Hospital For Souls

Ты бежишь. Ты бежишь так быстро, что окрестности сливаются для тебя в одно целое, в длинную смазанную ленту огней и теней, и ты чисто по памяти тела заворачиваешь то влево, то вправо. Нет времени думать, действовать нужно очень быстро. Хотя ты и чувствуешь, что начинаешь сбавлять в скорости. Плохо, дело очень плохо. Паршиво. Такими темпами тебя быстро схватят. Собственно говоря, думая об этом сейчас, ты приходишь к выводу, что бегал так быстро крайне редко. Не любишь открытые местности только по этой причине, но в закрытых тебе делать нечего. Там и помимо тебя много кто уже. Ты несёшься буквально на одном дыхании. Перед глазами уже начинает темнеть, а в ушах шуметь, а бьющееся в горле сердце не даёт нормально соображать. Ты чувствуешь, как опасность догоняет тебя, буквально дышит тебе в затылок. Кажется, что ей стоит только руку протянуть и всё, ты будешь пойман. Это тебя подстрекает и ты внезапно ускоряешься, будто второе дыхание открылось. Второе дыхание – полезная штука. Тебе нравится ощущение свободы. Сколько себя помнишь, постоянно, когда с братьями выходили на пробежку, наслаждался бегом по крышам, потому что тебе казалось, что вместо панциря за твоими плечами крылья и стоит их только раскрыть – и полетишь. Иногда тебе казалось, что ты уже летишь. Сейчас ты чувствуешь себя беспилотником каким-нибудь. Даже не смешно. А потом ты допускаешь самую дурацкую ошибку, какую вообще мог допустить тренированный ниндзя, которым ты себя считал до этого момента, и незамедлительно летишь с крыши. Правда, твой полёт не длится дольше трёх секунд. Ты успеваешь вывернуться так, чтобы зацепиться за борт крыши руками, но прямо в воздухе тебя хватает крепкая рука и тянет обратно. Ты оказываешься на крыше, весь запыхавшийся, извалявшийся в пыли и гальке, в ссадинах на руках и ногах, а прямо над тобой с недовольным выражением на лице возвышается Саэтэр. Ты улыбаешься ему совершенно невинно и машешь рукой со своего места, словно просто прилёг отдохнуть. - Привет. Саэтэр как по команде закатывает глаза, раздражённо цокает и помогает тебе подняться, дёргая на себя за поднятую руку. Ты потираешь запястье и проверяешь, как тот дышит, но кроме ускоренного дыхания ничего больше нет. Он не хрипит так, чтобы это было по-настоящему страшно, и это хорошо. Ты почти горд. - Тебе пора научиться смотреть себе под ноги, - говорит он, хмурясь, и ты киваешь согласно и смотришь на свои ноги, как будто только привыкаешь к ним. Как будто тебе их подарили, как русалочке какой-нибудь. Странное ощущение. Ты давно не задумывался о том, чтобы следить за своим телом. Ты оглядываешься и недовольно хмуришься. С другой стороны, ты давно не цеплялся стопами за трос, растянутый по всей крыше. - Спасибо, что спас, - говоришь ты, глядя на Саэтэра, и испытываешь вполне понятное желание ущипнуть его побольнее в ответ на его самодовольную ухмылку. Что означает, что он будет припоминать о произошедшем как можно чаще и, кроме того, он будет следить, чтобы этого не повторилось. - Никогда не думал, что буду рыцарем, - говорит он, приняв обманчиво расслабленное положение тела. Иногда ты жалеешь, что вы с ним уже почти как настоящие братья. С тех пор, как он перестал сбегать при первой открывшейся возможности (и создавать их, конечно же, ты помнишь все бреши, созданные им), у тебя появилась реальная возможность узнать его получше и дать ему то же самое. Ты думаешь обо всех тех разах, когда вы оставались наедине, обо всём том времени, что провели за разговорами. Ну, громко сказано, потому что чаще всего вы всё же молчали, а когда звучали слова, они были в основном твоими словами. Ты не знаешь, сколько уже времени прошло, потому что говоря о его течении, ты можешь только неуверенно развести руками и с уверенностью сказать, что оно быстрое. Неуловимое. Тебе не удалось его поймать. И сейчас не удаётся. И в общем, как-то так всё произошло, и теперь Саэтэр тренирует вас всех. И сегодня вот вы выбрались на пробежку по городу, чтобы он смог понять, в каком направлении ему двигаться дальше (ты только надеешься, что не в направлении от вас). И, ты должен признать, ты впечатлён его выносливостью. Правда, прямо отсюда вытекает куча вопросов, как всегда. Как часто ему приходилось убегать от кого-нибудь? Как долго он убегал? Насколько сильны и опасны были его противники? Хотя, наверное, достаточно сильными, чтобы заставить его бежать. Ты смотришь на его шрамы, пока он стоит перед тобой и связывается с остальными с помощью рации в наушнике. Ты каждому из них выдал их, как и тогда, во время первой вылазки, и сам тоже слышишь, о чём они говорят, но слишком занят своими мыслями, чтобы вникать в их переговоры. Ты только слышишь, что Лео общается с Саэтэром привычно отстранённо, а тот особо и не старается наладить их отношения, но не грубит хотя бы, как раньше было. Могут ли быть все эти отметины на панцире Саэтэра следами от побегов? Ловили ли его когда-нибудь? Насколько близко он подбирался к своей смерти? Насколько близко его подводили к ней? Ты не знаешь и, по сути, не очень хочешь знать. Одна часть тебя, та, что тянется к знаниям, рвётся спросить обо всём на свете, узнать абсолютно всё. Но вторая часть тебя, та, которая понимает разницу между фанатизмом и тактичностью, которая видит грань между ними, та, которая не хочет делать больно и которая хочет показать, что уважает чужую тайну, не даёт тебе открыть рот с этой определённой целью. Ты просто стоишь и смотришь на мутанта перед собой, поджав губы, и рассеяно потираешь уже не болящее запястье. Хватка у Саэтэра, да, впечатляющая, не сравнится с твоей. Тебе интересно становится, кто из вас всех четверых сильнее. К моменту, когда вопросов в твоей голове становится невыносимо много, а ответов на них не прибавляется, в поле твоего зрения появляется Лео. Он вышагивает из темноты, а сразу за ним, весь сосредоточенный, но неизменно широко улыбающийся, выходит Майки, чьи руки закинуты за голову. Очевидно, общение с вами идёт ему на пользу, потому как он не скрывает больше протеза, не боится им пользоваться. Ему всё ещё довольно тяжело даются разговоры о потерянной руке, обо всём, что с этим связано, но он пытается. Он доверяет. Тебя это радует, что не значит, что ты собираешься злоупотреблять его доверием. Доверием кого-либо из них. Ты чувствуешь себя так, словно оберегаешь их всех, хранишь их секреты, несмотря на то, что хранишь секреты только одного из них. Тебе хватает, собственно. Этого всего хватает, чтобы ты почувствовал себя особенным. Приятное чувство. - Ты в порядке? – Лео смотрит на тебя, а ты не можешь сказать, чем именно вызван этот его вопрос: тем, что Саэтэр вполне мог рассказать ему о его позорном падении, или тем, что он уплыл в своих мыслях, продолжая пялиться на них всех. Ты улыбаешься и киваешь и думаешь, надоест ли тебе когда-нибудь улыбаться вообще. - Да, всё хорошо, - отвечаешь ты и встречаешься взглядом с самодовольным взглядом Саэтэра. Нет, ты точно ущипнёшь его. Чтобы неладно было. Заслужил ведь. Лео задерживает на тебе свой взгляд и только затем кивает, убедившись, что с тобой всё и правда хорошо. Ты, по крайней мере, выглядишь здоровым и чувствуешь себя так же. А затем Лео смотрит в определённую сторону и затем – на вас снова, и по глазам его ты видишь, что он что-то придумал. - До восхода осталось сколько? – спрашивает он, ни к кому конкретно не обращаясь, но ты всё равно отвечаешь: - Что-то около двух часов. Плюс-минус пятнадцать минут. Лео кивает и снова смотрит в ту сторону. - Тогда предлагаю просто пробежаться, - говорит он, и на его лице появляется лёгкая улыбка. Ты думаешь о том, что такая же улыбка появлялась у твоего Леонардо, когда он чувствовал себя в своей стихии, когда он чувствовал себя спокойным, а свою семью – защищённой. Считает ли этот Лео вас своей семьей? Чувствует ли себя рядом с вами спокойным, на своём месте? - До восхода? – уточняет Майки, а в глазах у него предвкушение светится. Тебе нравится, какими живыми бывают его глаза. А ещё нравится, что он открыто выражает свою заинтересованность в чём-то, что вы делаете. Тебе нравится, что никто из вас не занимается тем, чем не хочет заниматься. - До восхода. – У Лео то выражение лица, которое бывает у него, когда он что-то задумывает. Улыбка на нём лишь наполовину, но она загадочная полноценно, а глаза чуть темнеют. Это всегда красиво. Особенно когда глаза серебристые. Вы не говорите ничего больше, только смотрите друг на друга, заражаясь предвкушением, и затем срываетесь с места почти одновременно и смеётесь на бегу. Ты чувствуешь лёгкость от проделываемых вами движений, от всех этих прыжков между крышами, от всех этих изнуряющих подъёмов и кружащих голову спусков. Ты чувствуешь себя так, будто снова летишь. Саэтэр передвигается где-то позади тебя, но ты видишь его краем глаза. Очевидно, он занял эту позицию для того, чтобы прикрывать вас всех и, может, лишь отчасти, чтобы следить, чтобы ты не запнулся снова. А то с тебя станется ведь. Лео и Майки бегут чуть впереди. Кажется, между ними завязалось настоящее состязание, кто быстрее прибежит в какое-то условное место, о котором знает, очевидно, только мастер меча. Ты наблюдаешь за тем, как концы белой маски развеваются по ветру, и внезапно в голове у тебя проносятся картинки одна за другой: Лео, твой Лео, молодой и сильный, юный и мудрый одновременно; Лео, который погиб по твоей вине, уже взрослый, неумолимо стареющий, испещрённый шрамами по всему телу, слепой и молчаливый, не сказавший тебе, где в твоём плане были ошибки, чтобы вы могли их исправить и, возможно, спастись все вместе, а по итогу – мёртвый; и Лео, который сейчас ведёт вас за собой, вновь молодой, совершенно незнакомый, но похожий на твоего брата, на того, который остался в том времени, и того, который предался земле в этом. Синий, чёрный, белый. Этот Лео – призрак всех предыдущих, новая версия, новый шанс на жизнь для каждого из них. В твоей груди раскрывается дыра такой величины, что невозможно дышать. Эти мысли, эти образы, эти сравнения были настолько неожиданны, ты даже не смог сдержать их в глубинах своего разума. Твоё тело внезапно останавливается и ты только и можешь, что вытянуть руку и придержаться о будку на крыше, не давая головокружению тебя унести. Что, если твои братья уже мертвы? Что, если этот Лео – его перерождение, просто мир, из которого он пришёл, намного более поздний? Что, если… Что, если ты опоздал? Не важно, что именно ты будешь делать, не важно, сможешь ли ты вернуться домой. Это всё не будет иметь смысла, если твои братья мертвы. Ты просто потеряешь всё, что у тебя есть. Потеряешь тех, кто у тебя есть сейчас. Ты не готов к этому, ты не готов, ты не… - Дон! – Ты моргаешь и внезапно осознаёшь, что можешь дышать. В груди горит, а руки Саэтэра держат тебя так крепко, что твои собственные руки немеют. Ты хватаешь ртом воздух и дышишь, ты дышишь, Донни, дыши. Ты вжимаешься в плечо Саэтэра лбом так крепко, что перед глазами темнеет, но в этот раз ты не сваливаешься в паническую атаку какую-нибудь, а убеждаешь себя в том, что всё хорошо. Шквал эмоций исчезает, проходит, рассасывается, и вот ты уже дышишь, и вот ты уже соображаешь, и вот ты снова осознаёшь реальность. - Донни, что случилось? – Руки Майки обнимают тебя с одного бока, в то время как Лео пристраивается напротив него и обнимает тебя с другого. Таким образом ты обнят со всех сторон, кроме панциря, и тебе вдруг так… тяжело и легко одновременно, странно тепло и остро больно в душе. Ты не пытаешься ничего сказать, как-то ответить, просто обвиваешь руками Саэтэра, чувствуя, как голова того немного приподнимается, а подбородок прижимается к твоей макушке. Твой Рафаэль делал так же. Каждый раз, когда ты позволял себе показаться ему слабым и нуждающимся в его помощи, в его поддержке, он прижимал тебя к себе и клал подбородок на твою макушку. Ты почти уверен, что он перекидывается поверх твоей головы взглядом со встревоженными Лео и Майки, судя по тому, как одно его плечо немного приподнимается и опускается снова. Ты чувствуешь, что они волнуются за тебя, что они хотят помочь тебе, но вместе с тем ты чувствуешь неловкость также. Тебе нравится то, как они обнимают тебя, словно знают точно, что тебе нужно было. А может, они пытались таким образом согреть тебя. Кто знает. Но это помогло, вот, что важно. И теперь можно встать на ноги нормально и перестать виснуть на нём. - Простите, - шепчешь ты, неловко улыбаясь, и в груди у тебя желание рассмеяться от того, насколько ситуация странная. Ух ты. Вот этого ты не ожидал совсем, вот уж да. - Донни, - Лео кладёт руку на твоё плечо и заглядывает тебе в глаза, когда Саэтэр отстраняется от тебя, чтобы проверить, следят ли за вами. Ну, ты думаешь, что он проверяет это, потому как ниндзя прислушивается и внимательно оглядывает местность. Ты смотришь на Лео и чувствуешь себя безмерно виноватым за то, что он испытывает тревогу за тебя. Докатились. – Что случилось? - Это было так неожиданно, - бормочет Майки сбоку от вас и ты смотришь на него тоже, не в силах перестать так вот немо извиняться перед ними. - Всё хорошо, - говоришь ты, хотя знаешь, что ни один из них тебе не верит. Ты можешь понять их и даже не будешь обвинять их в этом. Ты опускаешь взгляд себе под ноги и начинаешь пальцами перебирать ремень от бо на груди. – Я не знаю, что это было. Мне просто стало не по себе. - Есть, о чём беспокоиться? – Лео немного склоняет голову и смотрит на тебя так, как будто заглядывает тебе не только в лицо, но и в душу, и ты качаешь головой. - Нет, всё в порядке. Спасибо. Ты слышишь, как Леонардо хмыкает. Звук едва различимый, но ты слышишь его и улыбаешься чуть шире. Лео не был бы Лео, если бы не волновался, даже когда ему говорят, что всё хорошо. Ты бежишь по крышам так, как будто бежишь от своих мыслей. Но ты знаешь, что как бы быстро ты ни бежал, тебе не удастся спрятаться от них. Что изнурение себя посредством бега – не выход, и стоит тебе уснуть только, стоит просто оказаться наедине с собой, они нахлынут снова. Но ты упорно продолжаешь пытаться об этом не думать и вскоре мысли о Призраке-Лео вытесняются из твоей головы мыслями о том, что вам делать дальше. Ты знаешь, что ребята таскают татами, а Лео их чинит, если находит где-то следы от крысиных зубов и вообще дыры от чего бы то ни было. Ты знаешь, что они пока не выстлали пол внизу для тренировок, поэтому максимум, что могут, это вот так бегать, повышая свою выносливость. Ты с удовольствием замечаешь, что и Лео, и Майки отлично справляются с поставленными задачами. Майки бежит русцой, видимо, так же, как бегал со своим зверем, с которым они выступают вместе. Отчего-то ты уверен в том, что Майки не дал бы хищнику томиться в клетке. Судя по тому, как мутант немного придерживает левую руку позади, так оно и есть. Леонардо же, ты заметил, некое количество сил тратит на прыжки. Очевидно, он жил в каменистой местности, где спокойно не пройдёшь. На самом деле всё это выглядит так, словно Лео не нравится просто бежать по крыше. - В моём мире гладкая земля почти всегда означает опасность, - поясняет он, когда ты ровняешься с ним в беге и спрашиваешь то, о чём думал. – Если рядом есть каменистая местность, лучше пройти там. Подземные твари не любят эти местности, мы думаем, что из-за состава камней, поэтому у большинства из нас оружие сделано из них. - У вас только скалы на Земле? – Ты отталкиваешься ногой от края крыши и через боковой переворот приземляешься на другую крышу, продолжая бег. Лео смеётся, смеётся тихо и осторожно, немного приподняв голову. - Пустыни есть, джунгли и вода, - говорит он, ловко огибая возникшую перед ним трубу. – В джунгли мы не суёмся, потому что выбраться оттуда почти нереально. В воде живут монстры, которые появляются днём. Ночью их легко обнаружить, потому что у них кожа в темноте переливается, поэтому преимущество не на их стороне. А в пустыне. Ну, там спрятаться негде. От солнца не скроешься, от монстров, а они там не только под землёй, но и в песке живут. Кусаются больно, ни с чем не спутаешь. Планета Лео вся была сплошь забита опасностями, всякими страшными существами, с которыми приходилось бороться постоянно, чтобы выжить. Теперь ты хотя бы понимаешь чуть лучше всю его серьёзность, всю его экипировку. Он не стал надевать сегодня плащ и брать с собой лук со стрелами, как и маску, в которой ты его не видел, но белая ткань на лице, несколько повязок на руках и ногах и его шаровары сегодня на нём. Ты слышишь, как звенят клинки в ножнах при каждом прыжке. - А твои катаны? – ты указываешь на оружие, висящее с одной стороны его тела, и он пожимает плечом, не отрываясь от дороги взглядом. - Из стали. Сложно камни заточить под клинки, чтобы они были лёгкими и прочными, - говорит он. – Я пытался. Но большинство из нас предпочитают стрелы, копья и ножи, поэтому. Значит, наконечники его стрел сделаны из тех камней. Как часто они, интересно, спасали ему жизнь? Ты почему-то представляешь себе боль и неудобства, которые вызывают эти наконечники, оказавшись в теле. - А ты научишь меня стрелять из лука? – Майки появляется неожиданно, хоть ты и слышал его шаги рядом. Лео легко усмехается и слегка пихает его в плечо – и это ещё один жест, который он позволил себе только сейчас. Лео открывается, Лео позволяет себе всё больше и больше, и ты не можешь не улыбаться при виде того, как эти двое ведут себя рядом друг с другом. Ты немного сбавляешь темп, так, чтобы бежать наравне с Саэтэром, который всё это время, ты уверен, следил не только за тобой. Он всё ещё относится к Лео предвзято, он всё ещё не доверяет ему. С другой стороны, Лео ничего не сделал, чтобы ему можно было доверять. Если ты нуждаешься в том, чтобы тебя вели, потому что так тебе просто будет спокойнее (ты говоришь, что не готов нести дополнительную ответственность, к тому же, тебе и так хватает забот), а Майки просто доверяет Лео и видит в нём достойного лидера, то Саэтэру нужно убедиться в этом. Хотя ты и сомневаешься, что он примет лидерство Лео. Скорее, он будет сам по себе. - А ты? – Ты легко пихаешь Саэтэра локтём, привлекая его внимание к себе. – Научишь меня драться с таккокаги? Саэтэр вдруг усмехается, удивление на его лице сменяется звериной игривостью, ты видишь, как он щурит свои глаза, и на какой-то момент тебе кажется, что они светятся ярче. - Если догонишь, научу, - отвечает он и вдруг прибавляет ходу. Ты только раздасованно вскрикиваешь и начинаешь работать ногами быстрее. Обгоняя Лео и Майки, ты только смеёшься над комментарием первого о том, что искать вас не будет по всему городу. Ты хочешь сказать, что на самом деле это вам придётся их искать, но молчишь и мчишься быстрее. Ветер выбивает из твоей головы все плохие мысли, а наращенная скорость не даёт отвлекаться на что-либо. Ты смотришь на бегущего впереди Саэтэра и щуришься. Ты бежишь навстречу загорающемуся восходу в полной уверенности в том, что всё станет лучше. И даже твои плохие мысли не смогут переубедить тебя.