Параллельные миры

      Дворец одновременно восхищал и пугал монументальностью и великолепием. Чонин уже неделю ходил по помпезным переходам, торжественным залам и экзотическим оранжереям и паркам, не пытаясь закрывать рот от удивления. Для него, урожденного лорда Глубоколесного Предела, величественность дворца да и его обитателей была в новинку. Все, что давал Чонину титул лорда, так это вероятность наследования куска болотистых лесов в случае смерти пяти старших братьев, первых в очереди наследников. Ни почета, ни уважения, ни уж тем более вызовов ко двору лорды Глубоколесного Предела не удостаивались уже несколько десятков лет. С тех пор, как на болотах в их родовых землях перевелись последние ландорины – цветы, пыльца которых имела широкий магический спектр действия. Теперь же Предел и род, им владеющий, короля не интересовал.       И тут вдруг неожиданный вызов ко двору. Да еще и срочный! Чонин тогда подумал, возможно, это из-за его личных заслуг. После успешного обучения в Средней академии (в Столичную попадали либо очень именитые аристократы, либо неприлично одаренные маги) Чонин устроился магом при наместнике одного из богатых Средних Пределов. И за несколько лет зарекомендовал себя грамотным специалистом и правой рукой наместника, который поощрял Чонина и, не скрываясь, поддерживал слухи, что возьмет его наследником, если боги так и не пошлют ему своих детей.       Лорд-наместник лично благословил своего почти наследника на поездку во дворец. И наказал вернуться с невестой. В тот момент Чонин еще не подозревал, что король открывает тайный смотр женихов для своей фаворитки!       Придворные шептались, что фаворитка короля – волшебноокая леди Сукён – когда-то околдовала правителя одним лишь взглядом и заняла место единственной и неповторимой любовницы на три долгих года. А пару месяцев назад король вдруг охладел к своей возлюбленной и теперь созывал женихов из дальних Пределов, чтобы среди них найти достойного, женить на фаворитке и спихнуть ее из дворца подальше.       Слухи об истории с неугодной фавориткой ходили разные, и все-таки тайно и очень тихо передавалась и множилась версия о том, что это именно леди Сукён охладела к королю! Вроде бы однажды вернулась с прогулки по городу и резко начала от монарха носик воротить. В постель свою его не пустила! Этому даже свидетели из слуг были. В тот момент слухи пошли, что любовница короля ждет ребенка, поэтому так странно и необычно себя ведет. Но лекари не подтвердили беременность, только душевный разлад не понятно какой причиной вызванный.       Леди Сукён с того дня совсем закрылась от всеобщего внимания. Блистательная ранее дама теперь всюду ходила с магической заколкой, которая отбрасывала на лицо легкую вуаль, скрывающую истинное лицо и эмоции. Король недолго страдал и легко утешился в постели новой любовницы. Тем не менее, леди Сукён продолжала именоваться фавориткой, а король искал для нее партию, соответствующую статусу.       Конечно, официальные причины вызова лордов ко двору значились совсем иными, а соревнования, что проводил король, были не столь очевидными. По крайней мере, для Чонина. Он, не искушенный в дворцовых интригах, долгое время не понимал, во что оказался втянут.       Но будто сами боги или кто-то более могущественный, а может просто кто-то хитрый и осведомленный тайно помогал Чонину. А как еще объяснить, что когда молодой и неподготовленный лорд постоянно ошибается за столом с этикетом, но этого никто ни разу не замечает? Будто кто-то заклинаниями взгляды чужие отводит.       Потом король устроил развлекательный малый турнир, приглашая всех лордов продемонстрировать умения в магии. Причем загадывали, какое исполнить заклинание, придворные дамы. И вдруг одна из них пожелала Чонину именно то заклинание, которое он еще с академии считал своим коронным. Конечно, он произвел впечатление не только на дам, но и на короля, и на всех соперников. А еще в тот момент показалось, что леди Сукён одобряюще ему кивает.       Ну и как не вспомнить эпическую королевскую охоту, в конце которой лорд Чонин положил к ногам повелителя еще живого, но скованного магическими путами виверна! Эта особь была еще молодой, лет двести от силы, а потому Чонин предпочел не убивать, а рискнуть и взять живым. Ведь, как известно, воспитанные в неволе виверны могут стать преданными защитниками. Удивительно, что виверн вообще выбрался из своего логова, ведь королевская охота обычно не только шумная, но и магически насыщенная, а все мало-мальски разумные существа, почуяв такое, стремятся спрятаться. Наверняка, виверн по молодости и глупости решил полакомиться сильным магом. А наткнулся на Чонина, который в академии имел отличные оценки по курсу приручения магических существ, а в выпускном классе даже занимался воспитанием как раз таки молодого виверна, переданного в питомник при академии. Не иначе как божественная сущность свела все ниточки в один клубок! Даже тот случайный момент, когда служанка в купальне натерла расслабившегося Чонина каким-то кремом. И только в лесу, увидев возбужденного виверна, Чонин понял, почему запах растирки был знаком – в состав входили пахучие листья эдельсы. Именно эдельсу маги в питомнике использовали, чтобы возбудить вивернов, когда пытались добиться от них потомства! Почему служанка в день накануне охоты использовала именно эдельсовый крем? Еще один повод заподозрить божественное вмешательство!       В общем, неделю спустя Чонин полностью уверовал, что судьба на его стороне, да и король к нему явно благоволит. А значит таинственная леди с вуалью, скрывающей лицо и будоражащей фантазию, почти в его, Чонина, руках!       Конечно, он разозлился, обнаружив в одной из дальних оранжерей своего соперника – лорда Ёля – без стеснения зажимающего фаворитку короля. А она, казалось бы, кокетливо отбивалась веером. А потом Ёль сжал ее грудь и попытался рвануть корсет, а девушка охнула и двинула ему кулаком в плечо. И на любовные игры это уже совсем не походило.       Чонин грозно рыкнул и бросился к парочке. Ёль успел сделать еще одну попытку облапать девицу, а потом ему уже было не до этого. Чонин смял его лицо кулаками, совсем забывая, что в боевой магии он, в общем-то, тоже неплох. Ёль отвечать не успевал, да и уворачивался не особо шустро. Когда лорд Ёль затих кровавым полутрупом на дорожке, Чонин пришел в себя и побежденного соперника все же проверил. Показалось, что от лорда смердит одурманивающей настойкой. Хотя запах крови мешал разобрать наверняка.       – Вы не пострадали, моя госпожа? – обернулся Чонин к спасенной девушке.       – Ох, если бы не вы, – она немного помялась и вдруг свалилась Чонину в объятья.       Чонин бы так и стоял, обнимая прекрасное тело в изумрудном пышном платье и не зная, как быть дальше, если бы рядом вдруг не возник сам король.       – Победил ты достойно, завтра же забирай приз, – он пренебрежительно кивнул на обморочную любовницу, – женитесь и убирайтесь с глаз моих. Видеть ее не могу, – проговорил король и едва слышно добавил: – потому что хочу до безумия еще больше с тех пор, как стала носик от меня воротить. Но я не насильник и не тиран, увези ее подальше, – приказал король, окинул девушку взглядом в последний раз и быстро удалился.       – Ушел что ли? – едва слышно пробормотала девушка.       – Вы пришли в себя? – волнуясь, Чонин чуть приподнял тело над землей и прижал к себе покрепче. – Леди, простите за вопрос, – замялся молодой лорд, пытаясь разобраться в ощущениях, – вы под юбкой мешочек с амулетами носите? Что-то странное упирается…       – Ты совсем идиот? – Сукён вскинула руку и сбросила в траву свою волшебную заколку с вуалью.       – Кёнсу?! – ошарашено выдал Чонин, всматриваясь в лицо напротив. Это точно был его бывший однокурсник лорд Кёнсу собственной персоной. И в женском изумрудном платье!       Кёнсу не повезло родиться братом-близнецом одной взбалмошной девицы, вечно ищущей приключения на всякие интересные места. А еще Сукён любила внимание мужчин и легко играла на их чувствах. Ее даже прозвали волшебноокой, ведь слухи твердили, что она одним взглядом мужчин соблазняет. Взгляд у брата с сестрой был похожим. К Кенсу в академии тоже часто клеились! А с учетом того, что учебные заведения для лордов и леди были отделены друг от друга, понятно, что к Кенсу клеились именно парни. Только чертов однокурсник Чонин никогда не обращал на него именно «такой» интерес.       Однажды на балу в замке наместника одного из дальних пределов легкомысленная Сукён соблазнила некого лорда, что пожелал остаться безымянным. Они развлекались всю ночь на балу, а потом весь день и еще ночь в особняке, который лорд снял на время своего визита. Потом он уехал, а Сукён, привыкшая к такому раскладу, поставила себе очередную галочку в списке завоеванных и успокоилась.       Только вот и недели не прошло, как ее вызвали ко двору, где и выяснилось, что ее лордом-любовником был ни кто иной, как сам Его Величество. А теперь он возжелал, чтоб леди стала его фавориткой. Дурочкой Сукён не была, отказываться не стала. Два года наслаждалась светской жизнью, своим статусом и обожанием самого короля. А потом заскучала. Начала крутить интриги, заводить любовников… Король несколько раз ловил, наказывал, но продолжал ее хотеть, поэтому не мог отказаться. Целый год она придумывала, как же ей сбежать. И вот ее план осуществился. Она написала брату и попросила о встрече в городе. Потом слезно умоляла посидеть в кафе в ее платье и магической вуали, под взглядами охраны, пока она сбегает на очень секретную встречу. Как Кёнсу тогда повелся, сам не понял. Наверное, волшебноокая Сукён и правда околдовывает одним взглядом. В общем, сестра не вернулась, а охрана привела во дворец растерянного Кёнсу в платье сестры.       Отбиваться от вожделеющего короля было трудно. Кенсу боялся прогневать монарха, и в тоже время, не хотел, чтобы тот, задрав юбку, обнаружил… ну совсем не «мешочек с амулетами»! Пришлось импровизировать. Хорошо, что мудрый король решил выдать фаворитку замуж и сослать подальше. Оставалось только выбрать себе «мужа» поудобнее и посговорчивее. И тут вдруг доверенные слуги передали, что в списке его бывший однокурсник. Про Чонина Кёнсу знал много, а потому устроить ему удачные обстоятельства не составило труда.       – Так это все ты? – расстроено протянул Чонин. Он-то уже поверил в свою уникальность.       – Неужели думал, что виверн сам тебя вдруг выбрал? И заклинания тебя попросили сотворить твое коронное? А достопочтимый лорд Ёль, пожалуй, самый порядочный из всех придворных Его Величества, вдруг решил возобладать королевской фавориткой прямо в оранжерее?       – Эх…       – Мой план сработал идеально, – самодовольно усмехнулся Кёнсу.       – И что теперь? – искренне удивился Чонин. Ответить Кёнсу не успел, со стороны зарослей кустарника послышались голоса приближающихся людей. Они должны были вот-вот пройти мимо парочки, а Кёнсу испуганно озирался.       – Куда делась моя заколка? Нужно отвести чужие взгляды!       – Некогда искать, отведем по-другому! – и Чонин, властно притянув парня к себе, накрыл его рот поцелуем.       Пока шаги и разговоры за спиной не стихли, Чонин продолжал изображать страстного победителя турнира за сердце фаворитки. И целовать не только в губы, но и в доверчиво подставленную шею, а так же мять платье и с наслаждением ловить удивленные вздохи Кёнсу.       – Отличная маскировка получилась, – усмехнулся Чонин.       – Да уж, – Кёнсу как-то неуверенно потупил взгляд в пол. – Признаю, ты хорошо целуешься. Только не увлекайся, – как-то не очень уж серьезно пригрозил он.       – Не могу ничего обещать. Тебе, кстати, идет этот цвет, – Чонин заботливо разгладил изумрудную ткань на бюсте. – А грудь накладная?       – Наколдованная! – Кёнсу резко ударил Чонина по руке, а тот засмеялся.       – Ты не изменился.       – Ты тоже. Когда выдвигаемся? Мечтаю покинуть дворец навсегда.       – Завтра?       – Отлично. И неужели я, наконец, сниму это чертово платье!       – А я тебе с удовольствием помогу!       – Даже не думай о том, о чем ты подумал, – пригрозил Кёнсу, сверкая грозным взглядом.       – Но ты ведь будешь моей женой, кто мне запретит думать и делать? – усмехнулся Чонин, крепче сдавливая чужую талию. – Обещаю, что буду нежен…       – Но-но-но! Условия сделки мы еще обсудим, а пока что руки прочь.       – А вот об условиях надо было заранее договариваться, – облизнулся Чонин, глядя на возмущенно распахнутый рот. И вновь припал к губам, заставляя Кёнсу на время забыть, все, что он собирался предъявить наглому жениху. А может и не на время…