Между строк

— Семпай… — Горячее дыхание обдало затылок, а бесстыжие руки уже забирались под рубашку. — Я хочу Вас, семпай… У нас этого не было уже несколько дней! — И если руки не уберешь, вообще никогда не будет! — взвизгнул Тацуми, вырываясь из объятий парня. — Не хочу остаток дня ходить с болью в заднице! — Но Вы хотите? — нахальные пальцы забрались в штаны, оглаживая уже наливающуюся кровью плоть. — Нет… ах-х… Предательская слабость в ногах, и Соичи непроизвольно прижимается спиной к Моринаге, откидывая голову ему на плечо. — Не хочу… чтобы ты… там… — Давайте тогда немножко по-другому, — хриплый голос бывшего кохая заставил испуганно сжаться, а ощущение языка, прочертившего влажную дорожку от уха до ключицы, отдалось волной мурашек по спине. Потянув семпая за собой, Тецухиро сел на диван. — Семпай, сядьте мне на колени… — попросил он мгновенно покрасневшего Тацуми. — С-совсем сбрендил?! — отшатнулся тот. — Пожалуйста, семпай, — тон голоса сменился на умоляющий, а зеленые глаза наполнились такой болью, что тщательно выстроенная стена гнева дала трещину, и Соичи, выругавшись, примостился на колени Моринаги. — Не так, семпай, — прошептал парень, оценив позу, в которой они теперь находились — Тацуми сел, повернувшись боком к Тецухиро и свесив крепко стиснутые ноги. — Чего?! — Вот так… — и властные руки мигом перехватили возмущенного такой наглостью Соичи, буквально силой заставив последнего принять позу «наездника». — Ты что себе позволяешь, ублюдок?! — завопил семпай в попытке слезть с парня — он помнил, когда они в первый и последний раз занимались сексом в таком положении, и это было весьма неудобно — ведь приходилось самому двигаться, а значит, проявлять инициативу, на которую сегодня мужчину не особо тянуло. — Я не хочу так! — Как я понял, Вы просили сегодня без проникновения, я прав? — А без извращений никак?! — Никак, семпай, я уже очень возбужден… — ответил Моринага, приспуская штаны Тацуми и расстегивая ширинку на своих джинсах. — Что ты делаешь… скотина… — еле брыкался Соичи, когда Тецухиро извлек из кармана тюбик со смазкой. — Увидите… — и нежно, словно отвлекая, поцеловал пересохшие губы семпая. Выдавив немного лубриканта на свою ладонь, Мори распределили его по пальцам. Запечатлев ещё один мягкий поцелуй на губах аспиранта, обхватил оба их члена, задавая мучительно-медленный ритм. — Что ты… ах-х… — Соичи мелко задрожал от не испытываемых ранее ощущений. — Это… — Вам нравится? — улыбнулся Моринага, закусив губу и чуть ускоряя движения вверх-вниз. — Мне не… нгх… нет… — простонал Тацуми, непроизвольно подаваясь бедрами навстречу ласкающей руке. Это было непривычно, но (тут мужчина не смог себя до конца обмануть) чертовски приятно. Удовольствие проникало в каждую клетку, заставляя сердце учащенно биться, а дыхание срываться на сладкие, полные вожделения стоны. — Люблю… Вас… — сбивчиво шепчет Тецухиро, рваными движениями надрачивая пульсирующую плоть. Обхватив парня за шею, Соичи впился в его губы поцелуем, сам не понимая, что он творит. Просто сейчас ему было так хорошо, что все рациональные мысли и доводы потонули в огне, сжигающем изнутри, в яростных, но не лишенных нежности движениях его руки, в диких, безумных вскриках. — М-мори… я… ах-х… — с протяжным громким стоном, аспирант излился в ладонь Тецухиро, чувствуя одновременную разрядку Моринаги. Едва переводя дыхание, парень обнял Соичи, уткнувшись носом в его ключицу. Просидев так несколько долгих мгновений, Тацуми дернулся, как от разряда током, и высвободился из горячих объятий бывшего кохая. Прошипев «Извращенец!», рванул в душ, чтобы смыть «следы страсти». Улыбнувшись своим мыслям, Тецу встал с дивана. Подойдя к ванной, произнес: — Семпай, у меня есть идея на вечер, — за дверью что-то оглушительно грохнуло, послышался стук, будто на пол посыпались пластиковые бутыли (очевидно, семпай от страха слишком сильно хлопнул шкафчиком). — Это не то, о чем Вы подумали! — У тебя одно на уме! — рявкнул Со, открывая воду. — Просто Вы так меня поцеловали, будто… — Осекся. — Семпай, давайте устроим сегодня «ночь откровений»? — Что?! — взвизгнули сквозь шум душа. — После душа я всё объясню, — не сдавался Моринага, гладя прохладную поверхность двери. — Просто ночь и пара-тройка искренних слов на маленьких листочках… Шорох воды смолк, дверь открылась, являя взору зеленых глаз завернувшегося в полотенце семпая. — Ладно, — сверкнул карими глазами на изумленно уставившегося парня. — Но больше никаких непотребств, понял? Не веря своему счастью, Тецу чмокнул мигом покрасневшего Тацуми в щёку и вскочил в ванную, пока опомнившийся «демон» не накатил ему «по первое число».