Огненно-рыжий ветер

Утро       "Вшшшшшшшуууууу, - свистит ветер в оконных ставнях, - вжжжжжжжжшшуууу... Хосок-а..."       Хосок открыл глаза. Было угрюмое утро. Ветер свистел в оконных рамах, небо было серым и, все указывало на то, что день будет одним из обычных в череде бесконечно тянущихся унылых будней.       Он потер глаза, голова болела, хотя он старался лечь раньше накануне, но, как обычно, уснул лишь под утро. Вспоминая свой сон, он вдруг вспомнил, что кто-то назвал его по имени и, отмахнувшись от дымки наползающих грез, заставил себя подняться. Надо идти на работу. Снова.       Хосок работал обычным офисным работником, и в его жизни все было размеренно. Размеренно скучно. Но он не жаловался. Хосок был из того редкого вида людей, умеющих во всем видеть лучшую сторону. Он был благодарен родителям, давшим ему "серьезное образование" (по словам отца) и "путевку в жизнь". Он ни на что не жаловался. Никогда. И, наверное, такие люди, всем довольные и счастливые с виду, в душе самые грустные. Если говорить откровенно, он не любил свою работу, но он не знал другой жизни. А все бросить, потерять все, что у него есть, разочаровав тем самым родителей, он не мог себе позволить.       Медленно он пополз в ванную просыпаться. Падает халат, оголяя тонкую фигуру парня, и он становится под душ. Вода шумит, пенится и бурлит миллионами брызг и он слышит в этом своеобразную музыку.       Признаться честно, Хосок с детства мечтал петь, но эту мечту никто не рассматривал всерьез. "Петь?! Ты? Ха! Что за вздор? - говорили родители. - Пением себя не прокормишь, не воспитаешь детей, признайся себе, сынок, это только хобби".       Хосок стоял под душем уже довольно долго. И от тяжелых мыслей его снова отвлек чей-то тонкий голос: "Хосок-а..а". Он резко дернулся, ударившись о дверцу душевой кабинки. "Схожу с ума", - подытожил он. Времени оставалось мало, но ему не хотелось уходить. Сварив себе кофе, он сидел и наслаждался его терпким запахом, разносившимся по всей квартире.       На улице ветер бушевал еще сильнее. "Ну что за погода?" - негодовал Хосок, заворачиваясь в шарф и щуря глаза. Идти до его автобуса было недалеко, но по такой погоде практически невозможно. Дойдя до светофора, он остановился.       "20 секунд", - прокричал на него светофор, приказывая ждать. Все всегда ему что-то приказывали. Всегда. Делай то, не делай это. И вот даже этот несчастный столб и тот указывал ему, когда стоять, а когда идти.       "15 секунд". Хосок раздосадованно отвернулся. Все желающие перейти, зачарованно впились глазами в циферблат светофора, готовые сорваться, как бегуны перед стартом, но взгляд Хосока привлекло что-то вдали.       "10 секунд". Машины потихоньку затормаживали свой ход. Хосок продолжал сверлить глазами что-то совсем в другой стороне, не решаясь сделать выбор.       "5 секунд". Сейчас или никогда. Хосок, сорвавшись с места, словно птица, внезапно понесся в сторону, куда он только что смотрел.       Светофор загорелся зеленым, и люди двинулись в свою жизнь.       Хосок несся, сломя голову, не отдавая себе особого отчета в том, что он делает. Он просто должен это сделать. Он сделал выбор.       Добежав до нужного здания и, посмотрев наверх, его опасения подтвердились. На крыше десятиэтажной больницы стоял худенький парень в больничном халате, и, казалось, собирался вот-вот прыгнуть. Никто его не замечал, все спешили по своим делам. В ужасе, с бешеным стуком крови в висках, Хосок взлетел вверх по лестнице здания, и, обнаружив дверь на крышу открытой, выбрался наверх.       Здесь ветер был еще сильнее, и с трудом сфокусировав взгляд на парне, Хосок ужаснулся. Если даже он передумает прыгать, ветер просто его унесет. Он не знал что делать. Но мешкать было нельзя. Он подошел ближе.       - Эй, парень, - окликнул он его, - не делай этого!       На него обернулось бледное лицо с карими глазами, с которым очень странно сочетались рыжие волосы. Парень улыбнулся. Как-то нехорошо улыбнулся. "Ничего не получится”, - подумал Хосок.       - Уходи, - ответил незнакомец в халате, развевавшемся и вздувающемся на ветру, словно парус корабля, который вот-вот отплывет.       Хосоком овладела ярость. Все указывают ему что делать. И даже какой-то незнакомец, которого он пытается спасти, и тот ему раздает приказы.       - Еще чего! - зло выкрикнул Хосок, - размечтался! Я что, зря сюда бежал? А ну, хватит дурью маяться, слезай немедленно!       Бледное лицо снова повернулось к нему, смотря на него так, что Хосок тут же пожалел о сказанном.       - Я болен. Очень болен, понимаешь? - злобно прорычал ему в ответ парень, срывающимся голосом. - Я устал, просто устал, - добавил он уже тише.       Хосок вдруг почувствовал дикую усталость от своего бессилия. Он медленно сел. Он начинал переходить на сторону парня на карнизе и это его пугало.       "Нет, я должен его спасти", - одной мыслью, перечеркнув наплывающие мысли и, тряхнув головой для верности, он произнес:       - Послушай, каким бы ты ни был больным, я уверен, что не все потеряно. Все можно изменить, главное – желание, - обращался Хосок к спине в халате.       - И я тебе в этом помогу, - добавил он уже тверже.       Парень, пошатнувшись, медленно обернулся и посмотрел на Хосока с сомнением в глазах.       - Ты, что? - он продолжал сверлить глазами глаза Хосока и, незаметно для самого себя, успокоился.       Глаза у черноволосого были очень добрыми и искрящимися, с какой-то задоринкой. Они жили своей собственной жизнью, будто отдельно от лица. И им почему-то хотелось верить. Хосок дал ему самое большое, что может подарить человек - надежду. Надежду, что все может быть хорошо, даже если он сам в это не верил. День       - Вот здесь я и живу, - подытожил Хосок рассказ о своей унылой жизни, стараясь выглядеть непринужденно и бодро, но, казалось, старания его напрасны: рыжий гость смотрел на него и вокруг скептическим взглядом-рентгеном.       - Понятно, - протянул гость, стоя на пороге.       - Ну, чего стоишь, проходи. - Хосок жестом указал парню на диван. - Располагайся. Чувствуй себя как дома.       - И не забывай, что ты в гостях, - мрачно закончил за него гость. Хосок, казалось, не замечал всего этого.       - Тебе как зовут, кстати? - обратился он к гостю.       - Кстати, Мин Юнги.       - Очень приятно. Чон Хосок, - протянул ему руку черноволосый парень. И унесся дальше, по дороге убирая мусор, разбросанные вещи и прочий хлам. Затем почему-то принялся поливать цветы и делать кофе.       - Тебе с сахаром или без? - спросил Хосок.       - Конечно с сахаром, 2 ложки, - донесся голос Юнги с комнаты.       Хосока распирало невероятное чувство эйфории, настоящий триумф. Подумать только, он - самый обычный, час назад спас человеку жизнь!       Нет, он и до этого спасал жизнь котятам, которых хотели утопить, щенкам, голубям. Как-то у него дома жил настоящий еж, найденный на улице, но родители настояли на его возвращении "в родные места". Чего уж говорить, у него было доброе сердце.       Внезапно раздавшийся телефонный звонок прервал идиллию, вернув парня на землю.       - Хосок, твою налево! Какого черта ты, мать твою, не явился сегодня на работу?! - орал в трубке голос начальника. - Увольнения хочешь?!       - А если и хочу?! - выпалил Хосок и тут же об этом пожалел.       - Завтра. У меня. В 9 утра, - завершил разговор начальник.       Хосок не сильно переживал, зная вспыльчивость начальника и тот факт, что он надежный, проверенный временем сотрудник, его успокаивал.       За ним из комнаты наблюдал притихший Юнги, и безразлично произнес:       - Уволили? Вечер       Хосок не мог понять, какой именно болезнью болен Юнги, а спрашивать было неловко. Незнакомец казался немного отстраненным, и о себе рассказывать не спешил. Хосока раздирало любопытство, сотни мыслей проносились в голове, но он лишь молча жевал пищу, разглядывая гостя, который тем временем так же молча смотрел в тарелку.       - Зачем ты меня спас? - внезапно произнес он, обращаясь скорее к ветру за окном, чем к Хосоку.       - А ты бы на моем месте как поступил? - ответил он.       Юнги не ответил на его вопрос. Внезапно, отодвинув тарелку, он испытующе заглянул в глаза черноволосого парня напротив, пытаясь понять его. На него смотрели с интересом сверкающие черные глаза, они будто улыбались сами по себе, хотя лицо оставалось серьезным.       - Ты извращенец? - внезапно спросил гость. От неожиданности Хосок залился хохотом.       - Кто, я?! - продолжал он смеяться. - Я тут, понимаешь ли, ему жизнь спас, а он меня извращенцем. Ну дает...       - Я и не собирался прыгать, - бесцветным голосом ответил Юнги. - Просто стоял.       - Просто так не стоят на крыше десятиэтажного здания в такую погоду, - серьезно апеллировал брюнет.       - А в другую стоят? - сказал Юнги и они оба тут же рассмеялись. Смеялись они долго и даже истерично.       Такая странная пара в такой странный день. Ночь       Ночь была тревожной. Хосок приготовил место для гостя на диванчике в гостиной, но там было мало места и Хосок не мог уснуть, переживая за Юнги. В итоге, не выдержав, он встал и отправился в гостиную. И тут же замер от шока: гостя нигде не было. Быстро, обежав всю квартиру, он понял, что тот ушел. Раздосадованный, он сел на диван. Что-то на полу привлекло его внимание. Из-под дивана выглядывал уголок чемодана. Юнги был еще здесь! Но куда же он пошел посреди ночи? Внезапная мысль шокировала его и, не успев все обдумать, он кинулся прочь из квартиры.       Он жил в высокоэтажке и лифт, конечно же, не работал. Задыхаясь, он поднялся на крышу и его опасения подтвердились. Полураздетый юноша стоял на краю и смотрел перед собой. Ветер стих, и Луна ярко освещала крыши. Ее свет подчеркивал изящные очертания фигуры Юнги.       Ненароком залюбовавшийся Хосок тряхнул головой.       - И это так ты решил отплатить мне за добро? - непривычно высоким голосом закричал Хосок.       Юнги не ответил, лишь пошатнувшись. Хосок разозлился, еще не решив на кого больше: себя или гостя, быстро подбежал к Юнги, схватил того за талию и ахнул от ужаса - парень спал.       "Лунатик" - пронеслось в голове Хосока.       И, стоя на коленях холодной ночью, на крыше, залитой лунным светом, держа на руках хрупкое бледное тело, такое красивое и беззащитное, он зарыдал. Он не рыдал так еще с детства и слезы лились потоком, капая на живот Юнги.       Он снова его спас.       Неся на руках все еще спящего Юнги, Хосок вернулся в квартиру. Он решил больше не допускать такой оплошности и не оставлять гостя одного. Аккуратно уложил парня на свою кровать и лег рядом. Спать он не мог. Он любовался чертами лица Юнги, его мятежным выражением лица и двигающимися зрачками под опущенными веками - ему что-то снилось. А Хосок охранял его сон.       Слегка задремав, его разбудила какая-то возня на кровати - Юнги упорно намеревался снова куда-то отправиться. Хосок не мог бороться со сном и с Юнги одновременно. Взяв на кухне веревку, он обвязал ее вокруг запястья рыжего, а второй конец привязал к своей руке.       "Ну вот, - подумал Хосок, - теперь никуда не уйдешь". И провалился в сон. Снилось ему, что он куда-то бредет, его куда-то ведут, снился прекрасный незнакомец и его поцелуй...       Холодный ветер подул в лицо. Хосок резко открыл глаза, и вопль ужаса пронзил тихую и все еще лунную ночь. Он снова стоял на крыше, но уже рядом с лунатиком Юнги, крепко связанным с ним веревкой.       "Как я здесь оказался?!" - пронеслось в его голове, но сейчас не это было важным. Юнги намеревался прыгнуть. Хосока охватил дикий ужас, ему казалось все происходящее сном. Пытаясь оттянуть Юнги от края и одновременно развязать дурацкую веревку, замотанную от души, он, будто в замедленном кино увидел, как Юнги шагнул вниз.       Веревка натянулась, и он полетел следом.       Черная мгла сомкнула сознание Хосока. Он не успел просмотреть "всю жизнь перед глазами", как это показывают в блокбастерах. Все просто внезапно стало черным. Густой туман захватил сознание, и он ничего не понимал. Он только чувствовал тонкое запястье рядом, холодной кожей морозящее его руку. Голоса и звуки внезапно стали просачиваться в сознание, и он услышал шепот: "Ты спас меня, а я спасу тебя... " Все таким же знакомым голосом. И он узнал его. Этот голос звал его целую жизнь назад, с утра, когда он собирался на работу. Работу... Как это далеко и не важно было сейчас.       Это было в другой жизни. Утро       Яркий и резкий свет ворвался в сознание так же внезапно, как и звуки. Хосок открыл глаза. Он лежал в палате больницы. Вокруг все было белым. Яркое солнце светило в окно и, ему показалось, будто была весна или даже лето.       "Как? Где я? Сколько я здесь лежу?" - поток внезапных мыслей разрывал голову Хосока.       Он медленно начал осматривать палату. Было чисто, вокруг стояли приборы с датчиками и много цветов. Обычно в палатах не ставят цветы. Но они были повсюду.       Открылась дверь, в палату вошла медсестра с подносом. Выражение ее лица было обыденно-равнодушным. Подняв ресницы на Хосока, который с интересом смотрел на нее, она ахнула, выронив поднос, и бросилась прочь.       Хосок пребывал в неком смятении... "Как долго я здесь лежу?.." В палату вошел врач, его глаза слезились и светились от счастья. Сбежалась, казалось, целая больница.       - Как ты, парень? - спросил врач очень нежно.       - Нормааально. - не узнал своего голоса Хосок.       Медсестры начали плакать, а врач, поспешно вытолкав их из палаты, остался с Хосоком наедине.       - Я не верю своим глазам, - сказал он. - Ты - настоящее чудо. Ты знаешь, как ты сюда попал? Сколько ты здесь был?       Хосок отрицательно помотал головой. И тут он начал вспоминать, как целую жизнь назад пытался спасти парня, но не сумел...       - А где? - было начал он, но доктор его оборвал:       - Тише, тише. Тебе сейчас нельзя разговаривать. Ты упал с крыши... С тобой был еще парень. - Хосок с надеждой посмотрел на врача. - Не знаю, о чем вы думали, но это не мое дело, а полиции. В общем, парень отделался несколькими переломами, а вот ты, - он замялся, - ты был в коме. 9 месяцев. Уже были предложения тебя отключить, - он опустил глаза, пряча взгляд, и Хосок понял, что предложения поступали от этого врача.       - Надежды не было, ты понимаешь? – как бы оправдываясь, говорил врач.       - Надежда есть всегда, - хрипло, с холодом в голосе, ответил ему Хосок. - Вы, как врач, должны это знать. Ну, а что с тем парнем?       - Тот парень - это тот, кому ты обязан жизнью. Он дневал и ночевал здесь. Эти цветы, - врач указал пальцем на цветы вокруг, - тоже от него, кстати. У нас здесь не разрешается держать цветы, но он уговорил главврача, уж не знаю как... Так вот, - он вернулся к рассказу, - он один из немногих, кто верил в твое возвращение и не давал отключить тебя от аппарата искусственного дыхания. Врач отвернулся.       - И где он сейчас? - с волнением спросил Хосок.       - Т.к. это жизнеобеспечение обходится дорого, - продолжил врач, - он много работает. И приходит к тебе по вечерам.       Слезы Хосока предательски проступали на глазах, и он ничего не мог с ними поделать. Разрывающее душу чувство наполнило его грудную клетку. "Ты спас меня, а я спасу тебя... " - он вдруг вспомнил эти слова, всплывшие откуда-то далеко, из глубин сознания.       Хосок не мог дождаться вечера, мило улыбаясь сияющим медсестрам, он не находил себе места, не зная, как он встретится взглядом с тем парнем, как он сможет его отблагодарить, как сможет найти подходящие слова?       Дверь открылась и на пороге замельтешила рыжая голова. Парень нес что-то в руках, и ему было тяжело.       - Тебе помочь? - обратился к гостю Хосок.       Громкий грохот ознаменовал падение из рук Мина всего того, что он пытался занести в дверь. По полу раскатились апельсины, виноградины весело запрыгали до самого подоконника, и в самом конце, эпично закончив эту симфонию, послышался звон разбитого стекла. Хосок понял, что Юнги никто ничего не сказал. И ему стало неловко и страшно.       Юнги так и стоял в дверях, не решаясь обернуться, молясь всем богам мира, чтобы это ему не послышалось. Хосок попытался встать и сел на кровати. Он был необычайно худым, худее обычного. Юнги резко обернулся и нашел глазами глаза Хосока.       То, что он чувствовал в этот момент невозможно описать словами. На его глазах, окруженных глубокими синяками проступили слезы, в них было много боли, и счастья - давно забытого чувства, затмевающего собой все. Все невзгоды, что он перенес за этот год.       Он смог. Он это сделал.       Не веря своим глазам, от сразивших его эмоций, Юнги сложился пополам и упал на колени. Хосок кинулся к нему и сел рядом, обнимая и целуя парня, рыдая и продолжая покрывать его лицо поцелуями.       - Хосок-а, вставаай! - черноволосая макушка показалась из-под одеяла:       - Нуу, еще пять минуточек, - сонно пробормотал Хосок, потягиваясь и оказываясь в объятиях любимого. Юнги нежно целует его в сонные глаза и, жмурясь, идет на кухню готовить завтрак.        В новую жизнь Хосока ворвался огненно-рыжий ветер и наполнил ее всем: любовью, счастьем и смыслом.       Они спасли друг друга.