Параллельные миры

      – Президент До, – раздалось из селектора по громкой связи, едва Кенсу откинулся на спинку кресла и сорвал с себя галстук, что удавкой висел на шее целый день. Наконец-то заслуженный перерыв, Кенсу был абсолютно уверен, что сейчас должно быть окно в расписании. Но звонкий голос секретаря утверждал обратное.       – Кто-кто? – не сразу переспросил Кенсу.       Он успел не только избавиться от галстука, но и закатать рукава белоснежной рубашки до локтя, а еще расстегнуть аж две верхних пуговицы и налить себе в бокал немного алкоголя. На самом донышке. Это все, что мог себе позволить президент огромной корпорации в разгар рабочего… вечера!       До почти отключившегося мозга дошли обрывки фраз о том, что некий посетитель дожидается в приемной.       – Господин Ким Чонин, – повторил секретарь. – Он не записан, но это учитель ваших племянников. Говорит, по срочному делу.       Только этих проблем До Кенсу и не хватало для полного комплекта. Пятнадцатилетние племянники-близнецы, имена которых он даже выяснить не потрудился, достались ему около месяца назад в наследство от погибшего старшего брата. О брате и его муже До Кенсу уже давно ничего не слышал, да и слышать не хотел. Слишком крепкой была обида, засевшая в сердце с юношеского возраста.       В то время Кенсу еще ровно относился к теории предназначения и меткам парности – твинам, которые проявлялись с рождения у всех на внутренней стороне левого предплечья. А вот Бэкхён свой твин ненавидел, потому что он совсем не походил на твин Чанёля, лучшего друга Кенсу, с которым у Бэка была настоящая любовь. Когда выяснилось, что преуспевающая семья До может породниться с не менее именитым родом Чхвэ за счет старшего сына-омеги, чей твин полностью совпадал с твином одного из сыновей Чхвэ, произошел большой скандал. Бэкхён сбежал с Чанёлем, и семья, даже задействовав все ресурсы, найти их не смогла. Кенсу о побеге узнал позже всех, и это стало для него ударом. Брат всегда был честен с ним, да и лучшего друга он считал… братом! Но эти двое решили, что Кенсу не достоин знать их план. Значит, они тоже не достойны, чтобы он о них думал и вспоминал.       Кенсу убедил себя, что Бэк и Чан его предали, и искренне верил в это много лет подряд. Пока ему не сообщили о внезапной гибели брата и его мужа. Из-за технической неисправности их машина взорвалась на парковке у ресторана, прямо на глазах у детей. Не иначе как провиденье уберегло мальчишек, которые задержались в ресторане, пока родители подгоняли машину. Ситуация была мягко говоря неоднозначная. Тем более что сразу же выяснилось о существовании завещания. Странно же, что в тридцать пять лет люди составляют завещание с четким указанием опекуна для детей и выбирают человека, с которым давно оборвали все связи.       Это Кенсу ничего не знал о том, как сложилась жизнь у брата и друга, но они-то наверняка были в курсе о возможностях Кенсу. И в качестве опекуна гораздо лучше подошел бы папа Чанёля, который все это время жил рядом с ними, знал мальчишек все пятнадцать лет их жизни и очень хотел забрать и воспитывать их сам. Но в завещании указан был именно До Кенсу. И лучше бы оказалось, что эта последняя воля родителей была продиктована желанием обеспечить детям благополучную жизнь под опекой влиятельного и состоятельного дяди… Но, к сожалению, Кенсу не исключал того, что племянникам угрожает опасность, причем такого масштаба, что только президент До со своими связями и деньгами способен не только защитить детей, но и раскрыть запутанный узел последних трагичных событий.       Сразу по прибытию в столицу мальчишек определили в закрытую элитную школу. Оттуда их отпускали на выходные, так что альфа отправлял за ними водителя, а также давал прислуге в доме соответствующие указания. Сам же постоянно находил себе дела в виде различных встреч, командировок и поездок, просто чтобы в выходные не появляться дома. Он забрал племянников на попечение, но любви и ласки никому не обещал! Он просто не хотел их видеть и знать. Они ведь были детьми предателей!       И школа, которую он, кстати, выбрал лично, являлась настолько дорогой и элитной, что предположить визит какого-то учителя к президенту До без записи было просто немыслимо. Но вот этот учитель уже в приемной. Надо просто побыстрее узнать, что он хотел, и закрыть этот неприятный вопрос. Всё, что связанно с племянниками, было для До Кенсу особо неприятной темой.       – Ладно, пусть заходит, – недовольно бросил Кенсу, зажимая кнопку селектора.       Первым в кабинете появился секретарь. Привычно поклонился и уточнил, надо ли подать кофе и чай. За спиной у секретаря мялся молодой парень. Это был довольно симпатичный омега, светлые волосы были аккуратно уложены, чуть приоткрывая лоб с одной стороны. В сиреневом свитере и серых брюках, которые как бы невзначай чуть облегали бедра, он выглядел скорее как выпускник элитного колледжа, нежели как преподаватель. Сколько ему? Двадцать пять хоть есть?       Правда, если парня переодеть, то он вполне подойдет для топ-рейтинга омег из эскорта. Кенсу, часто пользующийся услугами эскорт агентств, слабовольно подумал, что не пожалел бы на такого сопровождающего никаких денег.       – Ничего не надо, секретарь Ан, учитель надолго не задержится, – проговорил Кенсу, усаживаясь на свое место и складывая руки на столе, принимая максимально занятой вид. Мысль о том, что он уже примеряет на парня новые образы, возмутила. Кажется, придется на вечер подыскать себе светловолосого мальчика с длинными ногами, чтоб помог спустить накопившийся стресс.       – Меня зовут Ким Чонин, – произнес парень, едва за секретарем закрылась дверь.       – Я в курсе. Переходите уже к делу, у меня на вас время не запланировано.       – Простите, но я много раз пытался дозвониться. Да и ребята тоже. Но нас все время переключают на разных секретарей и помощников.       – Так работает мой секретариат – распределяет вопросы по значимости и направляет в соответствующие отделы.       – Нельзя ли мне получить ваш личный номер, чтобы мальчики могли…       – Нельзя, – резко оборвал Кенсу.       – И все-таки, это ведь ваши родные племянники… – Ким Чонин осторожно подбирал слова, а сам в это время нервно мял край своего сиреневого свитера.       – И что? – равнодушно хмыкнул Кенсу. – Какая разница, правила для всех…       – Они родителей потеряли! – не выдержал омега и подскочил на ноги.       – Я что ли в этом виноват? Все мы кого-нибудь теряем.       – Господи, какой же вы бессердечный! – Чонин аж пыхтел от возмущения, а свитер свой уже чуть ли не узлом завязал. Кенсу вдруг подумал, хорошо бы довести омегу до предела, может, в порыве злости, он эту ненужную шмотку вообще с себя сдернет? Только, конечно, из-под свитера выглядывал край футболки. А жаль…       – Вы пришли меня оскорблять?       – Я пришел вас вразумить! Мальчикам нужен дядя!       – Ах, вот как. А вы, видимо, школьный психолог?       – Нет, я их учитель, – стушевался Ким Чонин. Он закусил губу и на пару мгновений отвел растерянный взгляд в сторону, но потом резко собрался с духом: – Я их учитель! И мне, в отличие от вас, не все равно, каково им оказаться в незнакомом городе, в новой школе. Каково им стать сиротами!       – Какой предмет вы ведете и сколько у вас преподавательского опыта? – сухо проговорил Кенсу.       – Два года.       – А двадцати пяти и нет… – еле слышно озвучил Кенсу, но омега тут же вскинулся:       – Есть мне двадцать пять, исполнилось недавно!       – Ну а предмет?       – Это имеет значение? Мы сейчас говорим о душевном состоянии мальчиков.       – Это имеет значение, – твердо отрезал Кенсу. – Я должен понимать, насколько вы компетентны в обсуждаемых вопросах. Ну так? Я жду.       – Вообще-то я биолог, но, – растерялся омега, – в школе сейчас хватает преподавателей естественных наук, так что я читаю курс…       Кенсу нетерпеливо постучал ручкой по столу.       – По твин-теории, – выдохнул омега и покраснел.       – Что за бред я только что услышал? Я плачу безумные деньги за обучение в элитной школе… чему?       – Это только кажется, что с твинами все понятно, – поспешил оправдаться Чонин. – На деле же там много вопросов, которые следует разъяснять подросткам, пока они с этим в реальности не столкнулись. И нужно знать базовые аспекты многих наук, например, анатомии, физиологии, психологии, чтобы верно разобраться с таким сложным явлением, как парность и твин-метки.       – Эти метки кажутся вам сложными? – Кенсу обошел стол и остановился точно напротив омеги. Он выставил вперед свою левую руку. – Мы сейчас об этих твинах говорим, или я что-то не понимаю? Что здесь сложного? Чертова картинка, которая может сломать не одну жизнь!       Со дня побега Чанёля и Бэкхёна Кенсу начал тоже свой твин ненавидеть. Все твины, всю теорию в целом. Эта строгая зависимость лишила его двух близких людей. И когда кто-то при нем начинал со всей серьезностью, а хуже – со страстью, рассуждать о твинах, альфа выходил из себя.       Собственный твин, казалось, жжет руку. Абстрактный узор при внимательном изучении превращался в две розы, хитро переплетенные шипастыми стеблями. На первый взгляд казалось, что они в попытке расцепиться тянутся в противоположные стороны. Но иногда Кенсу думал, что первое впечатление обманчиво, и розы на самом деле переплелись, чтобы поддерживать друг друга, стать единым целым. Издалека узор походил на развернутый вдоль руки знак бесконечности. Кенсу никому не позволял долго смотреть на свой твин, так что цветы там невозможно было разглядеть. Да и не было в окружении у До Кенсу смертников, пытавшихся дольше секунды смотреть на твин сурового президента. Если вдруг при ком он и оголял свою руку, то собеседник всегда демонстративно взгляд отводил. Такое случалось редко, с секретарем или в неформальной домашней обстановке с прислугой. С любовниками обычно есть занятия поинтереснее, им не до разглядывания узоров. А если у кого из них возникало желание обсудить твин Кенсу, то разбивалось оно о непримиримый и грозный взгляд альфы, который гарантировал выставить из своей постели любого, кто посягнет на личное.       Учитель племянников смотрел на руку Кенсу уже больше минуты! А альфа смотрел в лицо омеге, забыв о своих принципах. Было странно видеть не любопытство, а что-то иное… Грусть? Сожаление? Испуг? Эмоции плавно сменяли одна другую, Кенсу всматривался в лицо Чонина и боролся с желанием спросить, что же разглядел в его узоре собеседник, почему так реагирует? Быть может, он увидел такой твин не первый раз?       Наваждение прервал секретарь, он по селектору сообщил, что до следующего совещания осталось десять минут. Кенсу незаметно встряхнул головой и резко скрестил руки на груди, пряча узор у самого сердца.       Ким Чонин нервно сглотнул и сделал робкий шаг назад.       – Все в порядке? – зачем-то уточнил Кенсу.       – Да.       Кенсу бросил взгляд на его руки, омега еле заметно тянул вниз рукава свитера, сжимая манжеты в ладонях. Возможно ли, что под сиреневой тканью парень прячет узор из роз, сплетенных в знак бесконечности? Или вся магия момента привиделась Кенсу, потому что он реально вымотался за последние дни, а еще перед визитом учителя глотнул алкоголя?       – Ничего не хочешь мне показать? – все же уточнил Кенсу неформальным тоном.       – Нет, – возмущенно выдохнул парень, отходя еще на несколько шагов от стола.       Похоже, он подумал, что До Кенсу наглый извращенец, предлагающий едва знакомым омегам раздеться в его кабинете. Поэтому альфа предпочел добавить:       – Просто уточнение, в сексуальном плане вы меня ни капли не привлекаете.       – Наверное, я должен ответить, что рад это слышать, – очень тихо сообщил омега. – Но, по-моему, разговор уходит в какое-то неправильное русло.       – Поэтому предлагаю его закончить. Если у руководства школы есть какие-то сомнения в отношении эмоционального или психического состояния моих племянников, прошу представить заключение компетентного специалиста моему секретарю. Он выберет психолога для мальчиков. В противном случае, вопросов ко мне быть никаких не может. И с вами, учитель Ким, уж тем более мне обсуждать нечего.       – Какой же вы жестокий человек! – в сердцах выпалил омега.       – И это тоже я с вами обсуждать не намерен, – Кенсу вернулся к столу и активировал селектор: – Секретарь Ан, господин Ким Чонин сейчас уходит. И больше у него не будет причин появляться в нашем офисе. Да, и свяжитесь со школой и сообщите, что впредь все контакты только через вас с нашей стороны и через их высшее руководство.       – Вам настолько на них плевать? – вполголоса проговорил Чонин. – У меня просто нет слов…       – Вот и молчите, – устало бросил Кенсу. Он поднял равнодушный взгляд на омегу и едва заметно кивнул на дверь. – Прощайте.       А когда омега вышел, слабовольно достал бутылку с алкоголем и отпил прямо из горла.              Чонин дошел до лифта на дрожащих ногах и там облегченно уперся спиной в стену. Когда собирался в офис к президенту До, не ожидал, что разговор будет таким тяжелым. А сердцу будет так больно…       Он давно смирился со своей судьбой, убедил себя, что стойкий, сильный, а плакал из-за твина в последний раз в тот злополучный день в старшей школе… Тогда отвергнутый поклонник подговорил своих дружков, которые посещали вместе с Чонином класс химии, отомстить омеге. Одна колба с кислотой, опрокинутая парню на руку, изменила судьбу. В выпускном классе Чонин лишился того, что каждый в душе тешит и лелеет – надежды. Надежды на встречу с предназначенным и признание парой.       Встреча все же случилась. Сегодня. Да такая, что хотелось разрыдаться прямо в лифте.       Жестокая штука эта судьба, как подбирает пары? Неужели посчитала, что Чонин мало страдал в жизни, и теперь ему в «подарок» надо послать принципиального, резкого и холодного альфу? Которого к тому же Чонин ни на секунду не заинтересовал как омега. Наверное, хорошо, что признанию парой не бывать?       Чонин подтянул к локтю левый рукав и погладил корявый ожог на все предплечье. Рубец, оставленный кислотой, навсегда похоронил под собой загадочный узор из ополчившихся на весь мир, но нашедших поддержку друг в друге, двух тесно связанных шипастых роз.