«Так проходит слава мира...»

Перрье всегда гордилась тем, что не умеет привязываться. Сейчас же она давилась нервными смешками, стоя по коленки в распаханной могиле. Натруженные до мозоли руки сжимали красную пожарную лопатку, а прямо перед нею чернел обелиск, мраморный, дорогущий, подписанный золочёной вязью «Sic transit gloria mundi»*, которая блистала в свете луны и автомобильных фар. Никак постарался сам Уэйн, которого она посетила два часа назад, и с которым, она надеялась, больше никогда не пересечется... Брюс всегда верил в Готэм. Верил и сейчас ― город возродится из обгоревших руин, и жители его встанут с колен, чтобы выстроить новую жизнь. Снаряжение Бэтмена пришло в негодность, и Брюс надеялся, что оно долго теперь не понадобиться. Готэму нужен Брюс Уэйн… — Мистер Уэйн, у нас проникновение, — Альфред спустился в убежище одновременно с мисс Перрье, которая совершенно мокрая возвышалась на камне, только что преодолев водопад, скрывавший вход в пещеру. — Ты оставил меня подыхать, Уэйн! — Брюс лишь наградил разъяренную женщину кривой ухмылкой. Вид у неё был, словно это она вместо него самолично положила два батальона наёмников Лютера. — Отвали, Альфред! Я не убью эту летучую крысу, он мне должен! — Адель проигнорировала дворецкого, вооружённого электрошокером, и бесстрашно приблизилась вплотную к Брюсу. — Ты мне должен! Ты сдал меня этому психу! — Ты же понимаешь, так было нужно, Адель, — он примирительно улыбался, сложив руки на груди, но Перрье только больше закипала. — Я вижу, ты в порядке, к чему истерики? — Истерики?! Я чуть не сдохла, Уэйн! — Ну, хорошо, хорошо, — Брюс выбросил белый флаг. — За моральный ущерб я тебе доплачу сверху. Столько же. Идёт? — Нет! — она взвизгнула, и крик её эхом прокатился под сводами пещеры. — Не надо мне денег… Уэйн немало удивился, всплеснул руками и привалился к стене, демонстрируя крайнюю заинтересованность. — Брюс, неужели мы ничего не можем сделать? Ты видел это чудовище Франкенштейна? Если такое возможно, то неужели нет способа вернуть Супермена к жизни? — она просила, буквально молила его. Перрье никак это не шло. Она не сдавалась, не принимала компромиссов, действуя чётко и без ошибок, сейчас же Брюс наблюдал её отчаяние, впервые за всё то время, что он знал её. — О-о-о, внеземное обаяние Кента и на тебя возымело действие? — Уэйн усмехнулся, вспоминая сурового лейтенанта Инделл, которая пала жертвой чар Супермена, словно девчонка-стажёрка из соседней кофейни, которая ещё жизни не нюхала. Адель в ответ молчала, стиснув зубы, сверлила его взглядом полным дикого гнева, ещё минута, и вот-вот сорвётся врукопашную. Он заметил, что бедро её наспех было перевязано исполосованной футболкой, на шее виднелись синие следы пальцев, а на лице отметины ударов и засохшей крови. Перрье была ранена, но не затаилась на дне, как следовало бы поступить при её образе жизни, а ввалилась в его убежище, словно ураган, который снёс на своём пути полштата, а теперь стремительно терял силы. — Ладно, — Брюс сдался и бросил ей в руки пожарную лопатку. — Ты издеваешься?! ― инвентарь она поймала, разглядывала теперь его на вытянутой руке с примесью удивления и брезгливости. – Я знаю способ. Но если ты не поторопишься… На Уэйна обрушился поток ругательств, за бешеной злобой Перрье не заметила его ухмылку, немедля исчезнув из владений Бэтмена тем же путём, каким и явилась. — Вы не слишком ей доверяете, мистер Уэйн? ― дворецкий аккуратно отложил электрошокер, остановился за спиной Брюса, вглядываясь в потоки воды и мельчайших радужных брызг. — Напротив, я что-то размяк. Ведь она как-то оказалась здесь? — об убежище знало слишком мало живых людей, ей он не говорил о нём и экскурсий по замку не проводил, но всё же вычислила, зараза, нашла! — Но она ведь едет на кладбище?! ― Брюс отправился к лифту, оставив Альфреда наедине с зависшем в воздухе вопросом, с немым укором на совсем уже старческом лице, однако, всё ещё преисполненном достоинства. — Что ж, свежий лесной воздух еще никому не повредил… ― створки лифта закрыли улыбающееся, нахальное лицо рыцаря Готэма, Альфред лишь покачал головой и глубоко вздохнул. Когда лопатка звонко ударилась о крышку гроба, сверкнула молния, а следом ударил гром, словно камерный оркестр сил природы вдруг решил озвучить кульминацию дурной оперы, разыгравшейся под сводами клёнов и каменных могил. На лицо Адель упала капля дождя. ― Чёрт, ну как же?! ― выругалась она, дёрнула для верности верёвку, которой привязала себя к ближайшему дереву, проверив её крепость, увязнуть в грязи в обнимку с мёртвым телом ей совершенно не улыбалось. Адель подцепила острием крышку... Пусто. Она дважды смежила веки, проморгалась, дождь, наконец, хлынул, как из ведра, залил яму грязью ей по самую щиколотку, Адель бросила лопату в пустой гроб, обитый сине-красными цветами, и расхохоталась. Громкое, зловещее среди чёрных, молчаливых обелисков, сумасшедшее в своей неуместности эхо разлетелось во все стороны, Перрье плюхнулась на откинутую крышку и взглянула на небо, тёмное, затянутое тучами так, что не видно было звёзд, враждебных, далёких, наполненных неизведанной жизнью. Фарс удался ― Брюс мог смело раскланиваться себе перед зеркалом и аплодировать, а Перрье за дурманом охвативших её чувств совсем забыла, что герои Готэма не умирают.