all these moments will be lost in time

Тень для Лавеллан — не более, чем сон, хотя до такой степени реальный, что она мелко дрожит от холода и щурит глаза из-за яркого солнца, отражающегося от снега и слепящего еще сильнее. Солас смотрит на юную эльфийку и думает о том, что кровь долийцев стала слишком прозрачной, раз даже Первая не может отличить реальность от сна. — Почему именно Убежище? — хмурится Эллана, начинающая что-то подозревать о нереальности происходящего, но не говорящая о своих подозрениях открыто. Отступник только пожимает плечами. — Мне казалось, что ты уже успела привыкнуть к этому месту. Разве нет? — маг смотрит на разрыв в ненастоящем небе и старается скрыть своё недовольство. Солас думает о том, что будь сейчас в его руках сила, подобная той, что открыла эти многочисленные разрывы в Завесе, то он бы не стала тратить её столь глупо и необдуманно. Впрочем, в том, что эта сила оказалась не в тех руках, была именно его вина — Почти всякий раз перед сном я пытаюсь представить, что бы произошло, если бы я не получила эту метку на руке и кучу ответственности вместе с ней, — голос Лавеллан слишком тихий. Такие бывают у целителей или монахинь, но не у воина, которого хотят слепить из этого эльфа. — Это слишком просто, da'len: твоему клану понадобилась бы другая Первая, — серьёзно отвечает отступник. — Никто так и не понял, что именно с тобой произошло в Тени и как тебе удалось выжить. Боюсь, что нам так и не удастся это выяснить. А жаль. Если бы тебе удалось вспомнить хоть что-то, это могло бы стать очень ценной информацией. Лавеллан хмурится и отводит взгляд в сторону. — Я говорила не об этом, — она качает головой и смотрит на свою ладонь, на которой тихо горит метка. — Я могу закрывать разрывы только из-за нелепой случайности. А если бы никто не получил такой «дар»? Неужели больше нет никакой возможности не давать демонам выбираться наружу? Солас смотрит на это юное создание, которое предполагает самый худший из всех возможных вариантов, которые он сам успел рассмотреть, едва увидел взрыв. — Могу только радоваться тому, что нам не пришлось увидеть мир в таком варианте, — он осторожно берет руку Вестницы в свои и поворачивает ладонью вверх. — Эта метка, кто бы не дал её тебе, — наше уникальное орудие в борьбе с тем, что лезет из разрывов. И ты тоже уникальна. Солас завороженно смотрит на иллюзию той силы, которой обладает сейчас Лавеллан. Знала бы Эллана, как опасно бродить в Тени вместе с тем, кто рассказывает необыкновенные истории о событиях прошлого, оставивших свой отпечаток в воспоминаниях Мира. — Ты осталась жива после того, как эта сила решила стать частью тебя. Это многое значит. Светлые глаза отступника смотрят на удивление тепло. Скрывают настойчивое желание насильно отобрать и вернуть своё. Юная Эллана этого даже не чувствует. Только скромно улыбается. А затем неловко целует эльфа, еле касаясь обветреными губами его губ. — Спасибо, что веришь в меня, — произносит она тихо, опуская глаза. Щеки Вестницы порозовели, а сама Лавеллан пытается освободить свою ладонь от цепких пальцев Соласа. Она пытается отстраниться, но эльф только качает головой и с легкой улыбкой притягивает Вестницу к себе. Он думает о том, что они оба еще успеют пожалеть о том, что происходит сейчас.