Dum spiro spero

– Вы на удивление спокойны, – сказал улыбающийся доктор, ведя Тошию по коридорам клиники. – Я должен нервничать? – Мне казалось, что писатели очень восприимчивы, впрочем, как и все творческие люди. Из этого я сделал вывод, что Вы будете волноваться. Тошимаса следовал за врачом: они поднялись по лестнице, ведущей на второй этаж, прошли прямо по длинному коридору, минуя бесчисленное количество дверей. В конце виднелся очередной дверной проем. Доктор достал магнитный ключ из кармана и провел им по сенсорной панели. Характерный писк оповестил о разблокировке замка. – Прошу, присаживайтесь, – врач махнул рукой в сторону темно-коричневого кожаного кресла. Сам мужчина сел в кресло за письменным столом. – Извините, но Вы так и не представились. – Ах да! – доктор рассмеялся. – Я совершенно забыл об этом. Главврач этой клиники – Укэ Ютака. Приятно познакомиться. – Взаимно, – писатель улыбнулся, что было большой редкостью. – Перейдем к сути дела? – Да, конечно, – Ютака положил руки на массивный стол. – Полагаю, у Вас есть несколько вопросов ко мне, – мужчина улыбался. На лице Тошии на секунду показалось удивление, но тут же исчезло, уступая место не менее обворожительной улыбке. – Вы абсолютно правы. Меня беспокоит вопрос… – он сделал небольшую паузу, наблюдая за реакцией врача. – Разве таким опасным пациентам разрешено писать письма? Я о том, что, взяв ручку или карандаш, они могут использовать предмет в качестве оружия и таким образом изувечить кого-либо. Укэ рассмеялся. – Я Вас умоляю! Наша клиника оборудована по последнему слову техники и везде находятся санитары с волшебным шприцом. А, как Вы выразились, за «опасными пациентами» закреплен особый контроль. – Я Вас понял, но… Неужели Вы действительно не против издания истории К? – Нет, – доктор сжал руки в «замок». – Я прекрасно понимаю Ваше замешательство, – внезапно улыбка исчезла с лица Ютаки, – но в наших действиях нет ничего странного. Понимаете, возможно, это поможет с излечением нашего пациента, а для нас это первостепенно. Совершенно другой вопрос, будете ли Вы издавать эту книгу? Она может оказаться довольно жестокой для массового чтения, – врач вернулся в свое прежнее «улыбчивое» состояние. – Рано говорить о том, чего нет. Когда я смогу встретиться с Вашим подопечным? – Ровно через неделю. На всякий случай я вышлю всю информацию Ниикуре-сану. А теперь извините, но у меня полно дел. По телефону доктор вызвал своего заместителя, и тот проводил писателя до самой стоянки и не покинул ее до тех пор, пока не убедился, что автомобиль уехал с территории больницы. Тошимаса мчался по автостраде и думал о том, что случилось несколько минут назад. У него было гораздо больше вопросов к Укэ-сану, но пока было неподходящее время, чтобы их задавать. – Любопытство определенно погубит человечество, – произнес Тошия в пустоту салона и закурил очередную сигарету. Через час писатель должен был встретиться с Каору в баре у Дайске, но, скорее всего, редактор уже давно сидел в заведении старого друга. – Как ни крути, а я против этой затеи! – Дай нервно натирал бокалы. – Ведешь себя как наседка. – Неужели ты совсем не беспокоишься? Черствый сухарь! – Нет, серьезно, ты уже бесишь. Как будто я делаю все это ради себя. – А разве нет? – удивленно спросил Андо. Каору вопросительно выгнул бровь. – Ты за кого меня принимаешь? – Да шучу я…. – Дай тяжело вздохнул и оперся локтями о стойку. – Но, как по мне, эта история довольно мутная. Не боишься, что он влезет куда не стоит? – Да, я думал об этом, но, с другой стороны, все выглядит вполне нормально. К тому же, подобный «опыт» в литературе имел место быть… Совсем другое дело, что творится в этой клинике. Врач сказал, что все это в целях лечения пациента…. – Ниикура стучал пальцами по столешнице. Он делал так, когда задумывался или нервничал. – Иными словами, доктор – лицо заинтересованное. Ты же разговаривал с ним? Как он тебе? – Приятный в общении, умеет избегать ненужных и лишних вопросов, быстро и незаметно переводит тему. – Тонкий психологический ход, – с умным видом кивнул Дай. – Он же главврач психушки, – Каору посмотрел на друга как на идиота. – Ему положено быть таким. Дверь в бар распахнулась, в помещение зашел Тошимаса. – Ну как все прошло? – Ниикура похлопал товарища по плечу. Тошия молча опустился на стул и жестом попросил Дайске налить. Друзья терпеливо ждали ответа на вопрос, но пауза неприлично затягивалась. Дай внимательно посмотрел на сидящих напротив: Каору пилил взглядом подопечного и, казалось, что вот-вот отрежет от него пару кусочков; Тошимаса молча пил и смотрел в никуда. Его взгляд не выражал ничего: ни переживаний, ни интереса. Ничего. В глубине души Дайске надеялся, что это письмо поможет другу «проснуться», стать таким как раньше, но, похоже, надежда не оправдалась. – Это… – наконец-то заговорил Тошия, - то место, которое я больше никогда бы не хотел посещать. Каору усмехнулся и хотел было что-то сказать, но не успел. – Но… Дело довольно интересное. – Ты серьезно? – Ниикура был слегка удивлен. – Да, вполне. К тому же я уверен, что история получится просто отличной, – Тошимаса улыбнулся. - Только не вздумай отговаривать после того, как сам втянул меня в это. – Даже и не думал, – редактор криво улыбнулся. – Но будь осторожен. Хара молча кивнул и улыбнулся. Друзья пробыли в баре у Андо не больше часа и вскоре ушли, оставив его одного. Дайске налил себе воды и задумчиво опустился на стул. Он очень переживал за Тошимасу и не находил себе места, потому что не знал, как ему помочь. Тошия и раньше отчаивался, опускал руки, как и все люди, но он никогда не терял стремления и желания жить. Будущий писатель и Дай познакомились в старшей школе, когда их определили в один класс. Андо всегда был озорником: вечно опаздывал, засыпал на уроках, не готовился к занятиям и отвечал невпопад, но учителя прощали ему это. Мальчик обладал природным обаянием, некоторой детской наивностью и непосредственностью, перед которыми было невозможно устоять. На церемонию поступления он пришел с пирсингом и светлыми волосами, чем сразил многих девчонок и поразил будущих бунтарей. Дайске быстро набрал популярность и собрал компанию, в которой он был самым главным. Несмотря на свой авторитет, парень никогда не обижал слабых, не швырял портфели отличников в мусорку и не позволял делать этого своим подопечным. Но если кто-то из соседних школ начинал лезть к «его» ученикам, то он гордо со своей бандой вставал на защиту. Хара Тошимаса не примкнул к банде Дая. Хулиган не обращал на него особого внимания, пока не заметил, как парень отвечает на занятиях, на его речь, а в последствие на его оценки в классе и на экзамене. У учителей Хара был в любимчиках, да и поклонники у мальчика тоже были. Хоть он и выглядел равнодушным и отчужденным, если с ним заговаривали, он всегда расплывался в улыбке и активно поддерживал беседу. К нему всегда можно было обратиться с просьбой о помощи с домашней работой, и он никогда не отказывал. Дайске восхищался им. Он сам никогда не блистал в учебе, хотя и умел мастерски выкручиваться. Дай всегда думал, что быть таким, как он, проще простого. Нужно лишь правильно уметь махать кулаками и иметь подвешенный язык, а вот Тошимаса… Разве обычный школьник может быть таким умным? Андо очень хотел с ним подружиться, но стеснялся. О чем им разговаривать? О девчонках? Картах? Книгах, которые Дайске не читал? Все решил случай. Андо завалил очередной тест по литературе, из-за чего родители отказались покупать ему новую гитару. Единственным способом реабилитироваться было написать следующий тест на самый высокий балл! Но Дай был слишком… туп. «Где не помогают мозги – там помогают шпаргалки», – с этой вездесущей мыслью парень отправился в библиотеку. Спустя десять минут он набрал нужные книги и довольный выгрузил их на свободный, как ему казалось, стол. Устроившись поудобнее, Андо уже готов был делать шпаргалки, как услышал голос из-за спины. – Вообще-то это было мое место. Дайске обернулся. – О, Хара… Извини, я не знал… – хулиган смущенно отвел глаза. – Ничего. Тут хватит места и для двоих, – с невозмутимым видом Тошимаса сел напротив. – Готовишься к тестированию? – Ага! – Дай почесал затылок и заулыбался. – Решил вот оценки подтянуть... – Понятно... – одноклассник пристально посмотрел на стопку книг. – Но... – А? – Ты не те книги выбрал. Андо чуть со стула не упал. Как же не те? – У нас тест, конечно, по мифологии, но скандинавской, а не греческой. Дайске хотел провалиться под землю от стыда. Надо же быть таким идиотом, чтобы такое перепутать? Теперь Тошимаса будет смеяться над ним. – Давай я помогу тебе подготовиться? Боюсь, ты один не осилишь! – Хара тепло улыбнулся, и Дай принял его помощь. Бармен сидел на стуле и улыбался. Первая встреча с Тошией вызывала приятное чувство в груди. Тогда он еще не догадывался, что встретил лучшего друга на всю оставшуюся жизнь. Друга, которого он должен спасти. – Дайске-сан? Вы здесь? – в зале раздался женский голос. – А? Юуки-сан? – Андо очнулся от своих мыслей и воспоминаний. – Мне сказали, что Ниикура-сан у Вас, но, видимо, мы разминулись… Не сделаете мне кофе? – девушка лучезарно улыбнулась. – Конечно! *** Для Тошимасы неделя ожидания была подобна пытке: все эти дни он не знал куда себя деть. За это время он уже успел надоесть Даю и перебить посуду в его заведении, отполировать пол в собственной квартире и расставить книги в шкафу у Каору в алфавитном порядке, чем взбесил и редактора. Но чем ближе становился день Х, тем больше нервничал Тошия. К счастью или нет, но он никогда не писал биографичных историй, да и в последние два года не написал ни одного предложения. Вдобавок ко всему этому Тошимаса никогда не общался с душевнобольными. Но, несмотря на всю нервозность, было какое-то радостное и приятное чувство. Примерно такие же ощущения испытывает человек, когда встречает своего старого друга. В ночь перед поездкой Тошия так и не сомкнул глаз. Рассвет он встретил будучи на ногах с очередной сигаретой в зубах. На улицах Токио по очереди потухали уличные фонари, и с последним выключенным фонарем, каким только можно было увидеть из окна, исчезли все сомнения, касаемые предстоящей авантюры. Ближе к полудню автомобиль Тошимасы выехал на шоссе, ведущее к клинике. Впервые за последние года Тошия почувствовал себя по-настоящему счастливым. Он наконец-то почувствовал в себе силы, он наконец-то начал понемногу отпускать прошлое. Вопреки всеобщим советам со стороны Дая и Каору, Хара никогда не стремился стереть из памяти все неприятные воспоминания с женой и разводом. Нет никакого толка от прошлого, если вычеркивать из памяти все то, что причиняет тебе боль. Ты такой, какой ты есть, вместе со всеми своими душевными травмами, ранами, недостатками, изъянами. Размышления о вечном прервал звонок от Ниикуры: – Знаешь, у меня возникает чувство дежавю… – Готов поспорить на бутылку Kavalan Solist Vinho*, что ты не ложился спать. Как себя чувствуешь? – Гораздо лучше, чем на протяжении последних пару лет. Видимо, этот ответ обескуражил редактора, так как на пару секунд воцарилось молчание. – Рад это слышать, – Каору усмехнулся, – со спокойной совестью могу передать Даю, что наша пташка очнулась и упорхнула из родительского гнезда. Между прочим, этот горячий парень из Миэ хотел рвануть с тобой, и знал бы ты, каких нервов мне стоило его усмирить... – Я уже понял, что одной бутылкой не отделаюсь. – Конечно, нет. Сообщи мне, как закончишь. Каору, как обычно, не дождался ответа и отключился. Тошимаса посмотрел на часы и понял, что уже опаздывает. Он всегда был пунктуальным, в отличие от своих друзей, и ненавидел, когда опаздывает сам и не приходят вовремя другие. Чтобы не заставлять ждать его поклонника и докторов, пришлось превысить скорость. Тем не менее, Тошия опоздал. Прилично опоздал. Ворота клиники автоматически открылись, чем напомнили хищника, который поглощает идущую к нему добычу. Выйдя из машины, писатель не увидел того старичка-охранника, который встречал его в прошлый раз. Да и, судя по всему, в наблюдательном пункте его тоже не было. Дойти до клиники не составляло труда, ведь дорога была одна, но Тошимасу обещали встретить. Неужели его не дождались? – Кхм! Хара-сан, Вы опоздали. Тошия обернулся на голос. У тропы стоял молодой человек в белом халате. – Да, извините. Спасибо, что дождались. Мужчина молча развернулся и пошел в сторону больницы, а писатель поспешил за ним, надевая на ходу очки. С трудом, но Тошимаса вспомнил этого человека. Это был заместитель Укэ-сана, который провожал его в прошлый раз до стоянки. – Не могли бы Вы представиться? – Такашима Койю. – Вы же помощник Укэ-сана, я прав? – Заместитель. Доктор-номер-два оказался не очень разговорчивым. Тошия достал блокнот из сумки и на ходу сделал пару заметок. Весь остальной путь врач и писатель прошли молча. Такашима заговорил только тогда, когда они вошли в само здание лечебницы. – Укэ-сан просил показать Вам клинику и по возможности ответить на все Ваши вопросы, а также провести к К. У Койю был вид отсутствующего человека: чтобы он не делал, чтобы он не говорил, создавалось впечатление, будто он был далеко от вас, хотя его тело и находилось непосредственно рядом. – Наша клиника делится на четыре блока: А, В, С и D. Как Вам уже известно, у нас есть и второй этаж, некоторые называют блоком «Е». Там находятся кабинеты врачей, а также ординаторская. Пациенты могут посещать этаж только с разрешения врача и будучи под чутким надзором. – Разве Вы наблюдаете не за всеми пациентами? – Тошимаса сделал еще несколько пометок в блокноте. – Конечно, за всеми, – Такашима держался довольно высокомерно, – но мы не всегда приставляем санитаров к больным. К примеру, – Койю направился к выходу из холла, что находился слева, – в блоке «В», – доктор провел магнитным ключом по электронной панели и вошел в большое помещение, – находятся столовая, комната отдыха, библиотека и занимательная комната. Здесь пациенты не ходят, как они сами говорят, с конвоем. Естественно, санитары здесь есть, также все комнаты оснащены видеонаблюдением. – Если с библиотекой и столовой все понятно, то что за занимательная комната? – В ней пациенты занимаются различной деятельностью: лепкой, рисованием, некоторые клеят аппликации. – Разве не опасно им давать режущие предметы? Впервые Такашима рассмеялся. – Им дают уже все вырезанное, не переживайте. Они не смогут нанести вред себе или окружающим. К Койю подошли несколько пациентов, одним из которых оказался молодой парень лет семнадцати. Тошия, конечно, знал, что душевнобольные люди разного возраста, но он не ожидал увидеть такого юнца в этом заведении. У парня были длинные черные волосы, тонкие, немного девчачьи черты лица. Молодой человек что-то взволнованно говорил Такашиме и постоянно трогал свое лицо, как будто хотел удостовериться, что оно не переползло на другую часть тела. Доктор выслушал пациента с ничего не выражающим видом и что-то ответил. После его слов молодой мужчина кивнул и молча ушел. Разобравшись со всеми подопечными, врач вернулся к Тошимасе. – Удивительно… – Тошия поправил очки. – Такой молодой... – А уже сумасшедший? – Койю усмехнулся. – Но не будь душевнобольных, то у многих из нас не было бы работы. – Весьма цинично. – Как есть, – Такашима отмахнулся. – Сейчас я Вас провожу в комнату переговоров. Она находится в этом же блоке. Тошимаса молча шел за доктором, который производил довольно странное впечатление. Судя по всему, характер у него был далеко не такой приятный, как его внешность. Даже удивительно, что этот человек являлся заместителем того улыбчивого и приветливого Укэ-сана. Не зря говорят, что противоположности притягиваются. Может, это действительно так. Миновав очередной дверной проем, мужчины прошли по коридору и оказались у нужной двери. – Он уже внутри, Такашима-сан, – сказал санитар, больше похожий на якудзу. – Спасибо, Ямада, – Койю обернулся к писателю. – У вас есть полчаса. Санитар все это время будет находиться вместе с вами во избежание неприятностей. Сумку Вам придется оставить в камере хранения. – Хорошо, – писатель передал сумку Ямаде, оставшись с одним блокнотом и карандашом в руках. Санитар открыл дверь и зашел первым. – Удачи, – услышал Тошия за своей спиной. Казалось, что Такашима усмехается. В помещении было темно, лампа горела плохо, а из естественного освещения было только маленькое окно под потолком с решетками. Посередине комнаты стоял большой стол, с одной стороны за ним уже сидел человек. Ямада махнул рукой в сторону напротив стоящего стула. Тошимаса медленно подошел и сел, попутно разглядывая будущего собеседника: молодой парень с черными, ниспадающими до плеч волосами, которые закрывали большую часть лица, бледная кожа свидетельствовала о болезности человека. Молодой человек нервно тянул рукава своей белой кофты. – Ну что ж. Здравствуй, К. Как видишь, до меня дошло твое письмо, – Тошия старался говорить спокойно и сделать голос более мягким и, на удивление, у него получилось. – Меня… – голос парня был настолько тихим, что писатель еле расслышал. – Называйте меня Карма, – собеседник оторвался от разглядывания своих рук и посмотрел на Тошимасу. – Мне так больше нравится. У Кармы под глазами были фиолетовые синяки, как будто он не спал уже несколько ночей, а взгляд казался затравленным. – Хорошо, – Тошия улыбнулся. – С чего бы ты хотел начать беседу? – Я? – Карма удивился, а его щеки немного порозовели. – Извините, я немного смущаюсь. Давно не разговаривал с кем-то вот так. По-нормальному. – Надеюсь, что наши разговоры так и будут носить дружественный настрой. Мы же... – Тошия–сан! – К положил руки на стол и оперся, придвигаясь ближе к писателю. –О чем Вы думаете, когда пишите свои книги? Ямада, стоявший у двери, заметно напрягся. – Я... Ни о чем. Я живу в своей книге. Живу в мире, который выдумал сам. – Тогда Вы ненормальный. Так бы сказал Ютака, – Карма закивал и опустился обратно на стул. – Хотя он предпочитает слова покрасивее. – Неужели? – Именно. А если Вы с отклонением – хотя я считаю, что абсолютно нормальных людей нет, так как это просто невозможно, – то Вы сможете меня понять. – Надеюсь, что смогу. Итак, нам пора начинать. Чтобы ты хотел мне рассказать сегодня? – Они Вам дали полчаса, да? – Карма взглянул на Ямаду. Этот взгляд был переполнен ненавистью. – Знаете… – парень обнял колени, – мое детство было обычным, как и у всех остальных японских детей. Моя бабушка знала очень много сказок и легенд, которые и рассказывала мне перед сном. Ее рассказы отправляли меня в мир самураев, красивых принцесс, на неизведанные земли… Но моей самой любимой историей была про японского воина. Великий японский воин по имени Нобунага решил атаковать противника, хотя врагов было в десять раз больше. Он знал, что победит, но его солдаты сомневались. По дороге он остановился у синтоистской святыни и сказал своим людям: – После того, как я навещу святыню, я брошу монетку. Если выпадет орел – мы победим, если решка – проиграем. Судьба держит нас в руках. Нобунага вошел в святыню и молча помолился. Выйдя, он бросил монету. Выпал орел. Его солдаты так рвались в бой, что легко выиграли битву. – Никто не может изменить судьбу, – сказал ему слуга после битвы. – По-моему, слуга был до неприличия прав, – Карма усмехнулся и встал. – Время закончилось. Кстати. Почти всех санитаров у них зовут Ямада. Неужели Ютака их штампует? – парень рассмеялся. Санитар не оценил шутки и заломил руки юноши так, что его лицо скривилось от боли. – Ты у меня еще поболтаешь, – тихо прошипел в ухо Кармы Ямада, но Тошия все же услышал. Дверь открылась, за порогом стоял улыбающийся Койю. Проходя мимо доктора, Карма показал ему язык, отчего врач скривился. Тошимаса вышел последним. – Выглядите растерянным. Тошия посмотрел на Такашиму: у того был румянец на щеках и вполне себе довольный вид, не то что полчаса назад. – Я хотел бы побыстрее добраться до своей машины. Настроение у писателя резко упало. Он ожидал большего от встречи, а не какую-то глупую сказку. – Укэ-сан вернулся и дал мне новые поручения, так что я не смогу составить Вам компанию, извините. Вас проводит охранник – Одзи-сан. От довольной рожи Койю Тошию тошнило. Зам страдал перепадами настроения похлеще, чем любой психически больной. Такашима вывел писателя из коридора, где его уже ожидал охранник, сопровождавший автора при первом визите. – Здравствуйте, Тошия-сан, – старичок просиял. – Я так рад Вас видеть. Тошимаса и его проводник двинулись другой дорогой: они вышли через какую-то дверь и шли по лужайке. – Одзи-сан, как много у вас молодых в клинике? – О, я даже не знаю. Спроси об этом лучше Укэ-сана или Такашиму-куна, – старичок семенил впереди. – Но я видел одного сегодня. Такой с длинными волосами еще, – Тошия на себе показал длину волос обернувшемуся деду. – А-а-а... Это Йозабуро. Хороший мальчик, хороший, – охранник закивал, как бы подтверждая свои слова. – Только жалко его. Бедный, не понимает, что молодость не вечна. – Простите? Старичок отмахнулся – Не положено тебе это знать. Спустя пару минут эта странная компания добралась до стоянки. Охранник нажал на кнопку, которая находилась на стене сторожевого пункта, и ворота покорно открылись, выпуская посетителя. Одзи-сан стоял до тех пор, пока машина не скрылась из виду. Тошия мчался по трассе, погруженный в свои мысли. Больше всего его напрягал не столько Карма, сколько Такашима. Милое лицо, пухлые губы, стройное худое тело и светлая кожа. Все портил лишь отвратительный характер. Невозможно было понять, о чем думает Койю: его лицо не выражало никаких эмоций, кроме презрения, отвращения или щенячьей радости, которую довелось увидеть сегодня после посещения пациента. Исходя из того, как врач обращался с подопечными, можно с уверенностью сказать, что он их если не ненавидит, то презирает точно. Тошимаса недолюбливал таких людей. Тошия извлек из кармана пальто телефон и набрал номер Каору. – Да? – голос редактора был напряженным. – Я закончил, уже на пути в Токио. – Замечательно, – буркнул Ниикура. – Поторопись, – в трубке послышались странные звуки, – иначе я не справлюсь с Дайске. Нажрался в доску. – О боже… – простонал Тошимаса. – И будь осторожен. У нас дождь. Тошия остановился у бара друга. В окнах горел свет, но на двери висела написанная от руки табличка «ЗАКРЫТО». Писатель постучал в дверь и услышал звуки свалившихся стульев и топот ног. Дверь открыл Каору. – Добро пожаловать. Предпочитаете пьяного Андо или злого меня? – редактор пропустил друга. – Если честно, то я постарался бы избежать встречи с вами обоими в таком состоянии, – Тошимаса снял пальто и кинул его на вешалку. На единственном еще стоявшем стуле за столом сидело бренное тело, напоминающее Дайске. – Что на этот раз? Я думал, что ему хватает денег на гитары. Туловище за столом что-то простонало и безуспешно попыталось поднять голову. – Нажрался в сопли, – Каору закурил. – Если бы гитара. Наш бабник влюбился. – Достойный повод выпить. У меня аж что-то коленки затряслись, – Тошия поставил стул и сел на него. – Ты на машине, а значит, домой его везешь тоже ты. – Я так и знал, что ты намереваешься меня использовать. – Помилуй, мне на работу утром рано, разбираться с проблемами некоторых нерадивых авторов, – Ниикура пристально смотрел на Тошимасу. – Давай уже закинем это, – писатель указал на Дая, – в машину и избавимся от головной боли. – Согласен. Спустя полчаса мучений, боли и страданий, друзья смогли посадить Дайске в машину. – Ты уверен, что моя помощь тебе не потребуется? – Каору наклонился к опущенному водительскому стеклу. – Я справлюсь. Тошия посигналил и направился к квартире Андо. – Тотчи-и-и... Тотчи! – тело на заднем сидении истошно завопило. – Я здесь. В этот момент Тошимаса пожалел, что Дай проснулся. В школьное время Андо решил дать прозвище своему другу и ничего лучше, чем Тотчи, он не придумал. Под страхом смерти Дайске не называл так больше своего друга, но в пьяном состоянии… Будто он не мог вспомнить имя писателя. – Знаешь… – бармен икнул, – я встретил ПОТРЯСАЮЩУЮ женщину. Она мой идеал. – Да-да, – Тошия со скучающим видом слушал пьяного Дая. – Она мой идеал. Ты слушаешь?! МОЙ ИДЕАЛ! Ты бы тоже в нее влюбился, если бы получше узнал, но-о-о…. Но я тебе ее не отдам! Ни за что. Я искал ее всю свою жизнь. Начиная с детства, понимаешь? Тошимаса посмотрел в зеркало заднего вида. – Ничего ты не понимаешь, – отмахнулся Дай. – И кто же она? Бармен начинал обижаться, а это ничего хорошего не предвещало, но от одного вопроса друга, тот сразу засветился от радости. – Я знал. Знал, что ты слушаешь! Но ты ей только не интересуйся, хорошо? Она моя. Обещаешь на нее не смотреть? – Обещаю. – Это Юуки-сан, – Дайске расплылся в улыбке. Kavalan Solist Vinho* – тайваньский виски, на международной премии World Whiskies Awards 2015 («Лучший виски в мире») стал победителем в категории «Односолодовый виски».