Через невезение к звездам

Сумрак густым туманом окутал Лондон. Вечернюю мглу разрушал лишь неяркий свет уличных фонарей, робко пробивавшийся сквозь плотную дымку непогоды. Воздух казался влажным, тягучим и тревожным, а окна домов светились тусклым желтоватым светом. Томас снова рухнул диван. Его взгляд совершенно потух и все тело била мелкая едва заметная дрожь. Том сидел, заламывая пальцы. Под глазами залегли тени: было заметно, что он давно не спал. Не в силах усидеть на диване, Хиддлстон вскочил и стал мерить шагами комнату, туда-сюда, от одной стены к другой. Словно загнанный зверь он метался по собственному дому, уже не веря, что спасение придет. «Что же делать? Что же делать? Что же делать?» Британец снова опустился на диван, запустил рук в спутанные волосы и уже готов был взвыть от собственного бессилия, но в дверь позвонили. Словно на автомате он прошел босыми ногами в коридор и не спрашивая открыл дверь. На секунду ему показалось, что прихожую залил солнечный свет – на пороге стоял и радостно и немного виновато улыбался Ли, его Ли. - Прости, что я без предупреждения… - робко начал Пейс, но Том его перебил. - Любимый! Ты приехал… Я безумно рад, что ты здесь! – сказал он и впервые за последнее время искренне улыбнулся. В это мгновение Хиддлстону показалось, что теперь все будет хорошо. Том буквально втащил Ли в дом и, опасливо озираясь, резко захлопнул входную дверь. Не дав Пейсу опомниться, он заключил его в объятия – и ему стало немного спокойнее. Отпустив наконец Ли и дав ему возможность дышать – так сильно британец его обнял - Том вернулся в комнату ведя за руку встревоженного его поведением Пейса и, стараясь не смотреть полураскрытый ноутбук, стоявший на полу подле дивана, обессиленно опустился на мягкое сидение. Ли присел рядом. Они молчали. Хиддлстон невидящим взглядом изучал пол под ногами, а Пейс не решался начать разговор. Он совершенно не понимал, что происходит с Томасом и боялся навредить излишними вопросами. Наконец Хиддлстон прервал молчание, прошептав: - Ли, прости меня! Я так виноват… Пейс хотел было спросить, что случилось, но посмотрел на Тома, сжавшегося, согнувшегося под грузом свалившихся на него неприятностей и передумал спрашивать о том, что случилось. «Для этого будет время» - решил Ли и, придвинувшись ближе, взял британца за руку, на ощупь оказавшуюся холодной как лед, и крепко сжал её. - Я с тобой, что бы ни случилось, - произнес Ли тихим вкрадчивым голосом, - Мы обязательно со всем справимся. От звуков этого тихого бархатного голоса Том снова очнулся от того гнетущего транса, в котором пребывал последние дни. Он повернул голову и внимательно посмотрел на Ли, как будто боялся, что тот исчезнет, словно иллюзия. Но Пейс пропадать не собирался, напротив, он ещё крепче сжал руку Томаса и внимательно посмотрел ему прямо в глаза. В этом спокойном, теплом, любящем взгляде хотелось раствориться, закутаться в него, словно в мягкий плед, спрятавшись ото всех проблем. Том тяжело вздохнул, словно какой-нибудь матерый пират отправил его прогуляться по доске, а он уже дошел до края и вынужден нырнуть в мутную грязную воду. - Ли, я все испортил! Прости… Прости меня, если сможешь… - проговорил Том, сбиваясь. Хиддлстон оказался не в силах объяснить, что произошло, слишком тяжело давался ему этот рассказ. Поэтому, оставив свои бесплодные попытки, он молча встал и поставил на колени Ли ноутбук. - Там на почте письмо… Прочти его, пожалуйста, - безжизненным голосом произнес он и повалился на диван, с силой ударившись при этом о подлокотник. Ли с опаской раскрыл ноутбук, и, пробежав глазами по тексту письма, буквально задрожал от еле сдерживаемой ярости. Он бы сломал этот несчастный ноутбук, если бы вовремя не взял себя в руки. Ли сделал глубокий вдох и ещё раз перечитал письмо, вдруг его собственные глаза решили сыграть с ним злую шутку? Но нет, тест остался прежним: «Здравствуй, Томушка. Как я поняла, без меня ты прекрасно проводишь время. Никогда бы не подумала, что ты из этих… Ну что ж. Я совершенно случайно узнала, что о твоем дружке не мало сплетен в интернете и, если ты не хочешь, чтобы кто-нибудь писал о тебе так же плохо, придется принять мои условия, милый. И делать все, что я скажу. А для начала, тебе стоит передо мной извиниться. Хорошенько извиниться. Думаю, колечко от Тиффани идеально для этого подойдет. А ещё я не откажусь, если ты захочешь отвести меня в ресторан в Челси. На твой выбор, любимый. И я думаю, что там, для полного искупления своей вины разумеется, ты сделаешь мне предложение. Я и так слишком долго ждала. Надеюсь, ты примешь это письмо всерьез и не наделаешь глупостей. А чтобы придать тебе решимости, отправлю пару безобидных фотографий. Если что-то пойдет не так, то думаю, некоторые издания совершенно случайно получат те же кадры по почте, так что пожалуйста, Том, будь хорошим мальчиком. С нетерпением жду ответного письма со временем и местом нашего свидания. Но поторопись: приличные девушки дольше недели не ждут. И помни, я люблю белые розы.

С любовью, навеки твоя, Джейн»

Все письмо словно сочилось желчью, а у Ли кровь прилила к голове. В этот момент он решил, что способен на убийство. «Пусть чертовы журналисты поливают грязью меня, я привык к этому… но Том! Хер я ей позволю его пытать. Интересно, что у неё там за кадры?» Трясущимися от гнева руками он кликнул по вложенному файлу и узнал себя: на прикрепленной фотографии был он и Том, нежно целующиеся на пороге того самого дома, где они сейчас находятся. У ног Ли стоит чемодан, а значит это было в день его отъезда. «Что за сука смеет шантажировать Тома?! Он за свою жизнь и мухи не обидел! Эта гребаная Джейн не посмеет разрушить его жизнь, я ей этого не позволю!» - А кто она? – спросил Ли с плохо скрываемой ненавистью в голосе. - Она? – как-то отстраненно переспросил Том после нескольких минут молчания. Его потерянный голос рвал сердце Пейса на части, - Она… ну… моя бывшая девушка. Мы встречались с ней не так уж и долго. И кстати, ты её видел. То есть слышал. Помнишь, в тот день, когда мы познакомились, я сбежал от неё в ту самую кладовку? Ли кивнул и задумался. Вскоре он спросил: - И что мы будем с ней делать? Ты не хочешь обращаться в полицию? - Мы? – удивился Том. - Конечно мы! Я же сказал, что не оставлю тебя, что бы ни случилось. К тому же, я полностью в этом виноват. Том хотел было протестовать, но Ли ему не позволил. Вместо того, чтобы спорить, Пейс вышел на кухню и вскоре вернулся большим белым чайником, двумя чашками и небольшой горкой бутербродов на подносе. - Тебе нужно поесть! – не терпящим возражений тоном сказал Ли и плавно, насколько позволял большой и довольно тяжелый поднос в руках, опустился на мягкий белый ковер у дивана. Пейс слегка подергал британца за штанину домашних брюк, призывая его опуститься на пол рядом с собой, и разил в чашки янтарную жидкость. Том не без труда слез с дивана, приземлился рядом и, положив голову Ли на плечо, взял протянутую ему чашку. Погруженный в свои невеселые мысли, он машинально сделал маленький глоток и ощутил, как по его телу разливается тепло. Том закрыл было уставшие глаза, но Ли буквально впихнул в его руку бутерброд и тем же тоном, что и прежде, сказал: - Ешь! Том вздохнул, но подчинился - сил спорить у него не осталось. Нехотя Хиддлстон откусил маленький кусочек и внезапно почувствовал, как сильно он проголодался. Кажется, Том не ел пару дней. Ли обнял британца свободной от чашки рукой, крепко прижал к себе, и расплескал бы при этом весь его чай, если бы Хиддлстон уже не осушил свою чашку. Том с упоением доедал третий бутерброд и силы понемногу к нему возвращались. Ли поцеловал британца в кудрявую макушку и прошептал: - Мы что-нибудь придумаем, Том. Обязательно придумаем! Но Хиддлстон уже знал это, был уверен с той самой секунды, как открыл дверь и увидел Ли на пороге. Они сидели в тишине гостиной, нарушаемой только ходом часов, молча пили чай, наслаждаясь присутствием друг друга. На улице горели фонари и где-то вдалеке лаял бродячий пес. В большое окно робко заглянула луна, но тут же скрылась, запутавшись в кроне ветвистого дерева. Тому показалось, что он снова начал дышать полной грудью. Ли буквально реанимировал его, прогоняя ощущение безысходности и принося спокойствие. «У нас точно получится. Вместе мы точно найдем верное решение!» - повторял про себя Том и эти простые слова действовали на него словно какое-нибудь волшебное заклинание. До раннего утра они обсуждали всевозможные варианты спасения из этой ситуации, но не могли придумать что-то действительно беспроигрышное. Хотя, по правде говоря, у Ли уже давно наготове была одна рискованная идея, которая, скорее всего, могла сработать, но Пейс не решался её высказать. Когда часы показали без пяти пять утра, а другие идеи иссякли, как и практически исчезла надежда Томаса на спасение, Ли робко предложил свой план. Том внимательно его выслушал и замолчал на некоторое время, видимо обдумывая все варианты. Через несколько минут он, радостно и устало улыбнувшись, сказал: - Ли, это гениально! Я думаю… - Том зевнул, - Нет, я уверен! Нам нужно поступить именно так! - Ты правда этого хочешь? – с тревогой спросил Пейс, - Если нет… Я уверен, что с утра мы сможем придумать что-то ещё. - Ли, - сказал Том, пристально смотря на него вновь ожившими глазами, в глубине которых снова танцевали маленькие чертята, - Я уверен. Абсолютно. По-моему, это лучшее, что мы можем сделать! Я буду счастлив… И если ты не против, нужно будет сказать обо всем маме. Ли смутился, ведь он не мог поверить, что Хиддлстон согласился на эту, в сущности, полнейшую авантюру. Стараясь не думать о том, что британец сделал это от безысходности, Пейс уверенно ответил: - Конечно, любимый! Только утром нужно все ещё раз обсудить и… Закончить фразу ему помешал поцелуй Томаса. Оторваться друг от друга они смогли только спустя несколько долгих минут, когда Ли, разорвав поцелуй, буквально насильно отправил Томаса спать. А сам устроился в «своей» гостевой комнате. Однако вскоре, когда Ли только разделся и выключил свет, он услышал звук босых ног, осторожно ступающих по полу и легкий скрип открывающейся двери. Затем немного скрипнула кровать и Пейс почувствовал, как Том забрался к нему под одеяло и, обняв, положил голову на грудь. - Я плохо сплю без тебя, - еле слышно прошептал он и тут же крепко заснул. Впервые за несколько мучительно долгих дней.