Нечисть. Сайд-стори

- Костя… Взгляд такой, словно машина его, сам за рулём, подвозит на банкет несовершеннолетнюю дочь. Ужасно смешно. Смертный да и только. - Послушай, я знаю, что у тебя хорошие и нормальные отношения со всеми, кто будет там. Но работа, это одно. Жизнь, это другое. И люди эти могут сколько угодно улыбаться, но там они совсем другие… - Глеб, мне не 10 лет… - Нет, - твёрдо сжимает руку всё ещё лежащую на руле. – Просто не отходи от меня далеко, не ешь ничего и не пей не из моих рук. И… - ему страшно тяжело говорить это. Человеку, не раз и не два посылавшему наркологов так далеко, что они не возвращались годами. – Не дай мне напиться. Обречённо кивнув, он тянется за поцелуем. Тёплые мягкие, тонкие губы коротко отзываются на ласку. Но тратить много времени на поцелуи нельзя. Там, в большом банкетном зале, снятом милым, добрым, давно знакомым музыкантом по случаю своего Дня рождения, ждут люди. Вампиры, оборотни, инкубы, ведьмы… - Настоящий шабаш, - шепчет, поправляя шляпу, Глеб. Костя улыбается. Выходит дружелюбно. Виновник торжества бросается к вновь прибывшим. У него большие, очень красивые глаза цвета Австралийского неба, длинные прямые тонкие волосы со следами солнечных ожогов и неправильного ухода. Он здорово располнел за последние годы. Но остались длиннющие тонкие пальцы, тонкий острый нос, узкое лицо и острый язык. Маленький шрам от неудачного прокола под губой уже почти затянулся. Он само солнце, сама воплощённая радость. И тем удивительнее, что он – один из старейших в России вампиров. - Глеб, Костя! Наконец-то! Шура повис на гостях, обдавая их сильным запахом алкоголя. Напряжённость спала, и всё встало на свои места. Глеб крепко прижал к себе друга. Костя похлопал именинника по плечу. - С Днём рождения, дорогой… У нас сейчас денег – пшик, да ещё на запись сейчас дико потратиться придётся: Снейк в Америку тащит. Так что, держи, - Глеб протянул небольшую коробочку. – Покормишь нищих товарищей, расскажу, что это. Из толпы вынырнул крепкий инкуб. Сине-зелёные глаза пробежались по вновь прибывшим. Яркие губы растянулись, обнажая ровные зубы, в хищной улыбке. - Какие люди в Голливуде! Приветствую! Здравствуй, Костя, как всегда, очень рад видеть! - Здравствуй, Лёв! Очень взаимно! Банкетный зал, фуршет. Забавное зрелище. Помещение не особо большое. С две небольшие квартиры, наверно, вроде тех, в которых жили многие рокеры до великого раскола несколько лет тому назад, когда одни получили всё, отдав душу, а другие остались на бобах. И тех – съёмных. Народу не слишком много. В углу, за столом сидит пугающе красивый оборотень с тёплыми карими глазами. На его присутствие настоял Лев. Глеб безусловно не обратит на него никакого внимания. Но у обоих будут пробегать по спине холодок каждый раз, когда они окажутся рядом. На подоконник присела ведьма-перевёртыш. Чёрные дреды перемежаются с белыми и синими. Высоченная платформа едва может приблизить её по росту хотя бы к имениннику. Ядерно-синий коктейль у неё в руках и сварочные очки на лбу возвращают в памяти к недавней совместной работе. Вампиру видны чёрные вороньи перья в её волосах. А ещё её страшно хочется обнять. В другом конце изучает бутылки с алкоголем ещё один оборотень. Высокий, тяжёлый, с длинными пальцами. Ему смертельно не подходит костюм, в который его запихнула супруга. Не нужно читать мысли, чтобы понять, что больше всего он хочет содрать к чёрту широкий чёрный галстук. А на его высоких скулах проступают полосы енотовой маски. Вроде бы всё. Больше знакомых нет. А впрочем, как же? Именинник бросается к дверям и радостно обнимает запоздавших гостей. С мягкой улыбкой, одной на двоих, колдун и оборотень спешат к одногруппникам. - Ну и зачем ты хвост сделал? – Глеб осторожно коснулся уже бледнеющих порезов у Валеры на лице. - Ты думаешь, кто-нибудь обратит внимание? – Аркадин отстранился, потёр глаза. – Или я не скажу, если спросят, что это меня Никонов в полнолуние располосовал? - А кто просил с ним всю ночь сидеть? - Ты! Валера широко улыбнулся, сдул непослушный волосок со лба и ушёл вглубь зала – дегустировать угощения. Рядом снова материализовались Би-2. Снова длинные речи, выяснения, как дела/какие планы. Пока Глеб объяснял, что именно подарил Шуре, Костя и не заметил, как Лёва аккуратно взял его под руку, оттеснил в сторону, всунул в руки стакан с виски. От запаха дорого алкоголя вспомнился недавний творческий вечер. Тот самый, когда были съёмки. Тогда на сцену нести виски не разрешили. Выпили немного за сценой. Немного нервно обнялись в гримёрке. Он всё ещё дичился. Он всё ещё стеснялся их отношений, когда хоть кто-то мог видеть. И этот поцелуй короткий, холодный, остро бесчувственный. И в тоже время, огненный. «Не бойся, всё будет хорошо!» - говорит он, сжимая чудовищно сильными пальцами плечи. – «Посмотри на меня, Костя, я боюсь. А ты не бойся!»… - Удивительный ты человек, Костя, - Лёва улыбнулся. Рядом нет уже даже Линды. Незнакомые, серьёзные люди. Совсем близко – Вадик. Где-то в пределах слышимости – Князь. Больше никого. – После всего продолжать быть верным, тянуть и терпеть такого человека как Глеб. - Что его терпеть? Он хороший, просто это мало, кто знает. Мало, кто видит его настоящего… Алкоголь на таких мероприятиях пьётся легко и незаметно. Официальная часть ещё не начиналась, народ наедался и напивался перед капустником. Почему так – чёрт знает. И вот, ещё второй стакан, третий. Из рук Лёвы. Но Лёва – парень Шуры, а Шура – близкий друг Глеба. Наверно, не считается. Или как? Не важно. Голову ведёт. Очки становятся невыносимо тяжёлыми. Но, если их снять, рискуешь уже потерять равновесие. И зачем только отошёл от Глеба так далеко? Он же просил… Он же… - Но ты же не родился вампиром, верно? Широкая сильная ладонь скользит вдоль спины. Приятно и противно одновременно. Обнимает за талию. Некрепко. Но чувствуется сквозь пиджак знакомое чёрное с алой короной тепло. Слышно совсем рядом чужое сердце. Он невысокий, но такой крепкий и мощный, что кажется просто огромным. И точно, очень сильным. - Никто не рождается вампиром… Язык уже заплетается. Во имя всего святого, зачем отошёл от Глеба? Есть только надежда, что Шура не даст ему напиться. Он сам не любит нажираться и превосходно умеет задавать норму… - И, тем не менее, - Лёва улыбается своим каким-то мыслям - как всегда. – Ты же не был при жизни человеком? Почему пошёл на этот шаг? Костя недоуменно хлопает ресницами. Откуда он знает? Это закрытая информация. Закрытая ото всех кроме… Да и там… - Он эльфом был, - неожиданно доносится сбоку. Это не выдержавший напора повышенной дозы крепкого алкоголя оборотень. Запоздало удивиться, до чего красивый у него голос. И перепугаться до смерти, что он сейчас разболтает то, что было известно лишь шестерым оборотням и одному Контролёру, задействованным в тогдашнем расследовании. И даже будучи одного роста, не совладаешь с ним. - Это он Дадашева убил. Помните, знахарь такой был. А Дадашев этот – наёмник правительственный. Он Сашку Козлова грохнул. - Заткнись, ты, пьяная свинья! Аркадин, маленький и хрупкий, выглядит рядом с Князем как капуцин рядом с гориллой. Но в огромных карих глазах столько силы, что может, кажется, остановить и локомотив. - Кто тебя просил пасть открывать!? – ярко-жёлтое пламя его ауры поднимается почти до потолка, обжигает всех, кто стоит рядом. Что происходит дальше – неизвестно. Потому что всё, что хочешь – сбежать. Спотыкаясь, сбежать куда глаза глядят. Чувствуя, как вспухают на боку следы от когтей пытавшегося остановить инкуба. Как по щекам текут слёзы… Металлические ступени бросаются в ноги. Колени больно. Наверно, останутся синяки. Бежать. Наверх. Задыхаясь… От обжигающе холодного воздуха внутри сворачивается спираль. Желудок болезненно сжимается. Рот наполняется кислой слюной… По щекам текут слёзы. Как он мог посметь? Тайна. Большая тайна, страшная… То, что не должен был знать никто. Особенно Глеб… Когда на плечи сжавшегося в комок в углу крыши Кости ложится собственная куртка, тело дёргает и сводит. Сразу становится тепло. По щекам по новой начинают потоком течь слёзы. Глеб садится напротив. Коленками узких старых чёрных джинсов прямо в страшную грязь, царящую здесь, на крыше. Подметая пыль и мусор полами короткого пальто. Надевает на нос Кости упавшие очки, дует в лицо, вытирает кожаными митинками слёзы. - Как ты? – очень тихий и мягкий тёплый голос. Практически трезвый. - Меня вырвало… Костя всхлипывает, вытирает слёзы и нос рукавом пиджака, поправляет очки, натягивает куртку. - Зато протрезвел немного. Скажи мне, то, что сказал Андрей, это правда? - Да… Они все четверо были в курсе… Но не всё. Есть то, что знаем только мы – «Мир огня»… Они познакомились накануне Нового 1998го года. Три оборотня и альва. Группу создали не сразу. Игрались в рок-проект, меняли состав, пробовали друг друга на зуб. До 2001го года метались бессистемно, искали себя. А потом произошло то, что выбило почву из-под ног у всех, кто был связан с роком. Это было убийство. Убийство одного из самых влиятельных вампиров Отечества. Именно тогда родился план. Именно тогда окончательно сформировался костяк. Три серых волка – Родион, Юра и Рома. И эльф-альва – Константин. Самая странная компания, которую можно было придумать. И они отправились на охоту. Это был невысокий, плотный чеченец. Именно такой, каким его можно представить. Он сделал самую большую и последнюю в его жизни ошибку – бросился, на ходу набирая номер телефона, в лес. Он не знал, что помимо красиво парня в очках с пистолетом и волком на коротком поводке его уже ждут в зарослях их друзья. Влетев в дерево, он прижал дрожащими руками к уху трубку. Как будто это могло бы его спасти. - Шеф! Они меня убьют! Они меня окружили! - Идиот! Я же говорил никогда мне не звонить! Выкручивайся сам! Пуля выбивает телефон из рук. - Идиот! – истошно орёт Саид. – Ты же Светлый! Ты же против своих идёшь! Ты ничего не понимаешь! Юный альва плохо видит не только в темноте. Но смело снимает с волка ошейник. - Фас! - произносит он тихим низким голосом. – Только не убивайте его. Он мой. Он скатился в овраг, споткнувшись через 10 минут. С трёх сторон его окружили волки. С четвёртой, держа наизготовку пистолет, подошёл тот самый парень. Рыжий эльф – альва. Русский, примерно 300 лет. Выглядит на двадцать с небольшим. Глаза синие, серьёзно травмированы, но стреляет отменно. Наверно, на слух. - Придурок! Тёмные – нечестивые, они не должны жить! Тёмные всегда против. Тёмные всегда недовольны существующим строем. Тёмных надо уничтожать. Костя слышал это и раньше. Но не от того, что остановил сердце того, кто был так дорог… не только Глебу – всей стране. Паззл сложился. Мир пошатнулся под ногами. Он опустил на траву пистолет. Скинул куртку, закатал рукава. Короткий мачете перекачивал с пояса в руки. - Тебя простят! – орёт Саид, пытаясь подняться. Юра за его спиной шагает вперёд и грозно рычит. – Только отрекись и помоги мне уничтожить этих Тёмных! Нашу страну ждёт свет! Но Тёмные – наши враги. А вампиры – мусор… А!!! Несколькими сильными ударами ногами Костя переворачивает Саида на живот. Его светлая магия не действует против эльфа. Он уступает ему физически… Костя оттягивает густые чёрные волосы, встав коленкой между лопаток. Это дико больно. Особенно, когда к горлу приближается страшно острое широкое лезвие. - Имя заказчика. Быстро. - Они не могут даже любить! Они пропагандируют нам экстремизм, смерть, гейство, суицид! Они все ублюдки! Ещё один болезненный рывок. Волоски лопаются в длинных холодных пальцах. Саид чувствует дикую боль во всех частях тела. И дикий страх за свою жизнь, когда подошедший чуть ближе других Родион – тот, на котором был ошейник, - сглатывает слюну и начинает дышать ртом, вывалив длинный алый язык. - Имя заказчика, - медленнее, наклонившись к самому уху и перенеся весь свой немалый вес на впившуюся в позвоночник коленку, повторяет Костя. И вдруг он понимает, что смерть неизбежна. Он перережет ему глотку, а тело оставит на съедение обезумившим от голода и ярости друзьям-оборотням. Он сошёл с ума. Он невменяем. А, значит, он может знать правду… - Ты опоздал, - Саид воззвал мысленно к Аллаху в предсмертной молитве. – Он уже у власти. Ветер неприятно холодит мокрые от слёз глаза, треплет жёсткие от высохшего пота волосы. Дым сигарет растворяется в ночной мгле. Ветер продувает расстёгнутое пальто, обнимая хрупкое тело. Охлаждая раздразненное, ноющее сердце. - Я отрезал ему голову и отдал Эдмунду в обмен на Тёмный Дар… - закончил Костя. - И только после этого пришёл в РокЛаб? - Да. Я не хотел, чтобы кто-то из вас знал что-то о том, что мы сделали. Я хотел, чтобы ты полюбил меня, а не был благодарен за месть. Или, что хуже, зол… Там внизу Шура сказал, что он плохо выглядит. Больным и потерянным. Возможно, скоро придётся разыгрывать спектакль для всей страны и ещё тысяч человек из других. Уступать дорогу. Уходить, исчезнуть… Там внизу было тепло и спокойно. Пока кто-то не выдал Тайну, которой он никогда не хотел бы знать. Как будет теперь воспринято любое слово? И не стоит ли расстаться теперь потому, что, оказывается, этот придурок… Но сделал бы он это, если бы не любил. Не держался бы так долго в стороне, если бы не понимал, что творится на сердце. Даже лучше, чем сам его хозяин… И теперь, пожалуй, будет повод жить. Как находил именно он каждый раз этот повод. После того, как не стало самой честной в мире женщины. После того, как запретили клип. После того, как освистали в соц.сетях. После того, как предал самый близкий… Шаг назад. Шаг за шагом туда, где в осенней прокуренной студии, в повышенной влажности, от которой волосы пушатся ещё больше обычного, а табак пахнет потом, встретились в полумгле глаза почти новорождённого вампира, отдавшего свою жизнь за счастье любимого и пронесшего через всю свою жизнь память о нём древнего инкуба. Эта точка отсчёта – самая верная. Эта точка отсчёта – одна для двоих. - Ты выиграл, - Глеб улыбается, напялив на Костю свою шляпу, подойдя почти вплотную. – Я действительно полюбил тебя, - и добавляет серьёзно, снова опустившись напротив на колени, взяв за руки, прижав грязные, с содранными о ступеньки ногтями к губам: - Спасибо за Сашу. Я думаю, он рад за нас и благодарен тебе… Внизу – разгром. Несколько столов переломаны. Алкоголь разлит. Тарелки перебиты. Линда сидит на подоконнике, подобрав ноги под себя, и смотрит в ужасе и шоке, как Лиза и Ася прикладывают лёд к разбитой скуле Князя, в то время как Дима и Шура суетятся вокруг бесчувственного Валеры. - За дело получили, - глухо комментирует Глеб, набирая номер врача, который несколько лет назад занимался его переломом, - оба. Закатив глаза, Костя берёт со стола бутылку воды, выливает её на лицо гитариста. Садится на пол, слизывает кровь с разбитой губы, гладит по растрепавшимся кудрявым волосам и следам от когтистой лапы оборотня-рыси, друга семьи. А, когда Валера приходит в себя, наклонившись к уху, тихо шепчет: - Спасибо…