Параллельные миры

      До Кенсу за службу в армии повидал много генеральских и всяческих командирских сынков. Все были «как один», но лишь один из них – особенный. Уж поверьте, Кенсу давно служит. Не так давно – в охране Столичной резиденции генерала Кима – главнокомандующего Северного округа.       На посту у главных ворот резиденции круглосуточно дежурили солдаты. Обычно самые толковые из самых бесполезных. Кенсу все чаще доставалось дежурство на задних, вечно запертых воротах, но доводилось и на центральных бывать. А значит, и видеть обитателей резиденции.       Генерал всегда въезжал на служебной машине с тонированными стеклами. Машина останавливалась точно у крыльца, и могучий генерал опускал ногу сразу на первую ступень. Поднимался, никогда не оборачиваясь на просторный двор, заполненный прислугой и частенько солдатами из службы обеспечения. На последней ступени замирал возле юного супруга, который выскакивал из дома, едва завидев машину. И вот тут вся генеральская сдержанность разлеталась в клочья, а сам он, как самый обыкновенный альфа-собственник, сжимал хрупкого и невысокого омегу, подсаживал на балюстраду и страстно целовал на виду у всех. Раньше Кенсу не знал генерала лично, лишь восхищался его боевыми заслугами. Теперь же он восхищался им полностью. Генерал был грамотным командиром, любящим супругом и ответственным отцом.       Долгое время после смерти первого супруга генерал был одинок, сына-омегу растил сам. И тот, ожидаемо, должен был вырасти типичным генеральским сынком. Они, сынки, по наблюдению Кенсу, бывали двух типов. Первые – уж совсем зашуганные и муштрованные собственными родителями. Тихони, дисциплинированные, планирующие столь же блестящую военную карьеру, как и у отца. Вторые же – полная противоположность. Оторвы, тунеядцы, балованные и беспечные, мечтающие спустить свою жизнь в золотой унитаз. Если генерал Ким после трагедии с супругом замкнулся на службе и долге, то сын уж точно был бы вышколенным солдатом. Если генерал, наоборот, видел в сыне единственную отраду, то баловал бы его и вырастил типичным представителем «золотой молодежи». Кенсу генерала раньше не знал и тип Ким Чонина разгадать не мог.       Но почему-то очень хотелось.       За два года в сопровождении и охране Кенсу настолько привык к двум стандартным типам сынков, что в голове не укладывалось, как этот мальчик может быть таким типичным и в то же время разным. Противоположно разным. Он может возвращаться под утро с альфой, очередным альфой, на дорогой спортивной машине, а может на лимузине с водителем, в прикиде явно для гулянок в ночном клубе, весь пропахший алкоголем, сигаретным дымом и чужими запахами. В тех местах, где развлекаются такие детки, секс – обязательная часть веселья. Хотя провонять альфами не составит труда даже просто находясь там.       А может Кенсу слишком идеализировал генеральского сыночка и тот на самом деле доступная, но весьма дорогая шлюха?       Но то, что он видел днем – это типичный представитель иной категории. Чонин каждое утро выходит на пробежку и делает зарядку. Всегда ровно в шесть, неважно, во сколько вернулся. Он занимается военной подготовкой и проводит спарринги с инструкторами по боевым искусствам. Принимает по три-четыре разных частных преподавателя за день – домашнее обучение у категории «благоразумных» сынков в почете. А потом просиживает весь вечер за учебниками в библиотеке. Кенсу же часто дежурит на задних воротах, а оттуда хорошо просматриваются и спортивная площадка, и маленькое стрельбище, и высокие окна библиотеки, где Чонин, склонившийся над книжками, в желтом свете настольных ламп сияет, словно сказочное существо.       А в полночь вновь выходит в парадном прикиде, словно инкуб скользит мимо уже возбужденной охраны (кроме Кенсу, конечно, уж он-то сдерживаться умеет) и исчезает в ночи, подхваченный новым кавалером на неизменно дорогущей машине. Вернется утром, кстати, совсем с другим альфой.       Само собой тип баловня судьбы подходил Чонину гораздо больше, а появление у отца нового мужа, едва ли чуть старше сына, должно было только усугубить и подхлестнуть к бунтарскому образу жизни. Но…       Чонин всегда был вне стереотипов. Если кто-то и ждал разлада в генеральской семье после свадьбы, то точно обломался. Чонин никогда не конкурировал с отчимом за внимание отца, ведь знал, что отец любит обоих, а самому отцу будет приятнее, если семья будет жить дружно. Чонин мог запросто подойти к отчиму и встрепать его рыжую макушку. Просто так, потому что захотелось подразнить. А потом обнять, накрыв своим телом почти целиком, ведь сын ростом и статью пошел в отца. Свидетели таких семейных сцен обычно удивлялись, а Кенсу украдкой посмеивался.       Кенсу всегда знал, что генеральские дети делятся на два типа. Теперь он знает, что два типа и один особенный, ни на кого не похожий Ким Чонин – сын главнокомандующего Северным округом. В эту особенность Кенсу и влюбился. И стал таким, как куча других солдат, весь его взвод, что попеременно дежурит в резиденции, – влюбленным в генеральского сына.

***

             Таймер на мониторе отсчитывает третий час ночи, когда в кадре появляется желтый спорткар и паркуется вплотную к воротам. Кенсу даже перепроверяет по наручным часам, вдруг программа сбилась. Но нет, Чонин действительно вернулся сегодня рано. Причем с тем же самым альфой, который и забирал его пару часов назад. Неужели не заладилось?       На центральных воротах пешеходной калитки не предусмотрено, а въезжать на территорию резиденции разрешается только служебным машинам, которые возят генерала и его семейство. Так что по уставу дежурный центрального поста, а сегодня ночью по счастливой (или нет?) случайности это был рядовой До, должен выходить из домика охраны и ждать, пока тяжелые кованные ворота разъезжаются, а потом закрываются за вошедшим.       Чонин входить совсем не торопился.       Альфа выходит из машины первым, на удивление с довольной ухмылкой, и подает руку своему спутнику. А когда Чонин оказывается снаружи и отвлекается, расправляя помявшуюся рубашку, альфа резко дергает за руку, разворачивая и прижимая спиной к машине, и начинает жадно целовать. Чонин обмякает в захвате, но пару секунд спустя изящные руки скользят по альфьей спине, а ночную тишину пронзают довольные стоны.       Кенсу еле сдерживается, чтобы не закатить глаза. Он солдат на посту, он должен ждать и молчать.       Наглые альфьи руки вовсю шарят по телу, задирая чужую рубашку и оголяя подкаченный живот, заставляя омегу извиваться и задыхаться в жгучих объятиях. А потом Чонин вдруг открывает глаза и из-за плеча альфы сталкивается взглядом с Кенсу.       – Хватит, – еле слышно выдыхает в плечо альфе, пытаясь отстраниться. – Хватит!       Чонин освобождается от объятий, пока альфа, явно рассчитывающий на продолжение, пытается осознать, где накосячил. Омега одергивает кофту, треплет прическу, вроде как в норму привести. Хотя ему идет быть даже растрепанным. Так он еще сексуальнее. Кенсу не имеет права желать, и даже ни единой своей эмоции выдать не имеет права, но ведь в голову то никто не заглянет. Поэтому лицо равнодушное и непроницаемое, а в фантазии Чонин извивается и стонет в объятиях отнюдь не кавалера сегодняшнего.       Игнорируя спутника, Чонин подходит к воротам и останавливается возле Кенсу, какая-то коварная ухмылка мелькает на лице.       – Что это? – быстро спрашивает и тут же цепляется пальцами за воротник формы Кенсу. – Завернулся не по уставу.       Глаза в глаза. Кенсу молчит и демонстрирует идеальную выдержку. Чонин, кажется, сердится. Особенно, когда делает новую попытку поправить чужую форму, а Кенсу резко шагает назад, уходя от касаний.       Сзади подходит альфа, кладет руку Чонину на плечо.       – Нам так хорошо, может, я останусь?       Ворота открылись не на полный разворот, альфа вопросительно смотрит на Кенсу.       – Открывай.       – Он не имеет права, – отвечает Чонин.       Альфа недовольно хмыкает, но потом обнимает Чонина со спины, целует в шею.       – Тогда так войдем.       Чонин смотрит на Кенсу, а Кенсу на Чонина. Кенсу знает, что Чонин может сам прекрасно справиться с настойчивым ухажером, так справиться, что Кенсу потом придется оказывать ему первую помощь. Хотя если тот продолжит лапать генеральского сына, то Кенсу его сам остановит. А потом вызовет ему скорую, потому что аптечки первой помощи будет недостаточно.       Чонин явно ждет реакции Кенсу, но тот не торопится травмировать альфу. Рапорт потом долго писать.       Где-то вдалеке сигналит машина. Где-то в доме хлопает распахнутое окно. Где-то в саду шуршит листва под шагами дежурного на обходе. Кенсу молчит. И даже будто бы не дышит.       Чонин расстроено вздыхает и сам выворачивается из надоедливых объятий. Альфа пытается перехватить инициативу, за что моментально получает запястьем в нос.       – Сука!       Кровь капает на асфальт. Омега даже не оборачивается, шагает за ворота, и они тут же начинают съезжаться.       Чонин нагоняет Кенсу, который еще не успел войти в домик охраны. Оба быстрыми взглядами сканируют пространство, оценивают слепые зоны камер и не сговариваясь перестраиваются так, чтобы не попадать в обзор.       Чонин тянет к лицу Кенсу руку. Тот с места не двигается, но впервые за вечер говорит:       – Нам нельзя.       – Знаю, – прикасается пальцем к губам Кенсу, обводит по контуру. – Только немножко…       Кенсу ловит его руку своей, сжимает и хмурится.       – Не играй со мной.       Оба замечают движение камеры, резко и бесшумно перемещаются на шаг в сторону и меняют положение. Кенсу все еще сжимает руку Чонина. Тот смотрит ласково и грустно.       – Даже не думал играть.       Ловко выворачивает запястье, успевает мазануть ладонью по щеке Кенсу, разворачивается и торопится скрыться в темноте сада.       – Завтра, в шесть, – смело кричит на ходу. – Будь на задних воротах. Я буду отрабатывать новые приемы и хочу, чтобы ты посмотрел!              Чонин знает о стереотипах командирских детей, они либо зашуганные вымуштрованные тени самих себя, либо разбалованные неблагодарные транжиры жизни. Чонин не хочет быть ни одним из этих типов. Ему просто нравится учится, ему нравится заниматься с тренерами и чувствовать уверенность в собственном теле, в собственных силах. А еще нравится одобрительная реакция отца. Но кроме того, Чонин не хотел бы, чтобы молодость прошла мимо, и если в его кругу положено веселиться и отрываться всю ночь, если его друзья зовут, но потом не будут заставлять делать то, что не нравится, почему бы нет? А еще этот новый солдат на воротах… Он так пристально наблюдает за тренировками, с каким-то одобрением во взгляде. Он без стеснения таращится в окна библиотеки, когда Чонин занимается. Но отвечает каждый раз строго по уставу, стоит с ним заговорить. А еще провожает безразличным взглядом, когда Чонин приезжает после клуба с очередным ухажером. И вот как его пробить? Прислуга говорит, что этот До пресекает любые сплетни среди солдат о развратности Чонина. Тренеры говорят, что рядовой До иногда дает советы по подготовке Чонина, важные комментарии, за которые они ему благодарны. Не обычный солдат, особенный… Кто же такой этот До Кенсу?              В конце концов, кто я такой, чтобы позволить себе хотя бы думать об этом особенном омеге? – командовал себе Кенсу. Всего лишь бывший капитан элитного разведотряда, разжалованный одним махом до рядового из-за отказа выполнить приказ. Приказ отправить своих парней на верную смерть. Поставленный в унизительный для блестящего разведчика сторожевой патруль у генеральского дома. Ну ничего… Кенсу молод, у него еще все впереди. У них с Чонином.       Пройдут годы, Чонин закончит экстерном университет, завяжет с модными тусовками и начнет строить блестящую военную карьеру. Не потому, что от него этого ждут, как от сына генерала, а потому что сам хочет.       Его стратегическим умом будут восхищаться многие, в том числе и Кенсу.       Тот самый До Кенсу – рядовой с поста у задних ворот генеральской резиденции, который потом и кровью, пройдя снова через все этапы, вернется в элиту разведки, вернет себе имя и почет.       Его отвагой будут восхищаться многие, в том числе и Чонин.       Пройдут годы, они встретятся вновь на пороге генеральской резиденции, в окружении военной элиты, собравшейся на очередное вручение наград. Одновременно сделают друг другу комплименты сначала о превосходно выполненной последней миссии, а потом о том, как им идут парадные мундиры. И разойдутся в разные стороны зала, чтобы после всех церемоний тайком встретиться в библиотеке, теряться в жадных поцелуях, срывать парадные мундиры друг с друга и шептать: «Ты мой особенный…»       А на посту у задних ворот какой-то мальчишка-рядовой будет пялиться в высокие окна библиотеки и мечтать о встрече со своим особенным.