Сюрпризы ночи...

— Ну ты же задержала дыхание, — победно улыбнулся он и двинулся дальше. Странно, но теперь мне было вовсе не страшно… Ну еще бы. Даже руки перестали трястись. Я машинально посмотрела на свои запястья, дабы проверить и окончательно удостовериться в том, что тряски в руках нет, но заметила лишь легкий намек на контур пальцев. — Джон… — прошептала я. Депп незамедлительно обернулся и резко изменился в лице. — Нет… — только и успел выговорить он. — Нет! — это было последнее, что я слышала. Этот крик эхом раздавался в моей голове снова и снова. Я просыпаюсь… не может быть… Почему сейчас? Резкий вдох, словно толчок. Выдох. Расслабление. Тело ломит. Болит рука. Я медленно и аккуратно открыла глаза. Белоснежная и подозрительно чистая комната неприветливо сияла, отражая каждый лучик света, что попадал туда. Все сомнения отпали. Это была больница. Эти стены и окна я узнаю где угодно. Я попыталась повертеть головой для того, что бы размять шею, ибо и она болела ужасно. Попытка моя не увенчалась успехом, разве только громким и пронзительным хрустом. Такое бывает, когда щелкаешь костяшками пальцев. Вряд-ли была хорошая идея подавать о себе хоть какие-то признаки жизни. Ладно, если двигаться пока не вариант, буду думать, это помогает. Я была там, и вот я здесь, в больнице. Столько вопросов, а ни ответов, ни даже малейших намеков нет. Почему это вдруг я проснулась, в такой момент, в таком месте? Я не знаю ничего. Хочется кричать от того, как кипит мой мозг сейчас. И от этой боли. Я взглянула на руку главный источник моих физических мучений сейчас. Когда-то давно, в очередном сне, я ее поранила, и рана перенеслась в реальность, что до сих пор остается неразгаданной загадкой. Порез был глубже, чем до этого. Еще один вопрос, на который ответ я найду ой как нескоро. «Да почему это происходит со мной?» — мысленно взвыла я, пытаясь привстать на локтях. К моему удивлению у меня это вышло без травм и шума. В палате никого. Только моя кровать, раковина и пустая тумбочка. Я огляделась. При повороте головы налево шея снова хрустнула. Я усмехнулась. Почему-то мне казалось это забавным. Никого. Палата, коридор пусты. Странно, запутанно и абсолютно непонятно. Ни-че-го не ясно. В любой непонятной ситуации я обычно подходила к окну и пялилась на людей, куда-то все время опаздывающих, словно Белый кролик из Алисы в Стране Чудес. «Почему бы и нет» — мелькнуло у меня в голове и я подошла слабыми, неразработанными ногами к окну. К этому огромному, блестяще чистому окну без форточек, без ручек, что бы это окно открыть, и с широким, но жутко непрочным подоконником. Меня отчего-то волновала больше сама рама окна, ручки, форточки, что бы можно было в случае какого-нибудь очередного моего косяка успешно свалить. Ну, а на четвертый этаж было по барабану, конечно же. Порой я поражаюсь сама себе, честно говоря. А вид-то был знакомым. Тушинская больница. Довольно часто посещаемое мной местечко. Уже плюс. Я смогу отсюда добраться домой. Но был один нюанс, что очень меня тревожил. «Почему и зачем я здесь?» — спрашивала я себя и не находила ответа. Ну и где тот внутренний голос, что дает мне подсказки теперь? А время текло. Я попросту тратила драгоценные минуты. Нужно размышлять. Думать, думать, думать. — Думать, думать, думать, — еле слышно, шепотом, но все же вслух сказала я. Обычно, когда я сосредоточена, я обязательно что-то подношу ко рту, такая своеобразная привычка. Поскольку ничего под рукой не оказалось, лучшего варианта как сама рука у меня не было. Пальцы коснулись губ, и я вспомнила поцелуй. Который. Казалось, был только минут десять назад. «Как же меня легко запутать…» — такая мысль пробежала в моей голове как бешеная черная кошка. «И расстроить» — добавил тот самый внутренний голос. «А вот и ты. И что нам делать?» — пусть это был всего лишь мысленный поток, я вопросительно развела руками, будто беседуя с реальным человеком. Но я тут же поймала себя на этом и скрестила руки на груди, смущенно, но делая вид, будто так надо. «Ты так мила, когда растеряна» — произнес голос. «Я правда понятия не имею что мне делать. Столько вопросов, и ни грамма ответов. Может поможешь?» — я смотрела в стену, изогнув бровь в последнем вопросе. Я четко осознавала, что разговариваю со стеной, но это меня уже не волновало. Пусть так, это лучше, чем ничего. «Попробуем.» — мяукнул голос и стена вдруг приобрела знакомое лицо. Джон. И правда, это же его голос… «Ты поглупела, милая» — сказал он и ухмыльнулся так колко и остро, что стало чуть ли не обидно. «Отчего бы это?» — нахмурилась я. «Ты разговариваешь со стеной…» — протянул он, тщательно выговаривая каждый звук, каждую букву¸ будто это доставляло ему неизмеримое удовольствие, а впрочем, может так оно и было. «И ты удивлен?» — он явно не ожидал что я что-то отвечу, ведь лицо его было победно и счастливо. С той же ухмылкой, он почти исчез, думая, что последнее слово будет за ним. А вот и нет. Нисколько я не поглупела, и он это знает. «Я все понимаю, мы давно не разговаривали так, один на один, но неужели ты думаешь, что я забыла тебя? Я прошу помощи, подсказки, намека, да всего чего угодно, только не смей бросать меня сейчас. И ты же не бросишь, я знаю, просто ты последний интриган. Почему? Да потому что я тебя придумала. И если ты что-то не предпримешь, будет плохо в первую очередь тебе, ведь ты — это я. А все уже плохо, как видишь. Я разговариваю со стеной.» — шах и мат, милый. Главная интриганка тут я, и никто другой. «Узнаю Киру» — снова промурлыкал голос. «Жди, детка. Я оставлю тебя не на много» — и наступила тишина в моей голове, и я уже видела стену, а не Деппа, разговаривающего со мной. Странно, сложно и до сих пор ни-че-го не понятно. Очень вовремя зашла в палату медсестра. — Выписка готова, Кать, можешь одеваться, мама ждет внизу, — она положила документы на тумбочку и вышла из палаты. «Выписка? Уже? Как?» — эти вопросы я сразу же отбросила, понимая, что ответа-то все равно на них не найду. В тумбочке оказались вещи. Привычная мне рубашка в красную клетку и джинсы. Я оделась и медсестра спустила меня вниз, там меня и вправду ждала мама. Они что-то заполнили, медсестра отдала маме выписку. — Как ты, родная? — спросила у меня мама, приобнимая. — Прекрасно себя чувствую, говорила же уже, мамуль, — ох, и как же неприятно врать. Тело ломило, мышцы болели как после трехчасовой силовой тренировки. — Куда мы? Домой? — Никогда меня не слушаешь, — с упреком посмотрела на меня мама. — Я по важным делам в Зеленоград. Езжай домой одна. Если не ошибаюсь, твой автобус 440. Я побежала, итак опаздываю, — она чмокнула меня в щеку и двинулась в противоположную от автобусной остановки сторону. На секунду мне показалось, что я что-то слышала. Позже поняла, что не показалось, увидев перед собой лицо любимого актера и услышав спасительный голос. «Ты же плохая дочь?» — ухмыльнулся голос. «Дочь я хорошая. Но кто сказал, что я хорошая девочка?» — я тоже улыбнулась. Но мне было не менее интересно, что же задумал этот прохвост, то есть я, моя визуализация, глюк… Я запуталась. Видимо, мне так проще, когда есть кто-то, кто всегда поможет, пусть это и будешь ты сам. «Направляемся в главный книжный магазин. Думаю, ты поймешь зачем. Моя миссия выполнена. Не надо благодарностей.» — улыбнулся, словно Чеширский кот он и испарился. Я пока понятия не имела ни о чем. Знала точно. Что понимание придет, видно просто не время. «Удачи» — с каких пор он желает мне удачи? Ну ладно… «Спасибо» — ответила я и направилась к входу в станцию метрополитена. Однако, это было интересно. Но ностальгия забила в моем виске. Губы снова стали чувствовать губы Джона, его руки, его глубокие шоколадно-карие глаза и этот голос… — Я уже скучаю… — сказала я вслух, даже не заметив этого. — Но я найду ответы. И ты мне поможешь. Я зажала в руке то самое колечко на цепочке, что подарил мне Джек тогда. Это придавало мне уверенности, а она бы мне не помешала. «Удачи» — снова эхом раздалось в моей голове.