Ночная наездница

Фригга была против всего, что происходило во дворце. Начиная с изгнания из Асгарда и закачивая возвращением и заключением в тюрьму. Девочка этого не заслужила, и богиня прекрасно это понимала. Приходя к ней, она чувствовала как бьётся её сейд в, созданных Одином, оковах. Как не хватает того человеческого, что было для неё, своего рода, оберегом от неё же самой. Никогда не встречающая сопротивления сила ледяного великана, сейчас, в буквальном смысле разрывалась на части, потому что в Асгарде ей не было выхода. Фригга была против, и всё же молчала. И не столько потому что не могла ослушаться воли мужа, сколько потому что знала судьбу этой девушки. Сидя рядом с ней, пока она спит, богиня осторожно гладила её по голове, отчетливо видя перед собой золотой трон Одина, своего сына на нём, а рядом её, не просто наследницу Йотунхейма, а будущую королеву Асгарда. И видения эти были на столько же реальными, на сколько показались бы странными любому другому Богу. И всё же, она была королевой, рожденной, пусть и звучит это пафосно, править. В какой-то степени, желание Фригги привести её сюда можно было расценить как попытку спасти Асгард и другие мира от возрождения расы Йотунов, хотя вряд ли бы, узнав об этом, кто-то понял желание сохранить её жизнь. Но Фригга не могла по другому. Даниэль, истинное имя которой теперь, золотыми и красными нитями, было вшито в судьбы её сыновей, должна была сделать слишком многое. Спасти их обоих от огромных ошибок и, что самое главное, родить Одину внучку так похожую на неё саму. Она не хотела, да и не собиралась лгать девушке о том, кто её отец и кем была её мать, но Один потребовал от жены молчания, и богиня не могла ослушаться. Ей так не хотелось снова совершать ту ошибку, что она допустила с Локи. Поверив Одину, она поклялась что никогда не скажет сыну о том, кто он на самом деле и теперь была готова к результатам этого молчания, хоть и произойти всё должно было очень не скоро. Этого не было видно, по крайней мере королева не допускала, но чувство вины перед младшим сыном лишь обострилось с её появлением. Но Локи был ей родным, и, занимаясь с ним в детстве, богиня часто думала о том, что он растет исключительно её сыном. Теперь Фригга вспоминала об этом с теплотой и слезами на глазах. Она гордилась Тором, волновалась за него и сердце восторженно пропускало удары, видя его успехи в боях. Однако Тор был сыном Одина, с рождения и до сих пор он больше тянулся к отцу, и Фригга принимала это как данность, а вот видеть стремление Локи быть похожим на брата, почему-то лишь расстраивало богиню. А несколько недель назад они и вовсе поссорились из-за слов Локи о том, что магия никогда его не интересовала. С тех пор поговорить наедине им не удавалось. Меньше всего Даниэль, по мнению Фригги, напоминала покровительницу ледяных великанов. Хоть и сейд её излучал ровное, светло-синие сияние, подобно солнцу Йотунхейма , и светлые, почти белые волосы больше походили на вьюгу и вечные снега в их мире, у неё были темные, тёплые глаза. Живая и открытая улыбка и теплая, слишком для йотуна, кожа. Стук в дверь заставил Фриггу очнуться от мыслей. С удивлением королева заметила что день почти подошел к концу и за окнами её покоев золотиться закат. Она не двинулась с места и, даже когда дверь распахнулась впуская в комнату обеспокоенного Тора, осталась на месте. Лишь на лице её отразилась легкая тревога. Локи вошел следом за братом, стараясь пройти мимо стражника так, чтобы не напугать его ещё больше. Расстроенный или обрадованный (все эмоции Тора, на взгляд Локи, проявлялись одинокого) возможным внезапным пополнением семейства, Тор подумал и решил что им необходимо объясниться с Фриггой. Вообще, когда громовержец начинал думать, все девять миров не только заполняли грозовые тучи, но и возникала реальная угроза их существованию. Локи старался остудить пыл брата, имея чуть больше представления о том, как идут дела у матери, но Тор был непреклонен. В результате они, конечно, попали к Фригге, но это стоило больших нервов Локи и ещё больших страже, охранявшие её покои. Если бы младший принц вовремя не схватил брата за руку, то бедному слуге пришлось бы ещё долго отдыхать от своих обязанностей в госпитале. - Мама, - Фригга поднимается с места и делает шаг на встречу к старшему сыну. Последние несколько недель Локи мучился, думая лишь о том как сильно расстроил её своей необдуманной фразой, но в свете открывшихся фактов мысли о том, что он виноват в плохом самочувствии матери, отошли на второй план. Право говорить Локи предоставил Тору, тот факт что громовержец был слегка прямолинеен в своих высказываниях, сейчас играл ему на руку. По крайней мере Фригга не сможет сказать что "не понимает о чем они говорят". Стоя в дверях Локи не отводил внимательного взгляда от королевы. Ребёнком, он проводил здесь много времени, и обстановка этой комнаты была знакома ему на столько, что он мог пройти с закрытыми глазами и не задеть ни одного предмета. Однако сейчас здесь было что-то не знакомое, режущее взгляд, как пропавшая с его стола книга. - Я не очень хорошо себя чувствую. - Проговорила правительница выпуская Тора из, ставших традиционным приветствием, объятий. - Что-то случилось? - Бросив, слегка встревоженный взгляд, на Локи, добавила она. Трикстер, однако, продолжал молчать. Его взгляд размеренно скользил по, уже старым стенам, шторам, мебели в поисках того, что так отличает эти покои от давно ему знакомых. - Нам нужно поговорить. - Тор говорил почти спокойно. Украдкой взглянув в окно, трикстер отметил что на небе ещё не появилось ни одного облачка. Ещё одной причиной его молчания была, всё же, их недавняя ссора. Он ещё не успел извиниться за свою, вообще-то не присущую ему, горячность, но чувствовал эту необходимость. Рядом с матерью это лишь усиливалось. - Вы с отцом... - Громовержец запнулся, заставляя брата усмехнуться. - Почему вы скрывали от нас то, что у нас есть сестра? - "Однако, - промелькнуло в голове младшего принца, - с "небольшой" прямолинейностью я, слегка, ошибся". Несколько следующих секунд прошли в полном молчании. И за эти несколько секунд тревога ушла с лица Фригги, она улыбнулась и взглянула на них с такой благодарностью, словно они избавили её от тяжкого бремени. - Вы всё узнаете в своё время, мальчики. - С, неподдельною любовью в голосе, ответила правительница. И Локи был готов согласиться... - Об этом говорит весь Асгард! - Но Тор, видимо, не разделял точку зрения брата. - Мама, как ты... как отец... это же... - "Скудный словарный запас никогда раньше ему не мешал" - подумал бог лжи, с интересом разглядывая попытки брата подобрать нужное слово. - Не правильно. - Локи не смог сдержать тихого смешка, в ответ на что получил испепеляющий взгляд брата. - Я знаю Тор, - мягко, как всегда, ответила Фригга, - Ваш отец решил что вам, пока, лучше ничего не знать. Она долго пробыла за пределами дома... - А о том, что про нас уже сплетничают слуги? Об этом он не подумал? - Один короткий взгляд в окно и с легкостью можно было понять что будущий наследник с трудом себя контролирует. - Тебе лучше успокоиться, брат. - Холодно проговорил Локи, стараясь, всё же, не отходить далеко от двери. - Нам ни к чему лишнее внимание, которое ты сейчас обеспечиваешь. - Тор тоже взглянул в окно, но тот факт что стихия разделяет его настрой, видимо, только обрадовала громовержца. - Не ты ли говорил что нам важно выяснить всё сейчас, брат? Теперь ты отказываешься от своих слов? - В ответ Локи лишь покачал головой. - Я хочу увидеть её. - Нет, Тор. - В голосе матери прозвучали едва различимые нотки недовольства. А сама эта фраза, "Нет, Тор", окутала младшего принца и на секунду лишила способности здраво рассуждать. Впервые на его памяти Фригга отказала Тору, да ещё и так категорично. - Нет? - Неподдельное удивление в голосе старшего любимчика. - Нет. - Всё также категоричность, и даже, на взгляд Локи, непозволительное для королевы упрямство. - А сейчас тебе лучше идти к себе. Когда за братом закрылась дверь, младший принц ещё несколько секунд простоял вот так, спиной к ней. Он остался. В конце-концов его она не отправляла в "свою комнату, подумать над своим поведением". Более того, совершенно сумасшедшая идея, вдруг, прожгла его разум словно раскаленный кинжал. Тор бы не догадался, даже он, наверное, ничего не заметил. Мама не отказывалась от дочери, но так глупо было бы с её стороны позволить им взглянуть на дочь Одина. - Локи? - Я должен извиниться за то, что сделал. Я был зол и не понимал что говорю... И Тор... - Ты знаешь, я не стану на тебя сердиться. - ... - Тебе не нужно стремится быть похожим на Тора. - Я могу... пока остаться здесь? - Я всегда тебя жду. - ... - Вы с Тором совсем разные. И в этом твоя собственная сила, Локи.