Three Days of Peace, Love, and Music

Лето 1969 года прозвали Летом Любви, потому что именно таковым оно и являлось. Любовь, ну, или, по крайней мере, наркотическая форма любви была повсюду. Это была эпоха свободы. Эпоха нонконформизма. Занимайтесь любовью, а не войной, свободные объятия; все, что тебе нужно – любовь. Возможно, это был антипод, как прямая реакция на зверства войны во Вьетнаме, которая летом 69 года бушевала сильнее, чем даже в прошлом десятилетии. В начале года президент Никсон приказал американской армии перейти в наступление в демилитаризированные зоны Вьетнама, и уже к апрелю там было убито более 33 000 американцев. К весне парижские мирные переговоры оказываются неэффективны, и Никсон отвергает первый план. В США антивоенные протесты были общенациональные, особенно в студенческих городках, однако не всегда они были невинны и несли насильственный характер. Кампус протестующих использовал новые революции в СМИ, такие как телевизионные новости и фотографии, показывая насилие во Вьетнаме и принимая любого, кто был готов слушать. Антивоенные забастовки в Гарвардском университете (позже так называемой Гарвардской студенческой забастовкой) не были совсем уж мирными. Все было хорошо организованно, и реакция была ожидаемой для десятилетия социальной и политической несправедливости. Нонконформистская чувствительность в десятилетии проявилась в новизне и стала радикальной. Это были далеко идущие революционные и культурные дебаты, которые просили изменения и так же требовали ответственности за зверства войны. Но речь так же шла и о человечности. Впервые молодежь требовала сексуальной свободы, право на самовыражение и равные человеческие права для каждого. Вероятно, поэтому летом 1969 года был организован музыкальный фестиваль. Он был посвящен самостоятельности и оригинальности. Это было представлено, как «три дня мира и музыки». Это было абсолютное противостояние войне и насилию. Организаторы фестиваля ожидали около, может, десяти тысяч гостей. Однако в субботу, 16 августа 1969 года, пик толпы достиг более четырехсот тысяч человек. Вудсток и Лето Любви позже обозначался как кульминационный момент 1960-х. *** После окончания второго курса в колледже, каникулы музыки и веселья были именно тем, в чем Гарри Стайлс нуждался. Шатен старался не вмешиваться в протесты, у него и так было слишком много подобного хаоса и насилия. Но когда весной, 1968 года, насильственные протесты вспыхнули на территории его кампуса, он не мог просто сидеть и смотреть. Хотя это только часть того, что произошло. Гарри и его друг, Лиам, смотрели на все это беспомощно, им оставалось только кричать о спасении, ибо их толкали сквозь толпу, пока их друг Найл не выволок их к статуе в парке, где их избил офицер полиции, после чего арестовал. После этого Гарри был глубоко вовлечен в антивоенные силы. Он работал для студенческой газеты комитета, всеми силами пытаясь держать студентов в курсе того, что происходило во Вьетнаме. Наблюдая за тем, что происходило с его другом, он писал обо всем, что творилось во Вьетнаме, это и зажгло внутри него огонь. Он обнаружил себя полностью посвященным этому делу. Вдобавок ко всему, Гарри понимал, что может быть призван в любое время. Это было маловероятно, учитывая его успеваемость в престижной школе. Однако это все происходило вокруг него, а его друзья уезжали домой. Но Гарри принципиально был мечтателем. Он наслаждался свободой и независимостью времени и своего места в жизни, искренне радуясь тому, где он находился сейчас. Он старался быть как можно более активным и чувствовал уверенность в том, что выбрал борьбу. В свободное от работы время Гарри мог часами напролет мечтать о будущем, семье, друзьях или о своей стране. И иногда Стайлс понимал, что ему нужен кто-то или что-то, чтобы спускать его обратно на землю. Всякий раз, когда Гарри задумывался, суровая реальность войны тащила его обратно. Это был август, и на учебу не нужно было. Найл проделал отличную работу, убедив своих друзей, что этот музыкальный фестиваль пройдет в северной части штата, и они абсолютно точно не могут его пропустить. — The Who будут играть! — объявлял он снова и снова, будто парни просто не имели другого выбора, учитывая эту информацию. Именно поэтому в пятницу, 15 августа, Гарри, Лиам и Найл покинули свои общежития, с радостью уехав из Манхэттена, и направились в страну веселых выходных «мира и любви». По пути к фестивалю они попали в пробку, когда были еще в часе езды от Бетеля, штата Нью-Йорк. — Боже, это все люди, собирающиеся на фестиваль? — воскликнул Лиам, ударяя по тормозам своего пикапа марки Шевроле. Их было трое в машине: Гарри на пассажирском сидении, Найл в середине и Лиам за рулем. Это был не идеальный транспорт, но как выругался Лиам, его старый грузовик сдох бы сразу после выезда из Манхэттена. Так что это был единственный вариант. — Видишь, я же говорил тебе, что это будет фестиваль десятилетия! — взволнованно сказал Найл. И его позитив, честно говоря, был немного раздражающим, учитывая летнюю жару и минус Шевроле - отсутствие кондиционера, однако Гарри и Лиам не могли сдержать улыбки. Это была одна из многих вещей, которую он любил в Найле: вечный позитив и умение делать лимонад из одних лишь лимонов. Еще спустя три часа, Хоран крепко спал, пуская слюни на плечо Стайлса, пока сам Гарри сидел, оперившись на окно, его глаза закрывались, а Лиам уже устал от людей, который спали практически на нем. — Боже мой, там голые люди, — протянул Лиам, надеясь разбудить парней. Найл и Гарри сразу же проснулись и резко сели. Они оглядывались, пытаясь найти сцену в куче народа, окружающие их. Они уже были на месте. Там были тысячи людей, это намного больше, чем кто-либо из них предполагал, так же они понимали, что были далеко от сцены, а палаточных городков там еще нет. Там были люди всех возрастов, надев что-то выдуманное или же вообще ничего. Многие из них изрисовали себя краской, надевали дурацкие костюмы, у кого-то были цветы в волосах. Многие держались за руки, создавая длинные цепочки людей. Люди несли с собой одеяла, палатки и большие кулеры. Несколько людей перекинули гитары на спину. Так же там было несколько детей. Они все шли в том же направлении, бросив свои автомобили на открытой площадке, погружаясь в фестиваль. — Там, дальше! Обнаженные девушки! — крикнул Найл, прижимаясь к окну и зажимая Гарри. — Ура, голые люди! — согласился Стайлс, даже не прилагая усилий, чтобы скрыть свое волнение. Лиам лишь фыркнул. — Я понимаю, что вы нервничаете из-за того, что голые люди повсюду, но среди нас троих я не хочу быть единственным в одежде все выходные, — Лиам пытался объяснить. — Ну, и ты знаешь, как исправить эту проблему, да? — протянул Гарри с развязной ухмылкой. Пейн лишь усмехнулся. — Итак, где здесь парк? — спросил Лиам, еле давя на газ, позволяя машине аккуратно ехать сквозь толпу. — Не думаю, что это имеет значение, чувак, — усмехнулся блондин, указывая на весь хаос, окружающий их. Лиам подъехал к месту, где скопилась куча других машин, и припарковался рядом. Все трое выскочили из грузовика и обошли пикап, чтобы забрать свои вещи. Они привезли с собой одну палатку на всех троих, так же спальные мешки, еду, воду и некоторые личные вещи. А Найл взял свою гитару. Воздух был влажным, небо пасмурным, солнце, проглядывающее сквозь дождевые облака в западной части неба, начинало садиться. Гарри поднял голову, смотря в небо и поправляя свою одежду, что прилипла к его потному телу. — Как нам попасть на сам фестиваль? На ферму, я имею в виду? — спросил Стайлс у первой попавшейся кучке людей, которые сейчас выглядели так, словно думали, что они главные. Милая девушка с длинными светлыми волосами, на которой были надеты джинсы клеш и верхняя часть купальника, она отвечала с придыханием в голосе. — Это примерно в миле ходьбы. Они убрали забор, так что туда могут зайти все, причем бесплатно! — объясняла она. Ее глаза начали мутнеть, и ее друзья потащили девушку к себе, при этом хихикая. Гарри огляделся вокруг. Парни могли почувствовать весь кайф и азарт в воздухе. Там уже витало некое ощущение сплоченности и единства, словно они все понимали, что их цели пребывания здесь одинаковы и они все в одном и том же безумии. Пятнадцать минут назад одна миля не считалась такой длинной, ибо со всеми людьми, шедшими рядом и так же несшими свое снаряжение, все казалось очень медленным. — Почему все называют этот праздник Вудстоком? — спросил Найл с писклявым, запыхавшимся голосом, поправляя свои очки, сползшие на потную переносицу. — Видимо, праздник должен был быть в Вудстоке, но по каким-то причинам его переместили сюда, в Бетель, — попытался объяснить Лиам. Гарри не мог понять, почему Пейн единственный, кто не запыхался из-за утомительного похода. Был уже шестой час, и первая часть фестиваля уже должна быть представлена на сцене. Парни слышали музыку неподалеку, пока шли. По открытой местности раздался звук, словно что-то проехало мимо. — Я слышу Ричи! — воскликнул Найл, и чем ближе они подходили, тем четче и яснее слышался глубокий бас. Хоран перекинул ремень гитары через плечо и ускорил шаг. Стайлс провел по волосам и прищурился, смотря на заходящее солнце. Он чувствовал, что эти выходные будут действительно тем, чего он никогда не забудет. Несмотря на жару и толпу людей, парень уже мысленно поблагодарил Найла за то, что позволил ему присоединиться ко всему этому. Когда парни забрались на вершину небольшого холма, они увидели зрелище, что захватывало дух. Это было удивительно. Фестиваль на ферме представлял собой огромный чашеобразный и прекрасно освещенный амфитеатр. Сцена была расположена на дне неглубокой «чаши», его окружали около двухсот тысяч мест для людей. Ричи Хейвенс и его группа были уже на полпути к сцене, и они виднелись точками, словно маленькие муравьи на большой сцене в центре массы людей. Это было поистине прекрасным зрелищем, и, конечно, превосходило все ожидания. Большинство групп уже сидели в своих небольших лагерях. Это было море разноцветных палаток, одеял и людей. Сейчас Гарри понимал, почему музыку было слышно даже на огромном расстоянии: место отлично подходило, ибо чашеобразная форма амфитеатра усиливала звук, позволяя ему распространяться во все просторы сельскохозяйственных угодий. — Блять, — тихо воскликнул Лиам, все трое сейчас просто трепетали, оглядываясь. Найл едва сдерживался и все-таки подпрыгнул на пятках, неся при этом всякую чепуху. — Они… так далеко отсюда, — сказал кудрявый, объясняя бранную речь Лиама. — Давайте найдем место для лагеря, — предложил блондин, едва контролируя свое волнение. — Ладно, тебе нужно принять успокоительное, — пошутил Пейн, когда они спускались к толпе. — Или просто послушать несколько хитов, и я буду спелый, как огурец, — кивнул Хоран. — Я думаю, это круто, быть как огурец, — Стайлс размышлял вслух, а Найл пожал плечами. Они пробивались сквозь толпу, где большинство людей уже были пьяными. Проходя сквозь людей, было видно, что многие участники фестиваля здесь не только ради хорошей музыки. Сцена перед ними была настолько же прекрасной, насколько и подавляющей. Там было много самых разных людей, многие открыто принимали наркотики, а кто-то катался друг с другом в грязи. На лице Хорана была глупая усмешка, видя, до чего они могут дойти в ближайшие дни. Лиам выглядел наполовину веселым и ровно настолько же напуганным. А Гарри просто брал от жизни все. Думая обо всем этом сейчас, он пытался вспомнить, когда в последний раз позволял расслабиться, повеселиться и просто быть свободным. — Думаешь, нам разрешат развести костер? — примерно через час спросил Найл, после того, как они организовали свой лагерь, и Лиам принес их запас еды и воды. — Вы знаете, как разводить костер? — спросил Пейн, уже зная ответ. — Нет. Но ты знаешь, бойскаут, — хохотнул блондин. Пока Лиам осматривал лагерь, Найл стянул свою потную футболку и положил ее рядом со своей гитарой. Пейн потянулся через кулер за пивом, когда два парня подошли к ним, явно прислушавшись к бренчанию Найла. — Привет! — громко воскликнул Хоран, радуясь, что его гитара привлекла посетителей. — Хэй, — небрежно поздоровался низкий парень, поглядывая на парней, — мы просто бродим, ища людей нашего возраста, чтобы пообщаться. — Все верно, чувак. Вы пришли в нужное место, где можете пристроиться, — радостно сказал Лиам, хватая еще две банки пива и кидая их новым гостям, — я Лиам. — Луи, — сказал тот, что первый приветствовал их. Он был небольшого роста, но это было незаметно среди всех присутствующих. Он казался игривым и харизматичным, с великолепными чертами лица и ярко-голубыми глазами, в которых плясали чертики. — Я Зейн, — протянул другой парень. Лиам моргнул несколько раз, чтобы прийти в состояние и снова посмотреть на брюнета, который, пожалуй, выглядел даже привлекательней, чем Луи, хотя они были очень разными по внешности. У него были темные волосы, карие глаза и задумчивое выражение лица. — Я Найл! — воскликнул парень с улыбкой, смотря на своих друзей. Луи и Зейн сели напротив него, и Лиам присел рядом. — Здесь только вы вдвоем, да? — спросил Зейн, взяв открывалку из рук Лиама, а его лицо горело, ибо они не прерывали зрительный контакт. — О, нет, у нас есть еще один парень, — ответил Найл, — Гарри! Тащись сюда! — резко крикнул он в сторону своей палатки. — Гарри в палатке, — пояснил Лиам, смотря с Найлом в одну сторону. — Ты играешь на гитаре? Это все так здорово. Я играю на рояле, — протянул Томлинсон, поддерживая беседу. Он был счастлив, что нашел небольшую компанию, чтобы провести с ней время. Сцена для Sweetwater только-только начала устанавливаться. Послышалась мягкая, цветочная музыка, доносящаяся со сцены, звук бубнов и мелодичные гитарные риффы доносились с далекого расстояния. Найл как раз собирался ответить Луи, когда Гарри вышел из палатки совершенно голый, не считая цветочного ожерелья и яркой улыбки. — Я здесь! — объявил он, подходя к совершенно ошарашенной компании. Найл и Лиам явно привыкли к такому поведению. — Просто это то, чего я ожидал, — пробормотал блондин, возвращаясь к своей гитаре. — Привет, я Гарри! — радостно прощебетал Стайлс, протягивая руку Луи для рукопожатия. Томлинсон не мог контролировать румянец, что появился на его щеках, когда он взял парня за руку. — Луи, — пробормотал он, глядя в землю со смущенной улыбкой. Зейн понимающе улыбнулся Луи, а потом и сам поздоровался с Гарри. — Я Зейн, — повторил он для Гарри, когда тот уселся на землю между Луи и Лиамом. Гарри немного иначе улыбнулся Луи, пытаясь привлечь его внимание на себя, а не на игру Найла. — Ладно, хорошо, итак, пора уже подниматься с травы, — предложил Пейн, в очередной раз закатывая глаза и дотягиваясь до своего рюкзака. — Отлично, — воскликнул Зейн, с ухмылкой глядя на Лиама. Запах травки доносился через весь лагерь, а к пяти парням присоединялись другие. Люди стали приходить и уходить, предлагая еду, музыку, наркотики или же просто разговоры. На сцене музыка была практически непрерывной на протяжении всей ночи. Парни быстро оказались под воздействием дурмана и дымка от травки. Они пили пиво, курили, смеялись, слушали друг друга и по очереди играли на гитаре Найла и пели, у кого-то получалось лучше. И Гарри не мог оторвать глаз от Луи. Все вокруг них приходили и уходили, повсюду играла музыка, алкоголь и травка, но все равно все внимание Стайлса было приковано к шатену. Его присутствие притягивало. Он был совершенно очаровательным, поддерживал любые разговоры и на самом деле слушал человека, когда тот говорил. Его голос был звонкий, воздушный, действительно соответствующий его тонким чертам. Он был одет в обрезанные шорты, не скрывавшие его накаченных бедер, и свободную футболку Grateful Dead. Вообще, Гарри сам был общительный, любил поболтать, но в тот момент все, что он видел - это Луи. Он смотрел на прищуренные глаза Томлинсона, когда тот улыбался, наблюдал за тем, как он каждые несколько минут аккуратно убирает челку со лба, поправляет одежду, словно это его нервная привычка. И когда Гарри отвел взгляд, он мог поклясться, что Луи это заметил. Стайлс не знал, было ли это влияние травки или компании, но он не мог перестать улыбаться. Гарри знал, что, вероятно, выглядит немного эксцентрично с копной кудрявых волос, которые прилипали к его потному лбу, с ожерельем из цветов на его шее и вообще без ничего. Но ему было все равно. Он позволит себе утонуть в этом. Гарри смеялся, разговаривал, наблюдал за приходящими и уходящими людьми. Однако в основном он наблюдал за Луи, слушал, как он говорит, и сам смеялся, когда тот говорил что-то смешное. Он не мог отвести от него взгляд, хотя даже не пытался это сделать. Когда Луи, наконец, обратился к нему напрямую, Гарри пришлось несколько раз моргнуть, чтобы вытащить себя из некого дурмана. Томлинсон улыбнулся ему, его голубые глаза были такими яркими и насыщенными. — Что? — спросил Гарри, наклоняясь, чтобы услышать, что говорит Луи. Из-за толпы его голос практически не было слышно. Луи хихикнул над невнимательностью Гарри, это был действительно восхитительный звук. — Замечтался? — любезно поинтересовался шатен, полностью сосредотачивая внимание на Гарри. Стайлс улыбнулся, смотря в землю. — Полагаю, да, — ответил он. — Я спрашивал: ждешь ли ты следующего выступления? — снова спросил Луи, кусая губы. — Ауч! — воскликнул Стайлс, когда Лиам толкнул его в бок, передавая стеклянную трубку, из которой торчал тлеющий табак, излучающий тонкую струю дыма. Гарри забрал ее вместе с зажигалкой. — Не уверен, кто играет, на самом деле, — объяснил он, поднося трубку к губам, щелкнув зажигалкой и вдохнув душистый дым. Он задержал его в легких на мгновение. — Найл притащил нас сюда, — добавил он на выдохе. Он протянул трубку Луи, который кивнул на его слова. Парень затянулся, затем выдохнул длинными клубами дыма. Гарри смотрел на него. На то, как он двигался, на то, каким тот был гибким и мягким, он не был похож ни на кого из тех, кого Гарри видел раньше. — Но я действительно рад, что он притащил нас сюда, — закончил Гарри, глядя Луи прямо в глаза. Тот снова улыбнулся застенчивой улыбкой. Стайлс снова пялился на Луи, однако резкий удар грома заставил его подпрыгнуть. Все остальные так же прекратили разговаривать. — Будет дождь! — воскликнул Пейн. — Прямо сейчас! — добавил Хоран и встал, чтобы убрать свою гитару. И дождь начался. Это был один из тех летних ливней, который был интенсивным и быстрым, пропитывая все и вся. И ребята танцевали. Гарри был первым, кто подскочил. Sweetwater продолжали играть на сцене, несмотря на ливень, и все танцевали, а некоторые стягивали свои вещи. Грязь была везде, и не было не единого шанса оставаться чистыми. Найл танцевал с несколькими девушками, на лице Гарри проявилась ухмылка. Зейн стеснялся танцевать, и Лиам пытался сделать все, лишь бы помочь ему открыться. И Стайлс подобрался к Луи, который стоял в стороне, словно не хотел кого-то беспокоить. — Не любишь танцевать? — задумчиво спросил Гарри, хотя ему даже пришлось кричать этот вопрос, ибо из-за громкой музыки и толпы почти ничего не было слышно. — Я не силен в этом, — ответил Томлинсон, проводя по переносице и улыбаясь. Он огляделся вокруг, словно был подавлен толпой. — Никто не силен в танцах, — Гарри вскочил, хватая Луи за руку и потянув его за собой, не позволяя ему чувствовать себя застенчивым, загруженным или стеснительным. Гарри схватил вторую руку Томлинсона, начиная раскачиваться с парнем в один такт. Шатен рассмеялся и позволил Стайлсу вести себя. Дождь шел, пока на сцене играла подборка Рави Шакара и ритмичная гитарная музыка в индийском стиле, которая вгоняла в транс. Луи вскоре забыл о своих действиях, позволяя Гарри полностью взять инициативу на себя. Они танцевали вдвоем, среди толпы людей, босиком в грязи. Стайлс чувствовал, что едва мог контролировать себя в присутствии этого парня. Что-то в нем было настолько милым, очаровательным и совершенно уникальным. Гарри никогда прежде не видел чего-то подобного. Луи был нежным, но сильным. Застенчивым, но уверенным в себе. Луи пристально смотрел на него, так сосредоточенно и уверенно. Они насквозь промокли под дождем, а Гарри вдруг захотелось бегать, держа свою руку в руке Луи. Гарри было интересно, если бы не наркотик, что затуманил его разум, то что бы он сказал, когда Найл подбежал к ним, дергая их за плечи. — Давайте валяться в грязи? — крикнул он взволнованно. Гарри перевел взгляд с Найла на свои руки. Лиам и Зейн наблюдали за ними, ожидая, чтобы пойти. Стайлс посмотрел на их все еще сплетенные с Луи руки. — Так давайте сделаем это! — воскликнул он, опуская только одну руку Луи, потянув его за собой. Он схватил свои шорты и вышел из лагеря. К нижней части толпы, ближе к сцене, была огромная яма с грязью, где собиралась дождевая вода. Парни бежали к этому месту, словно маленькие дети, Луи и Гарри по-прежнему держались за руки. Стайлс прыгнул в яму, приземлившись на живот и потянув за собой Томлинсона. Музыка была громче в этой местности, ребятам приходилось кричать, чтобы расслышать друг друга. Лиам и Зейн схватили грязь руками и начали кидать ей друг в друга, и остальные люди в толпе подхватили это. Гарри думал, что не смеялся так уже целую вечность. С толпой, музыкой и наркотиками он удивительно легко чувствовал, как расслабляется. Они все играли в грязи, бросая друг в друга куски, хлопали друг друга по волосам, толкались, как дошкольники. Грязь застревала между пальцев, осталась в волосах. И ребята танцевали в такт мелодии. Это было энергично и свободно, как в дурмане. Только музыка не отпускала. Они не хотели потерять друг друга, поэтому просто стояли рядом, но Гарри и Луи следили друг за другом все это время, не отводя взгляд. Больше часа они провели в этом месте, дождь сейчас уже просто моросит, вся их одежда промокла, стала на десять фунтов тяжелее из-за прилипшей грязи. Гарри неожиданно для себя почувствовал опустошение. Он оглянулся и заметил подавленного Луи и схватил его за руку. — Ты в порядке? — спросил он, улыбаясь. — Просто устал! — крикнул шатен сквозь музыку. Стайлс улыбнулся и игриво схватил его лицо обеими руками, оставляя грязные отпечатки на его щеках. — Нам нужно вернуться в лагерь! — крикнул он, потянув парня грязными руками. Луи оттолкнул парня с притворным отвращением. — Фу! — он сделал вид, что его передергивает, но, в конце концов, рассмеялся. — Лиам! — крикнул Гарри, привлекая внимание Лиама и Зейна. — Хотите вернуться? — спросил он, опуская руки, чтобы взять руку Луи. Оба парня кивнули и схватили Найла, таща его от толпы. Парни поплелись обратно к лагерю. Лиам приготовил немного хот-догов на костре за несколько минут. — Чувствую, мы будем грязными еще несколько дней, — протянул Хоран, наблюдая, как его еда упала на спальный мешок, рядом с костром. — И куда нам ходить в туалет? — спросил Зейн, сидя рядом с Найлом. — Я слышал, завтра утром привезут туалеты, — ответил Пейн. — Думаю, я никогда в жизни еще не видел такой толпы людей, — протянул Луи, по-прежнему стоя, наблюдая за другими парнями, словно не зная, где можно занять место. — Сядь рядом со мной, — предложил кудрявый, разворачивая свой спальный мешок, прям рядом с огнем. Луи, казалось, с облегчением принял приглашение и сел рядом с парнем. Зейн принялся мять траву, пока его хот-дог остывал. К ним снова приходили люди, спрашивая еду, травку или погреться у костра. Они все были под кайфом еще добрых двадцать минут. Найл снова достал свою гитару и начал медленно и лениво бренчать. Кто-то принес ингредиенты, чтоб приготовить зефир, так что, теперь большая часть компании жарила зефир над костром. Гарри и Луи сидели вдвоем, дальше от компании, чтобы сосредоточиться друг на друге. Они болтали и хихикали друг с другом, их колени случайно соприкасались. Их ничего не смущало, даже застывшая грязь. Стайлс почему-то чувствовал себя прекрасно. — Тебе нравится колледж? — спросил Томлинсон. Гарри рассказывал о своей университетской жизни в Манхэттене, о хаосе, суете вокруг города и о том, что он участвует в антивоенном сопротивлении. — Мне очень нравится, — ответил кудрявый с задумчивостью. — Это помогает мне видеть мир шире, знаешь? Там столько происходит, — сказал он, размахивая руками вокруг себя. Луи кивнул, его веки тяжелели. Стайлс думал о парне, что сидит рядом с ним. Он казался интересным и задумчивым. Казалось, он действительно заинтересован в людях, как истинный лидер. — Ты когда-нибудь думал о колледже? — спросил Стайлс, заметив интерес Томлинсона. — Не, я недостаточно умный, — ответил Луи, качая головой. — Тебе не нужно быть умным, — сказал Гарри, смотря в глаза цвета неба. Луи захохотал. — Спасибо! — сказал он с сарказмом. Гарри понял, из-за чего. — Блин, я не это хотел сказать. Ты умный, Луи! Определенно умный! Но это не является главный условием, вот и все, — пояснил он с улыбкой. — Итак, ты посещаешь все эти протесты и прочее? — спросил шатен, и Гарри кивнул, улыбаясь. — Да, хожу. После одного случая в моем кампусе и после того, как Найла арестовывали, я понял, насколько это важно, — пояснил Стайлс. — Не думаешь, что это бесполезно? Я имею в виду, война все еще продолжается. Никто не слушает, — откровенничал Луи, улыбаясь. Гарри опешил от честности Луи, и он понял его мировоззрение, это было широко распространенное мнение среди тех, кто пессимистично относился к вьетнамскому конфликту и антивоенным усилиям. — Не правда. Люди слушают. Белый дом понимает, насколько эта война не актуальна. Это из-за протестов, — Гарри пытался объяснить. — Было бы глупо ничего не делать и просто думать, что ничего не изменится. — Да, но… Мужчин призывают каждый день. Не сбавляя скорости, — сказал Томлинсон, глядя в небо, которое сейчас темно-синее и усеяно звездами. Дождевые тучи рассеялись ветром. Красивый голос Джоан Баез был слышен даже в отдалении, лениво расплываясь через поля. Некое тихое спокойствие развеялось над фестивалем. Гарри просто кивнул. Он не любил пессимистичный настрой, он понимал это. Он знал людей, которых призвали в армию и даже некоторых, кого там убили. Гарри, как и Луи, посмотрел в небо. Там, в глуши ночного неба, было потрясающе. Даже яркий сценический свет не мог заглушить миллионы звезд. — Это передается в каждом доме американцев, по всей стране. Это наверняка что-то значит, — Гарри старался, он надеялся быть хоть немного позитивным, однако Луи все равно оставался грустным. Теперь была очередь Луи кивать. — Знаю, я, наверное, звучу, как придурковатый хиппи. Просящий дать миру шанс и все такое, — протянул Гарри, вновь улыбаясь. Луи засмеялся. — Нет, нет. Это не звучит глупо. Приятно слышать светлые мысли, на самом деле, — ответил он. — У тебя есть цель, направление. Это славно. Может, ты немного мечтатель, но… я ценю это в тебе, — закончил он, смотря прямо на Гарри, в его большие блестящие зеленые глаза. — И что же делает пессимистичным тебя? В таком зрелом возрасте… — Гарри замолчал. Они еще не спрашивали про возраст друг друга. — Сколько тебе лет? — спросил он, смеясь. — Мне двадцать два, — засмеялся Луи, — и я не пессимист. — Я знаю, знаю, — сказал Стайлс, кивнув, — мне двадцать, — Луи ему улыбнулся, и запихнул немного подгоревший зефир в рот. — И чем ты занимаешься? Куда направляешься? — спросил Стайлс более серьезным голосом. — Эм, ну, я работаю в продуктовом магазине, — ответил Луи, издавая тихий смешок. — Это то, чем ты хочешь заниматься всю жизнь? — спросил Стайлс. — Нет, это только то, чем я занимаюсь сейчас, — ответил Томлинсон. Гарри кивнул, явно желая услышать что-то еще. — Итак, двадцатилетний умник, хиппи, парень из колледжа, пытающийся спасти мир. И который любит ходить голым, — Луи улыбался, злорадно смотря на Гарри. — И двадцатидвухлетний реалист, который не понимает, насколько он умен. И который еще не нашел своего места в мире, — ответил кудрявый, смотря на парня. Луи покраснел, опустив глаза, и замолчал. Голос Зейна прервал их тихий разговор. — Луи, я пойду обратно к палатке, — сказал он, вставая и зевая. Томлинсон заставил себя вернуться к реальности и посмотреть на друга. — Ладно, тогда я с тобой, — тихо сказал Луи, украдкой взглянув на Гарри. — Встретимся завтра снова? — предложил Лиам. — И да, Quill будут петь в полдень, — Найл запрыгал, — мы должны оторваться по полной завтра все вместе! Луи и Гарри снова смотрели друг другу в глаза. — Да, ребят, вы должны пойти завтра с нами, — тихо добавил Стайлс. — Конечно, — подтвердил Луи, — встретимся здесь. — Потрясающе! — воскликнул Пейн, начиная тушить костер. — Если что, наш лагерь близко, — сказал Зейн, прежде чем он и Луи ушли. Они все попрощались, и Луи с Зейном поблагодарили парней за еду и хорошо проведенный вечер. Гарри проводил их взглядом. Его мозг был затуманен, и он понимал, что переживает за парня, который только что ушел. На протяжении долгого времени он не чувствовал бабочек в животе из-за другого человека. Слишком долго, думал Гарри, он признавал этих бабочек в своем животе. Он даже не понимал, как был занят, работая последние два года, беспокоясь о газете, внешней политике и антивоенном сопротивлении. Он начал осознавать, насколько прав был Найл, сказав Гарри, что им всем нужен перерыв. Звезда словно подмигнула ему, когда парень снова посмотрел на небо. Он чувствовал что-то особенное. В окружении всех этих людей, когда все собираются вместе, не имея ничего общего, кроме мира, любви и музыки, он чувствовал себя хорошо. И он думал, что, может быть, он нашел того единственного человека, с которым мог бы делиться всем этим ровно столько, сколько это будет продолжаться.