Exodus

Огонь — это нечто краткое, временное, самая суть скоротечности бытия. Он появляется внезапно, с ревом врывается в жизнь, когда соединяются горючий материал и высокая температура, жадно пляшет, пока все вокруг него чернеет и свертывается. Когда пищи не остается, он умирает, не оставляя после себя ничего, кроме золы — остатков дерева, листьев и бумаги, которые оказались слишком нечистыми для горения, слишком недостойными того, чтобы присоединиться к огню в его пляске. Дэн Уэллс. Я - не серийный убийца

Лежа на холодной земле и прикрывая лицо черной шляпой, Чанель думал, что как это, оказывается, сложно, уснуть. Нам важно ощущение комфорта, и малейшее его отсутствие может привести к бессоннице. Он не был привередливым, несмотря на то, что был, по идее, из высшего общества. Ему было достаточно простых условий, но рос Чанель в роскоши и временами принимал это как должное. Но когда ты богат, а твой отец влиятелен, то от тебя ждут определенных вещей, и если ты не оправдываешь их, ты перестаешь быть уважаем. У Чанеля была старшая сестра, которая для него пример для подражания, но чувство собственной ничтожности не покидало его. Его отец крупный сенатор, и он всегда надеялся, что сын пойдет по его стопам. Однако тот не учел факт, что Чанеля будет тошнить от политики, от малейшего намека на нее. Мать хотела, чтобы он стал врачом, а парень не представлял, как копаться в чужих органах. Сняв шляпу с лица, Чанель приоткрыл глаза, тут же зажмурившись из-за слепящего солнца. Немного привыкнув, он медленно сел, стряхивая травинки с своего синего пальто, рыжеватых волос и фирменных брюк, которые стоили целое состояние. Вокруг не было никого, что не удивительно, ведь кореец находился черт знает где в Аризоне. Сюда он поехал отчасти из-за родителей, а точнее его достали косые взгляды, полные осуждения. Им нужно еще быть благодарными, что их сын не избалованный маменькин сынок, который только и знает, как тратить деньги. Достав из потайного кармана карманные часы, подаренные покойным дедушкой, Чанель взглянул на стрелки. Уже пять часов, но еще было довольно светло, и он мог позволить себе немного пошататься перед тем, как вернуться в дом, арендованный им на несколько дней. Окончательно отряхнув траву, Чанель встал и пошел прочь, куда глаза глядят. Он был почему-то уверен, что потом обязательно сможет вернуться. Добредя до развалин какой-то крепости, он пошел вдоль каменной стены, иногда касаясь ее пальцами. Затем увидев небольшой выступ, Чанель улыбнулся и решил залезть на него. Вид открывался просто великолепный. Когда тот был помладше, они с отцом в его свободное время ездили на природу, вместе рыбачили и были довольно близки, пока отца не забрала работа и положение в обществе. Думая об этом, Чанель чувствовал некую обиду и грусть, хоть и понимал, что тот старался ради них, хотел процветания семьи и ее благополучия. Даже если придется чем-то жертвовать. Чуть дальше начинался лес, и парень чувствовал, как его туда буквально тянет. Слышалось стрекотание птиц, и порой в лицо летели насекомые. Свет пробивался сквозь мощные стволы, но этого все равно было мало. Чанель вышел на небольшую полянку, где находилось не так много деревьев, и остановился, вдыхая чистый лесной воздух. Пора бы возвращаться, пока он окончательно не заблудился, и не стемнело. Чириканье стало неожиданно громче, и поднялся несильный ветер, развивая пыль. Чем больше Чанель оглядывался и крутился, тем сильнее оно становилось, уже пугая его. "Точно нужно уходить", - подумалось ему. В ладонях было странное жжение, которое становилось все нестерпимее, и все, что желал кореец, это избавиться от всего этого, а еще быть как можно дальше. Он поднял ладонь к лицу, чувствуя, как стало жарче, а затем произошло нечто странное, объяснение чему тот нашел гораздо позже. Ему казалось, что он лишь моргнул, а через мгновение появилась искра, и загорелась трава. Огонь дошел до стволов деревьев, обхватывая их. Начинался самый настоящий лесной пожар. Чанель стоял и смотрел на все это, не в силах пошевелиться. Повсюду распространялся угарный газ, и становилось трудно дышать. А потом неожиданно все прекратилось, и единственное, что напоминало о произошедшем, это выжженные пятна на земле. И тут ему стало действительно жутко.