I finally found you, my missing puzzle piece

Трейси все ещё болталась с мальчиками, и Найл становился всё ближе к ней, в то время как Зейн чувствовал себя третьим лишним и отдаленным. Однажды, когда мальчики разговаривали по телефону, Найл сказал Зейну, что должен повесить трубку, так как Трейси пообещала позвонить ему в девять. Или когда Зейн не мог вставить ни одного слова в болтовню Найла о Трейси. Позже все увидели Трейси и Найла на детской площадке, держащимися за руки на качелях. И Зейн был не первый, кто узнал об этом. Ему сказал Гарри, думая, что тот уже в курсе. Хотя, Зейну следовало бы догадаться самому. И, несмотря на боль, которая застряла глубоко внутри Зейна, он выслушивал своего друга, когда тот говорил о девочке так часто, будто сошел с ума от неё. Через три недели после начала «отношений», Найл принес гитару в школу и начал петь на площадке Maroon 5 - She Will Be Loved. Трейси была смущена, потому что Найл сделал это прямо перед мальчиком Билли, который ей нравился больше, чем Найл. — Как ей может нравиться другой парень? — сопел Найл, обнимая Зейна в спортивном зале, в котором никого не было. — Я был её бойфрендом. — Она глупая, — сказал Зейн, решив заодно немного побаловать себя, говоря про неё такое. — Билли ест йогурт через соломинку. И она будет иметь с этим дело. Найл громко засмеялся, и положил голову на плечо Зейна. — Она мне правда нравилась, Зейн, — сказал мальчик. — Я знаю, Найлер, — ответил он. ~ ~ ~ Когда мальчикам исполнилось тринадцать, и они пошли в среднюю школу, они выучили один очень важный урок. Вы не должны обнимать своих лучших друзей посередине коридора, тем более, если вы оба – парни. Потому что, видимо, ученики средних классов не обнимаются с другими мальчиками. А если вы это делаете, то вас назовут геем. И Зейн действительно хотел записаться на прием к директору, чтобы сказать, что нужно что-то делать с тем, что его называли «педиком» на глазах у остальных. Зейн действительно не знал, что означает это слово, но это было что-то плохое, потому что ученики ахнули, когда услышали это и начали перешептываться друг с другом. Когда он вернулся домой, то спросил у мамы, что означает «педик», и она немного напряглась и объяснила, что это было очень грубое слово, которое означает мальчика, который любит других мальчиков. До этого момента, Зейн с этим не сталкивался. Конечно, ему было всего тринадцать, и он никогда не нуждался в таких объяснениях. — Почему есть такие слова о мальчиках, которые любят других мальчиков, но нет таких же грубых слов о мальчиках, которые любят девочек? — спросил Зейн. — Потому что многие люди считают, что любить человека своего же пола – неправильно. Противные, ненавистные люди, — ответила Триша. — Ты относишься к таким людям? — спросил Зейн, немного нервничая, на что его мама улыбнулась. — Нет, дорогой, — сказала она. — По крайней мере, мы с твоим отцом не относимся к таким людям. Но ненавистников больше. Многое исходит из религии, в которой говорится, что гомосексуализм – это неправильно, — она не сказала Зейну, что в его религии такое присутствует. — Почему они думают, что это неправильно? — спросил мальчик. — Я не знаю, дорогой, — призналась Триша. — Но многие люди недовольны из-за этого. Зейн затих на некоторое время. — Я должен перестать обнимать Найла? Триша, заметно погрустнев, не ответила на этот вопрос. Ей не нравился мир, где её сын не может обнимать своего лучшего друга без осуждения. — Нет, Зейн, — сказала, наконец, женщина. — Никогда не переставай обнимать Найла или кого-то другого, только потому, что это неправильно. Но.., — она остановилась, — тебе будет легче, если ты будешь обнимать его не у всех на глазах. Зейн понимающе кивнул. Он не хотел обнимать кого-то, кроме Найла. ~ ~ ~ Найл был очень ласковым мальчиком по натуре, но когда Зейн завернул его в свои объятия, тот отстранился. Он не разговаривал с Зейном оставшуюся часть дня, но когда, внезапно заговорил, то Зейн понял, что его друг был на него зол. — Один и тот же парень называет нас одинаково, а теперь ты хочешь, чтобы я смущался, поэтому меня обнимаешь? — огрызнулся Найл, когда они шли из школы домой. — Нет! — сказал Зейн. — Нет, просто... Тебе разве не наплевать, как тебя называют другие? Зачем нам всё это? Найл, казалось, был не согласен. — Меня не волнует, как нас называют! Я был твоим лучшим другом дольше, чем они все знают нас. Так почему же мы должны менять свои привычки ради людей, которых даже не знаем? — Зейн знал, что ответил правильно, но Найл молчал. Он просто ушел в сторону остановки, оставляя своего расстроенного друга одного. Вечером того же дня, когда Зейн слушал музыку, чтобы отвлечься от всего, ему позвонил Найл. — Я разговаривал с мамой, — устало сказал он. — Она сказала, что ты в какой-то степени был прав. — Тогда почему я не чувствую свою правоту? — Зейн начал ворчать. — Но ты прав, — ответил Найл. — Но почему тогда нас высмеивают? Зейн хмыкнул в ответ. — Просто... Это не справедливо, знаешь? — сказал он. — Почему люди так относятся к тем, кто делает не то, что они привыкли видеть? Почему мы должны меняться из-за них? — Если они не собираются становиться личностями, то мы должны это сделать, — сказал Зейн, глядя в потолок. — Но, это не потому, что я стесняюсь тебя. Ты мой лучший друг и я не хочу, чтобы ты подумал, что... — Нет, я не думал так, — ответил Найл. — Я просто, кажется, схожу с ума. — Это нормально, — ответил Зейн. — Люблю тебя, друг. — Я тоже тебя люблю. И на следующий день они пошли в школу, держа руки при себе, хотя мальчики по-прежнему были неразделимыми. И это помогало. ~ ~ ~ Довольно скоро Найл и Зейн забыли об этом инциденте, особенно, когда их одноклассница начала ловить на себе взгляд Найла. Её звали Шер, и она была веселой, храброй, энергичной, громкой, милой, в общем, женской версией Найла. Она очень любила музыку, почти так же сильно, как Найл и Зейн. И эти трое всегда громко распевали песни, когда отдыхали вместе на переменах. Она играла в футбол на площадке вместе с мальчиками, болтала обо всём на свете, пыталась выглядеть как лакомый кусочек или как милая леди. Зейну она нравилась, потому что она напоминала ему своего лучшего друга, так что они быстро поладили. А потом Найл сказал ему по секрету, что собирается позвать гулять Шер. Но он не мог придумать, как сказать ей, что это не было что-то вроде свидания. Они были слишком малы для этого (к тому же, Найлу не хотелось больше испытывать боль, какую ему причинила Трейси). Когда Найл пригласил её, девочка согласилась, и они пошли гулять вокруг школы, взявшись за руки и широко улыбаясь. И Зейну уже стало неловко ходить с ними и быть, теперь уж точно, третьим лишним. Это раздражало, и Зейну было больно, но он не мог сказать об этом Найлу, потому что если его друг счастлив, то Зейн тоже счастлив, хотя это была полная чушь. Но когда они веселились все вместе: Луи, Лиам, Гарри, Зейн, Шер и Найл, между этими двумя ничего не происходило. А иногда казалось, как будто они только недавно познакомились. Всё было лишком нормально. Когда Шер сидела между Гарри и Лиамом во время обеда, то продолжала называть Найла «чуваком» или «приятелем». И когда они пытались выглядеть, как настоящая «пара», их попытки с треском проваливались. Зейн видел, что они обнимали друг друга в конце дня на прощание, но объятия были не слишком долгими, и оба, казалось, не знали, куда деть свои руки. А когда Зейн увидел, что Найл послал Шер воздушный поцелуй, та отвернулась в другую сторону. Их симпатия друг к другу была непонятной. Это продолжалось несколько недель, прежде чем они поняли, что слишком похожи друг на друга, и что они не могут быть парой. Тем более Шер, кажется, быстро приглянулся другой мальчик. После этого расставания, Зейн подумал о том, что люди, которые похожи друг на друга не могут быть хорошей парой. Так что первое правило пазла затрещало по швам. В пазле есть много кусочков, которые выглядят одинаково, но если взять, к примеру, небо, то каждый кусочек – его разный оттенок. Если два кусочка имеют одинаковый цвет и, возможно, форму, то не факт, что они подойдут друг другу. У них просто может быть разное место на самой картинке. Зейн догадался, что два похожих друг на друга человека, не всегда могут быть частью одного целого. ~ ~ ~ Теперь им было по пятнадцать, и парни столкнулись с минным полем подросткового возраста – половым созреванием. Зейн заметно похудел, вытянулся и приобрел еле заметные прыщики. Найл не так быстро вырос, так что ему приходилось жить с новым прозвищем Эльфа. А так же, его волосы стали слишком длинными, но он был очень упрям и не хотел их стричь. Зейн увлекся искусством, скейтингом и вокалом, (правда, пел он только для себя и Найла), он был сдержанным и тихим, если рядом не было блондина (который всегда был с ним, но...). Ему на самом деле никто не нравился, и Найл не спрашивал об этом. Он знал, что если Зейну кто-то понравится, то он будет первым, кто узнает об этом. Найл вырос еще больше в плане музыки, он стал практически мастером игры на гитаре, которая сейчас была слишком мала для него (и он жаловался на это, но Зейн планировал купить другу новую гитару в качестве подарка на день рождения), а также он стал меньше любить футбол и обращать внимание на девочек. Теперь Найл не любил играть в футбол, ему нравилось только смотреть, и Зейн должен был сидеть с ним каждую неделю весь матч, и делать вид, что ему было дело до выигрыша команды Брэдфорда, даже если это был его родной город. И между ними буквально ничего не изменилось. Они по-прежнему ночевали друг у друга дома почти каждую неделю (хотя иногда Гарри, Лиам, и Лу присоединялись к ним), и они всё ещё были большими фанатами друг друга. Найл любил видеть новые рисунки Зейна ровно так же, как и Зейн любил слышать знакомую песню в исполнении Найла. Они знали все друг о друге и по сей день, по-прежнему доверяя свои самые тайные секреты. Ладно, может, и нет. Это не было похоже, на то, что он нарочно скрывал свой секрет от Найла, потому что он даже не был уверен, как ему сказать. Он был уверен, что скрывать это не имеет смысла, но сам секрет был не очень приятным. В течение последних двух лет, с тех пор как Зейн впервые услышал слово «педик», что-то внутри него перевернулось, он даже не имел понятия, что именно. Потому что если он пытался понять, то был на девяносто девять процентов уверен, что просто боялся принять реальность. Но если вас что-то гложет и буквально заставляет просыпаться почти каждую ночь, когда есть время подумать, Зейн был вынужден смотреть правде в глаза. Правда была в том, что Зейн Малик был почти полностью уверен, что он гей. И это было страшным дерьмом. Так как первая встреча Зейна с общественным мнением о гомосексуализме не была положительной, как он должен был чувствовать себя сейчас? Он пытался убедить себя, что, может быть, это был просто этап, через который должен пройти каждый подросток. Но чем больше он думал и ждал окончания этого, тем больше понимал и убеждался, что это просто так не пройдет. И на протяжении всей этой внутренней борьбы, когда он был лицом к лицу с внутренним «Я», Зейн чувствовал себя одиноким. Как ему принять это? Это не было похоже на то, о чем можно спросить людей? Что если они оттолкнут его или сделают из него изгоя, потому что он гей? Хуже всего было то, что он даже не мог рассказать об этом Найлу, потому что он не знал, как Найл относился к геям. Конечно, он уже привык к тому, что его называют иногда педиком, но он не хотел, чтобы его лучший друг был одним из этих людей! Зейну стало стыдно за себя, ведь он подумал о том, что после десяти лет крепкой дружбы, Найл может разорвать её, узнав, что Зейн был геем. Единственный человек, на которого он мог положиться – его мама. Потому что она прямо заявила ему, что совершенно нормально относится к геям. Но все-таки, что если она говорила о других парнях, не зная, что её сын один из них? А отец? Его семья? Он знал, что его вера не принимает однополую любовь. Так что же ему делать? Лучшее, что он смог сейчас сделать – пытаться не выдавать себя и стараться скрывать это от Найла. К тому же, Зейн постоянно вдалбливал себе мысль в голову о том, что девушки горячие. К счастью (или к несчастью) для него, Найл был одним из тех людей, которые с завязанными глазами могли сказать, что у Зейна что-то случилось. — Ладно, что случилось? — спросил Найл, останавливая видео-игру, в которую они играли у Найла дома в один из прекрасных дней. Он повернулся и пристально посмотрел на Зейна, глаза выражали заботу и все еще искрились весельем, несмотря на проигрыши несколько раз подряд. — О чем ты? — спросил Зейн, его была все ещё повернута к телевизору, а сам парень запоминал каждую деталь на экране паузы. — Не прикидывайся дурачком, Зи, — сказал Найл. — Ты сам не свой в последние несколько дней и ты продолжаешь не смотреть на меня, а это уже действует мне на нервы. В чем дело? — Всё в порядке, — проворчал Зейн, безнадежно стуча по кнопкам на джойстике, чтобы вновь запустить игру, но безрезультатно, поэтому Найлу пришлось выхватить джойстик из рук Зейна. — Эй! — Не эйкай мне тут, — цыкнул Найл. — Мы всегда всё говорили друг другу, Зейн! Я просто хочу помочь! Но я не смогу это сделать, если ты расскажешь мне в чем дело. Сейчас Зейн был в беде, потому что Найл звучал обиженно, и когда Найл грустил или был расстроен, Зейн опускал руки. — Я-я... Ничего особенного, Ни, забудь, — сказал Зейн, достигнув джойстика, а Найл вытянул руку, чтобы парень не достал его, и уставился на Зейна. — Ничего плохого не произойдет, если ты расскажешь мне, — сказал Найл. — Да, это не важно, — пробормотал Зейн. — Важно! — воскликнул Найл. — С каких пор ты должен знать все? — съязвил Зейн, переходя в оборонительный режим. — Я не должен знать все, — усмехнулся над Найл. — Я просто хочу узнать, что тебя беспокоит! И я всегда знал, о тебе все раньше, чем остальные, зачем нарушать традицию? — в глазах парня была нескрываемая боль. — Ты не доверяешь мне? Думаешь, я кому-нибудь расскажу твой секрет? Если это тайна, я никому не скажу. — Найл... — Пожалуйста, Зейн, — сейчас Найл был похож на маленького мальчика, который упорно что-то выпрашивал у своих родителей, но те отказывали ему. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я обещаю, что никому ничего не скажу! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Найл, заткнись, — простонал мальчик постарше. — ПожалуйстаПожалуйстаПожалуйстаПожаааааааалуйста? — Найл! — Ну же, Зейн. Расскажи мне, расскажи мне, расскажи мне. ПожалуйстаПожалуйста ПожалуйстаПож— — Я гей, окей? Теперь заткнись, — рявкнул Зейн, и Найл внезапно затих, складывая руки перед собой, как будто он читал молитву. — Что? — спросил он, и Зейн застонал. Он не хотел говорить это снова, но если Найл попросил повторить, то сейчас Найл точно был серьёзен. —Я думаю, что я гей, Найл, — вздохнул Зейн. Между двумя мальчиками повисла тишина, и Зейн почувствовал комок, как неровный камушек, в горле. — Я-я не хотел говорить тебе, потому что я потеряю своего лучшего друга, и тебе придется... ходить в школу в одиночку и.., — он замолчал, тяжело глотая, и слезы покатились из глаз по щекам. В комнате всё ещё было тихо, но... — Почему ты думаешь, что я перестану быть твоим лучшим другом? — спросил Найл. Зейн пожал плечами и шмыгнул носом: — Я не знаю. Я просто подумал, что ты не захочешь проводить время с... с педиком. К тому же, я не хочу, чтобы из-за меня над тобой издевались, хотя я не планировал рассказывать никому, даже тебе. Ну, я не был готов ещё, просто, эмм... прости. — Почему ты извиняешься? — эмоции в голосе блондина Зейну не удалось распознать. — Я не знаю, ... за то, что я педик, — сказал он. — Перестаньте называть себя так, пожалуйста, — сказал Найл. Зейн кивнул, прежде чем младший продолжил. — Зейн, не произошло ничего такого, что заставило бы отказаться от такого друга, как ты. Ты нужен мне. Мы прошли через все вместе, и я не собираюсь прерывать нашу дружбу только потому, что ты любишь парней, а не девушек. Мы по-прежнему лучшие друзья, и ты по-прежнему будешь крестным моего первого ребенка. И мы по-прежнему будем жить по соседству друг с другом, чтобы наши дети тоже были лучшими друзьями. И моя жена, и твой муж будут тоже друзьями, и они будут сплетничать друг с другом и жаловаться на нас, когда мы будем совершать что-то глупое. И я надеру всем задницу, кто только попытается тебя унизить, — закончил Найл. Зейн почувствовал, что его нижняя губа начинает дрожать, и тогда он попытался укусить её зубами. В конце концов, он начал рыдать, вместо того, чтобы успокоиться. Найл положил джойстик, который всё это время держал в руке, рядом с собой и потянул брюнета в объятия, крепко прижимая его к себе. Зейн сразу обнял Найла и тихо плакал ему в плечо. — Спасибо, — спокойно произнес Зейн, и Найл кивнул, продолжая водить рукой по спине друга. — Все в порядке, бро, — сказал он. — И я знаю, что это страшно, но мы пройдем через всё вместе. Я всегда здесь для тебя. — Я люблю тебя, Ни, — Зейн снова заплакал, и Найл крепко обнял его. — Я тоже люблю тебя, Зи, — ответил блондин. Когда Зейн действительно успокоился, парни легли на кровать Найла и стали смотреть кино. Блондин мягко запускал пальчики в волосы Зейна, который лежал у него на плече. — Так тебе кто-нибудь нравится? — осторожно спросил Найл. — Не уверен, — ответил Зейн, улыбнувшись. — Но если мне кто-нибудь понравится, то ты узнаешь об этом первым. — Хорошо, — сказал Найл. — Я просто должен убедиться, что этот парень правда достоин моего лучшего друга. Зейн усмехнулся и с легкостью выдохнул, как будто все тяготы земли с него вмиг снял маленький Найлер. ~ ~ ~ Зная, что его лучший друг останется с ним несмотря ни на что, Зейн чувствовал себя намного увереннее, когда говорил о своей ориентации родителям. Он обещал позвонить Найлу, как только все закончится, чтобы сообщить праздновать им эту маленькую победу или Найлу придется утешать своего друга. К тому же, Найлер предложил свою комнату, как крышу над головой, случись вдруг что. Хотя, это было совсем не нужно, потому что мама Зейна сразу же притянула своего сына в объятия, целуя его в лоб. Она сказала ему, что несмотря на ориентацию сына, она всегда будет поддерживать его. Следом шел отец, он похвалил его за мужество и смелость признаться своим родителям в этом. Поддержка от родителей растрогала Зейна так, что на его глазах появились слезы, и после того, как он позвонил Найлу, его друг закричал в трубку от радости, а потом начал плакать вместе с Зейном. Но Зейн не забыл рассказать своим друзьям: Гарри, Лиаму и Луи, хотя последний удивил всех, выкрикивая: «Я тоже!» и протягивая ладонь Зейну, чтобы тот дал ему «пять» (хотя, парни его заявлению были не очень удивлены). Все они пообещали держать эти секреты за зубами, чтобы избежать неприятных стычек, и Зейн сейчас наслаждался жизнью гораздо больше, чем во времена до этого. ~ ~ ~ Это было летом, до того, как они оба пошли в десятый класс. Найл пригласил к себе Зейна, Луи, Гарри, Лиама и ещё одного парня – Джоша, который учился в классе с углубленной математикой. Джош был классный. Он очень хорошо играл на барабанах, и иногда они вместе с Найлом импровизировали на своих инструментах. Зейн не знал парня достаточно хорошо, но он знал, что тот не принесет беды. В тот день Найл и Джош отправились вместе в дом, чтобы принести напитки для своих друзей. Луи приспичило прыгнуть в бассейн бомбочкой, в результате чего он намочил всего Зейна с ног до головы, поэтому парень решил пойти в прачечную, чтобы повесить вещи на сушилку (он знал, где всё находилось, потому что практически жил в доме Найла). Когда брюнет открыл дверь в прачечную, то сразу почувствовал моментальную слабость от увиденного. Джош крепко прижимал к себе Найла. На них не было футболок, поэтому они терлись друг об друга голыми телами, а руки Джоша сминали бедра Найла. Он целовал его, как будто всё так и должно быть. С уст Зейна сорвался шумный вздох, и двое быстро отпрянули друг от друга, пока бледная кожа Найла становилась ярко-красной. — Зейн, ты напугал нас, — сказал Найл. Нас. — Я хотел просушить одежду, — пробормотал Зейн. Он был поражен внезапной боли в груди, как будто между его ребер застряли большие крюки. — Хей, ты в порядке, приятель? Ты выглядишь немного бледным, — сказал Джош. Но брюнет чувствовал только то, что даже его голос разрезает Зейна внутри. Он повернулся к Найлу, сверля его потемневшими глазами. — Блять, что ты делал с ним? — прорычал Зейн, идя в атаку на парня. Должно быть, это случилось по вине Джоша, ведь Найл сам никогда не будет инициатором этого, ведь так? — Ч-что? — Как ты посмел воспользоваться Найлом? — рявкнул Зейн. — Он не гей. Почему ты целовал его? — он вытянул руку и сильно толкнул Джоша в плечо, отправив его почти в стену. — Зейн! — закричал Найл, хватая руки брюнета. – Что ты делаешь? — Я не хочу, чтобы этот мудак делал это с тобой! — Зейн хотел защитить Найла, но его кровь бурлила только от ярости. — Делал что? Целовал меня? — спросил Найл. — Зейн, я хотел, чтобы он поцеловал меня! – старший парень нахмурил брови. Его поразили эти слова. — П-почему ты хотел, чтобы он поцеловал тебя, Найл? Он же парень! — прокричал Зейн. — Потому что он мой парень, Зейн! — крикнул Найл в ответ, Зейн почувствовал, как то, что было сравнимо с фарфоровой куклой, сейчас с треском разбилось. — Твой кто? — прошипел Зейн. — Мой парень! — снова сказал Найл. — Ну, я имею в виду.., — он снова покраснел и опустил глаза, чтобы не видеть пронзительный взгляд своего друга. — Но ты же натурал, — сказал Зейн. — Очевидно, нет, Зейн, — сказал блондин, прищурив глаза. — Я большой мальчик, Зейн, и я могу сам принимать решения, окей? Джош неловко стоял в стороне, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел, как его два лучших друга спорят. — Я... Я лучше пойду, Ни, — вдруг сказал он, и Найл повернулся к своему парню, немного нахмурившись. — Нет, Джош, ты не должен... — Я думаю, это хорошая идея, — заявил Зейн, даже не оглядываясь на него. Найл повернулся к брюнету и открыл рот в неком оцепенении. Джош нервно кивнул и подошел к Найлу, осторожно целуя того в щеку: — Позвони мне позже, детка, — сказал Джош, и Зейн почувствовал желчь в горле. — Не уход.., — начал Найл. — Пока, — быстро кинул Зейн, и Джош пожал плечами, закрывая за собой дверь прачечной. Найл повернулся к Зейну. Он определенно обиделся, потому что его уголки губ были чуть-чуть опущены, а в глазах не было огонька радости. — Что, черт возьми, ты здесь устроил? — спросил Найл. — Когда ты собирался рассказать мне? — ответил Зейн вопросом на вопрос. — О чем? Обо мне и Джоше? Ну это произошло несколько дней назад и.. — Нет, о том, что ты гей, — голос Зейна сорвался в самом конце, потому что его самоконтроль постепенно уничтожался. — Я не гей, — возмутился Найл, на что Зейн закатил глаза. — Я бисексуал, дурак. — Не важно! — закричал Зейн. — Когда ты собирался сказать мне, что тебе нравятся парни?! — Я не думал, что это так важно, — ответил Найл. — Ты не думал! — повторил Зейн в недоумении, он уже мог чувствовать треск своего сердца. — Найл, когда я пришел к тебе, я рыдал от страха, потому что думал, что ты не примешь мою ориентацию. Теперь ты в той же ситуации, и думаешь, это совсем не важно? — Я знал, что ты примешь это, Зейн. Если ты гей, то почему бы тебе не успокоиться и не принять тот факт, что я би? — сказал Найл. Он остановился на секунду, нервно закусывая губу. — У тебя ведь всё нормально с этим, да? — Что? Блять, Найл, да! — сказал Зейн. — Тогда почему ты кричишь на меня? — огрызнулся блондин. — Потому что ты не только скрывал от меня свою ориентацию, ты не сказал мне, что у тебя есть парень! — Я не скрывал это от тебя. Я просто... — Ты просто не посчитал нужным сказать это? Своему лучшему другу? — спросил Зейн. — Я собирался рассказать тебе! — Когда я тебе признался, ты был первым человеком, который узнал мою тайну, — сказал Зейн. — Ты не признался. Зейн. Это я тебя вынудил сказать мне! Не мог бы ты мне сказать, что было, если бы я тогда не спросил тебя об этом? — Да! — крикнул Зейн. — Конечно! Ты был бы человеком, которому я больше всего боялся бы рассказать свой секрет. Потому что если бы я потерял тебя тогда, то остался бы совершенно один! А теперь ты расскажи насчет своего секрета. — Я не скрывал это от тебя! — закричал Найл, буквально срывая голос. — Тогда почему вы пришли в эту чертову прачечную, чтобы делать все эти дела? — спросил Зейн, он действительно хотел знать. — Если бы ты не скрывал это, то целовался и обнимался бы у всех на глазах, так? — Почему ты переворачиваешь всё с ног на голову? — взвыл Найл. — Потому что я не чувствую себя последним человеком, который должен знать правду о тебе! – прорычал Зейн. — Я доверяю тебе всё, а ты даже не проявил благосклонность признаться мне! Всего одна вещь, о которой ты должен был рассказать мне. — Так ты хочешь, чтобы я хныкал, плакал и рыдал, как делал это ты? Прости, Зейн, но я не понимаю, чем было лучше твоё шоу! — отрезал Найл, и Зейн почувствовал напряжение, как будто из легких пропал весь воздух. В тот момент дверь распахнулась, и в маленькую прачечную ворвались Лиам, Гарри и Луи. — Что здесь происходит? — спросил Лиам, широко раскрыв глаза и уставившись на двух лучших друзей. — Ничего, — еле слышно произнес Зейн. Он онемел, и до сих пор чувствовал невыносимую боль. — Я ухожу, — брюнет протиснулся между других парней, оставаясь в мокрой одежде, и поплелся вниз по улице. Когда он пришел домой, его мама спросила, почему он вернулся домой так рано. Но Зейн только лишь покачал головой и поднялся по лестнице, чувствуя полное опустошение. Он зашел в свою комнату и лег на бок, уставившись в стену напротив его кровати, в тишине, без чувств, в одиночестве.