть не могу самолеты, забыл? – Дин хлопнул ладонью по колену. – Да, для меня нет ничего «поважнее», чем охота. А единственная мечта, которую я могу себе позволить, – это убить за этот год как можно больше чертовых тварей.       Проигнорировав заявление о книгах по психологии, Сэм как-то странно посмотрел на брата и негромко спросил:       – А мечта, которую ты не можешь себе позволить, Дин? Такая у тебя есть?       «Есть. Семья. Дом. Нормальная жизнь для тебя, Сэмми. Но что толку об этом вспоминать?»       – Мы что сейчас, мечты мои обсуждать будем? Черт, ты не менеджер из службы занятости, чтобы такие вопросы задавать. И, Сэм, мне пофиг, ждешь ты там писем или не ждешь, но разве сложно проверить, что тебе пришло? – со злостью ответил Дин.       Сэм на мгновение замер, потом закрыл глаза и медленно выдохнул. С Дином порой было так трудно… Достучаться до брата, когда тот этого не желал, было практически невозможно. Дело было то ли в ответственности, которую ему приходилось нести с ранних лет, то ли в том, что Дин не хотел показать слабости перед младшим братом – так или иначе, добиться от него откровенности было практически невозможно.       – Потому что меня совершенно не волнует, что в том письме, Дин, – он с раздражением захлопнул крышку ноутбука. – У меня есть более важные проблемы.       – Что за проблемы?       – Разговор с братом, например, ты же не будешь утверждать, что письма неизвестно от кого должны быть важнее родного брата?! – Сэм чувствовал, что ему все труднее сдерживать эмоции. Несмотря на все попытки успокоиться, показное безразличие Дина било по его напряженным нервам больше, чем если бы брат на него орал.       – Сэм, я не понимаю, что за истерики? – Дин скривился. – Мы что, и так каждый день не разговариваем? Почему одновременно нельзя делать что-то еще? Вдруг там информация о деле?       «О, это почти наверняка, только о таком деле тебе ничего не стоит знать».       – Информацию о деле мне на почту не присылают, Дин, успокойся. У меня есть и другие интересы, – он подался вперед. – Ты ни о чем, кроме охоты, не думаешь, Дин, даже меня не слушаешь. Охота-охота-охота... Для меня в ней больше нет смысла, Дин, я не могу, как ты, думать только о том, как бы прикончить побольше тварей!       – А в чем для тебя есть смысл? – глаза Дина нехорошо сузились.       – Какая разница?       Сэм махнул рукой и повернулся к компьютеру. Он боялся, что не сможет сдержаться, и эмоции возьмут верх.       Те самые эмоции, которые он старательно прячет с тех самых пор, как узнал о сделке Дина.       Он не мог дать им волю, пока Дин не будет в безопасности.       Пока все это не закончится...