Dum spiro spero

Каору закурил третью сигарету. – Твой творческий кризис никуда не годится. Никаких рукописей за последние два года! Ты – писатель, а это значит, что ты обязан писать. Думаешь, твои фанаты будут ждать тебя целую вечность? Да и потом, пора бы выходить из депрессии. Развод – это не та вещь, из-за которой стоит уходить в подполье на два года. – Если ты намерен мне мораль читать, то я, пожалуй, пойду. – Вот, прочитай это, – Ниикура кинул на стол потрепанный журнал. – И что это? – Там все написано. «Сенсация! На престижную литературную премию номинирован двадцатилетний писатель, наиболее известный под псевдонимом Тошия. Его книга „Toguro“ моментально стала бестселлером, а ее продажи превысили продажи некоторых классических книг! История сложных человеческих взаимоотношений никого не оставила равнодушным. Критики пророчат писателю потрясающую карьеру в литературной сфере, а издательства борются за его рукописи!..» – Каору, я ценю все, что ты для меня делаешь, но… – Тошимаса, на тебя смотреть больно. Мы с тобой через столько прошли, а тебя подкосил развод. Как твой редактор, я не могу позволить, чтобы ты закопал себя заживо. Хара вздохнул. – А вообще, – Ниикура закопался в ящике своего стола, – у меня есть для тебя кое-что интересное. Если быть предельно честным, то, когда я увидел адрес отправителя, поначалу хотел выкинуть. Но эта бумажка меня заинтересовала, – Каору положил на стол конверт. – И я не удержался от соблазна прочесть содержимое. Правда, после этого я все равно хотел ее выкинуть, но вдруг это заинтересует тебя. Тошимаса взял в руки конверт и внимательно рассмотрел его: сам конверт был порван в нескольких местах, а бумага была немного грязной. – Да ты на отправителя посмотри! – Каору махнул рукой в сторону конверта. – Клиника N… – прочитал Тошия. – И что в этом такого? Редактор повернулся лицом к писателю: – Это психиатрическая лечебница. Несколько секунд в комнате стояла тишина, нарушить которую осмелился Ниикура: – Я все-таки порекомендовал бы прочитать содержимое. Ты будешь не менее удивлен. Спустя полчаса издательство покинул мужчина в черном пальто. Возможно, он не был бы таким заметным, если бы не оказался единственным человеком на улице, когда шел оглушительный ливень. Верхняя одежда промокла насквозь, а холодные капли попадали за шиворот, но Тошимасу это не волновало. Он старался идти как можно быстрее, сжимая в мокром кармане полученное письмо. Писателю нужно было прийти в себя и обсудить последние события. – Ёбушки-воробушки, – Дай едва не выронил бокал. – Я, конечно, рад тебя видеть, но не в такую же погоду. – Я ожидал большей радости, особенно если взять во внимание мое эффектное появление. – Не думаю, что в баре хватит полотенец, чтобы ты смог высушится. – Ничего страшного, – сказал Тошия, проходя в подсобное помещение. – Видимо, что-то важное произошло, раз тебя черти в такую погоду принесли. У меня уже есть предположения по этому поводу, но сначала я бы предпочел выслушать тебя, – Дай разлил текилу по бокалам. – Осталось ли в этой жизни что-то, чем я способен удивить тебя? – Тошимаса вышел из комнаты с полотенцем на плечах и сел за барную стойку. Дайске рассмеялся: – Ты поражаешь меня каждый раз, когда появляешься, а твои книги… восьмое чудо света, – Андо поднял стакан в знак почтения. Тошия в очередной раз подумал, как ему повезло с друзьями. Ближе Каору и Дая у него никого не было, да и в других людях писатель не нуждался. Было достаточно и того, что эти двое его прекрасно понимали и поддерживали. Если говорить о человеческих взаимоотношениях в целом, то родные люди определяются скорее по взаимопониманию и взаимопомощи, нежели по родственным узам. – Но если ты заболеешь, то это добавит хлопот на мои итак заваленные проблемами плечи. Так что пей давай, – друг кивнул в сторону стоящей перед писателем текилы. Тошимаса выпил залпом и даже не поморщился, но закусил. – А теперь выкладывай в чем дело, – Дайске пододвинул стул и сел на место бармена. Тошия положил перед другом тот самый конверт, только теперь он был еще более помятым и стал влажным. – Господину Тошие, издательство «T». От господина K, клиника N, – Дай поднял глаза на писателя. – С каких пор ты таскаешь ко мне фанатские письма? Тошимаса отобрал конверт у приятеля: – Если бы оно было бы просто обычным. Сам Каору не поленился раздербанить это письмецо и прочесть содержимое, и не будем забывать, как господин редактор равнодушен к фанатской почте. Вот, посмотри сюда, – Тошия ткнул пальцем на адрес отправителя, – клиника N – это больница для душевнобольных. – Я не эксперт, но разве им можно отправлять письма? Мужчины нависли над лежащим на барной стойке конвертом. – Я тоже так думал, но… Само по себе письмо… Даже не знаю, что сказать. Читай, – Тошимаса пододвинул бумагу к Даю. «Здравствуйте. Меня зовут К, но большую известность мне принесло имя Карма. Я понимаю, как Вас обескуражит мое письмо, но прошу прочесть его до конца. Меня всегда восхищали ваши работы, Тошия-сенсей. У меня есть все книги, начиная с самой первой. Именно поэтому я не могу доверить свою тайну никому, кроме Вас. Меня крайне расстраивает Ваш затяжной творческий кризис, так что у меня есть предложение, выгоду от которого Вы можете извлечь. Я всегда желал, чтобы люди знали правду, поэтому я бы хотел, чтобы Вы написали мою историю. К сожалению, я не мастер слова и не умею писать красиво. Надеюсь, вы согласитесь. С уважением, К.» Дайске отложил письмо, и на несколько минут в помещении повисла тишина. – Удивительно, что Каору его не выбросил. – Он по-своему волнуется и ждет продаж. Тошия достал сигареты и закурил. – Даже не говори мне, что ты действительно заинтересовался. – Отчасти. Скажем так, я все еще думаю. – Даже не думай! Этот ненормальный уложил двадцать человек, а ты собираешься к нему прийти с распростертыми объятиями? Мол, убивай меня, я готов? – Ты склонен к преувеличению, – Тошимаса затянулся и выдохнул дым в лицо другу. – Он находится в лечебнице, где наверняка на каждом углу врачи и охрана. У него не будет даже шанса напасть на меня. Дайске замялся. – И ты собираешься писать его бредни? То, как он резал людей и как неизвестные голоса приказывали ему делать это? Тошия рассмеялся. – Ты слишком сильно меня опекаешь, – Хара похлопал по плечу друга. Дай едва заметно покраснел: – Конечно, как же не переживать за такого идиота, – пробубнил он. Дверь в заведение открылась, и на пороге появилась милая девушка. – Извините… Вы работаете? – робко спросила она. – Конечно! Проходите! – Дайске заулыбался во все тридцать два зуба. Тошия усмехнулся. Дай не пропускал ни одной юбки: если на горизонте появлялась особа женского пола, то тот моментально терял голову. – Я, пожалуй, пойду, – Тошия поднялся со своего места, захватив подсохшее пальто. – Давай о себе знать хоть время от времени! Проходя мимо девушки, писатель заметил, что та покраснела и покрепче сжала сумочку. – До свидания! – зачем-то сказала она и поклонилась. С того дня, когда Тошимаса ходил в редакцию и взял то самое письмо, он больше не выходил из дома. Прошла где-то неделя с последнего визита за пределы собственной территории. Все это время писатель решал, что ему делать: забыть об этом клочке бумаги и его содержимом или же… В отличие от Каору, Тошия не видел никакой проблемы в творческом застое, растянувшемся на два года. Более того, в сфере писательства это было вполне нормально, но у Хары пропало всякое желание писать. Развод с женой был как незаживающий шрам на животе, как когда бы ты садился, боль отзывалась во всем теле. Расставание с благоверной прошло не самым удачным образом, но самым болезненным было то, что во время судебного процесса касательно развода она обвинила мужа в плагиате. Естественно, авторство было быстро подтверждено, но горькое послевкусие предательства было свежо, как будто все это случилось буквально вчера. С того самого момента желание писать отпало напрочь. На протяжении десяти лет жена была самым главным фанатом, критиком и вдохновителем Тошимасы. Сложно было предвидеть, что спустя столько лет она свернется на деньгах и сделает все, чтобы урвать кусок побольше, будто жадная уличная псина, запущенная в дом. Волнение Каору не было необоснованным: работа это то, чем жил и дышал Тошия. Без своих книг, без идей он был не более, чем оболочкой без содержимого. Впервые за неделю Тошимаса раздвинул плотные шторы, которые скрывали комнату от света. Решение было принято. У Каору нервно дергался глаз, а сигарета едва не вывалилась изо рта. – Ты меня в могилу загонишь раньше времени, – мрачно изрек редактор. – Я, конечно, хотел, чтобы тебя что-то наконец заинтересовало, но это… – А мне казалось, именно поэтому ты не выкинул письмо моего преданного фаната, – Тошия перекинул ногу на ногу и помахал конвертом. – Ох, – Ниикура схватился за сердце. – Ощущение, будто дочь замуж отдаю, так волнительно. – А я было подумал, что ты волнуешься. – Нет, – редактор тут же закопался в бумагах, лежащих на столе. – Вдохновение – это просто прекрасно. Не могу же я вырубить твое стремление писать прямо на корню! – радостный Каору, если можно так выразиться в его отношении, с грохотом кинул на стол нечто бумажное. - Думаю, ты найдешь дорогу. Перед Тошимасой лежал атлас. – Ты слишком воодушевлен, – лицо писателя исказилось недовольной гримасой. – Конечно! Моя золотая жила наконец-таки очнулась, а лучший друг нашел смысл жизни. Тут есть чему порадоваться, разве нет? В дверь тихо постучали и, не дожидаясь ответа, кто-то вошел, стуча каблуками по полу. – Ниикура-сан, я принесла рукописи на проверку, как Вы просили. Тошимаса обернулся. Перед ним стояла девушка, с которой он встретился в кафе у Дайске. – Здравствуйте, – молодая женщина приятно улыбнулась и поклонилась. – Точно! Это Юу, – Каору махнул рукой в сторону девушки. – Моя новая помощница. – Приятно познакомиться, – Юу стояла и лучезарно улыбалась. Через час Тошия уже мчался в клинику N. Писатель пытался настроиться на предполагаемую войну с персоналом, которая вряд ли пожелает его пускать к столь опасному пациенту, но, во что бы то ни стало, Тошимаса должен был встретиться со своим «почитателем». Раздумья прервал телефонный звонок. – Мне одна птичка нашептала с огромной радостью, между прочим, что ты едешь к тому ненормальному, – в трубке звучал голос Дая. – Я и не подозревал, что Каору настолько болтлив. – Он просто зашел пообедать, а вместо денег заплатил информацией! – Дайске на другом конце провода смеялся, как старая ведьма. – Мне больше интересно, что сподвигло тебя на такой шаг? – Мне стало интересно. – Господи! – взвыл собеседник. – Да он же ненормальный! Этот псих уложил двадцать людей, понимаешь? Да и дело религиозным подтекстом попахивает. – Меня это не пугает, а вот причины узнать интересно, – Тошия открыл окно авто и закурил. – Ты всегда пытаешься докопаться до сути, а это заканчивается, как правило, печально. Никто из такого сорта людей хорошо не заканчивал. Тошимаса рассмеялся: – Мы все равно все умрем: кто-то раньше, кто-то позже, кто-то уйдет спокойно и безболезненно, а кому-то придется пострадать. Исход всегда одинаков, так не лучше хотя бы перед смертью знать правду? – Я все равно не смогу тебя переубедить. Перезвони мне, когда вернешься из этого места, – Дай вздохнул и закончил разговор. «Наверняка он хотел сказать „из этого Богом забытого места“», - пронеслось в голове у Тошии. Автомобиль писателя остановился прямо перед воротами лечебницы, которые автоматически открылись, что было весьма странно. Они пропускают так каждый автомобиль в надежде заманить новых пациентов? Тошимаса заехал на территорию больницы, где охранник показал ему место, куда поставить машину. Тошия был весьма удивлен: огромная парковка практически при въезде, а в глубине находился… лес. Выйдя из машины, мужчина хотел обратиться с вопросами к охраннику, но тот опередил его: – Пройдемте со мной. Главный врач уже ожидает Вас. – Да, конечно, – писатель был больше, чем обескуражен и шокирован. Сунув ключи в карман пальто, Тошимаса зашагал за невысокого роста мужчиной лет семидесяти. Маленький, с седой бородой, в униформе охранника, в очках и с «пингвиньей» походкой старичок производил хорошее впечатление. – Извините, но как Вы узнали о моем приезде? – Ваш редактор – кажется, Ниикура-сан, правильно? – предупредил о том, что Вы прибудете в течение часа. – О… Вот как… – задумчиво произнес Тошия. Между тем парочка продолжала свой путь через лес: высокие ели стремились ввысь, и казалось, что они были теми самыми атлантами, которые на себе держали небо. Тропинка к клинике была выложена из камней, между которыми уже прорастал мох, а с обеих сторон дорожки располагались небольшие фонари, установленные через каждые десять метров, чтобы можно было спокойно идти и в темное время суток. Как ни странно, трава в лесу была похожа на газон, то есть ее явно косили. Минут через пятнадцать Тошимаса увидел очертания здания, а лес постепенно заканчивался. Ему на смену пришел газон и низкорослые деревья, кустарники и цветы. Тошия внимательно всмотрелся в здание лечебницы: оно представляло собой просто огромный белый комплекс. Если вы хотите представить больницу более реально, то вспомните огромные игровые детские кубики и сложите их в один большой квадрат – это и будет клиникой N. Охранник остановился. – Мы пришли. Идите прямо, Вас уже ждут. До свидания, – старичок поклонился и поспешно ушел, не дав даже отблагодарить себя. Тошимаса забыл очки в машине, а без них его зрение было далеко неидеальным, но он все же увидел ждущих его людей. Тошия не любил, когда его ждут, поэтому быстро пересек «радужную» лужайку. Писателя ожидало четверо человек. Один из них (в длинном халате, застегнутой на все пуговице белой рубахе и очках в черной оправе) обратился к Тошимасе: – Мы уже заждались Вас, Хара-сан, – заулыбался мужчина. – Добро пожаловать! От такой улыбки и этих слов стало не по себе.