Same Old Lie

История начинается не с темной ненастной ночи. Курту даже не приходится ехать на рабский рынок, полный зловония и голых тел. Нет никаких драматичных сцен, где отец заставляет своего сына присесть, чтобы объяснить, что пришло время, когда он обязан это сделать. В почтовом ящике оказывается открытка с напоминанием от Правительства, в которой говорится, что Курт обязан заполнить все прилагающиеся формы и отправить их в течение шестидесяти рабочих дней, иначе ему придется выплатить здоровенный штраф. Открытка ничем не отличается от тех, что Курт получает каждые шесть месяцев от своего дантиста, который напоминает ему, что пришло время явиться на чистку. Последние три месяца Курт живет без раба и, как любой взрослый человек с устойчивым финансовым положением, прекрасно осведомлен о том, что уже достаточно долго обходится без домашней обслуги и поддержки. Таков их мир, и так было всегда. Если вы прилично зарабатываете и имеете определенную жилплощадь, то от вас ожидается, что вы также будете тянуть на своих плечах раба, а взамен получать бытовое обслуживание и сексуальные услуги. Курт вздыхает и откладывает открытку в сторону, и только когда ему приходит письмо с пометкой: «чрезвычайно важно: не игнорируйте», Курт наконец открывает вложенный конверт и, зажав между зубами послеобеденное печенье, читает краткую трехстраничную форму. С последнего раза мало что изменилось, исключая одну важную деталь: теперь появилась возможность указать специальную просьбу, касающуюся сексуальной ориентации его раба. И один только бог знает, какое это облегчение для Курта. Последние двое рабов были милыми подвижными парнями с идеальным поведением, но они были совершенно не заинтересованы в том, что у Курта между ног. Хотя Курт всегда был доволен простейшими формами сексуального удовлетворения (поверхностная дрочка — все, что он просил), все равно достаточно тяжело наслаждаться этим одному в то время, как твой партнер не имеет возможности оценить все, что оно включает в себя. Один бог знает, что Курт с превеликим удовольствием пропустил бы эту часть полностью, если бы того не требовал контракт. Именно эта причина каждый раз мешала ему обновить договор после истечения минимального периода пользования рабом. Курт надеялся, что после него эти парни найдут приветливых, без особых предпочтений хозяек, которые смогут вернуть немного веселья в их довольно скучную жизнь. Курт проверяет все графы, отмеченные галочками, и на следующий день отправляет форму. Его помощник по административным вопросам, молодой человек по имени Говард, который едва ли на четыре года старше его, наклоняет голову, протягивая Курту его утренний кофе. — Что? Опять? — спрашивает он, глядя на логотип на конверте. Курт вздыхает. — Да. Они-таки достали меня, — улыбается он. Ничего особенного, и, вообще-то, Курт не жалуется; пока что ему всегда везло в программе распределения рабов. У него нет ужасных историй о рабах, которых избивали или насиловали, или рабах, которые были в депрессии, либо слишком изувечены. — Что ж, дай мне знать, если попадется милашка, — подмигивает Говард, а Курт закатывает глаза. Он даже никогда не смотрел на рабов в этом смысле. Нет, серьезно. И то, что люди постоянно шутят над этим, заставляет Курта чувствовать себя неловко.

★★★

Курту назначают консультацию на четверг, посреди рабочего дня — Курт закатывает глаза все время, с одиннадцати утра до трех часов дня (консультант показывается в 15:14) — и, слава богу, консультация занимает не так уж и много времени. Курт умеет качественно заполнять бумаги (хорошее происхождение, престижная работа, безупречная репутация хозяина) и знает, как произвести впечатление, тем более что его предыдущие рабы, которые уже перешли к новым хозяевам, оставили хорошие отзывы о нем. Курт точно не уверен, что нового хочет от него центр распределения рабов на этот раз, и у Курта совершенно нет выбора. Правительство самостоятельно занимается назначением рабов, не спрашивая мнения владельцев. В форме учитываются клинические и физиологические особенности, и к концу ее заполнения консультант улыбается и жмет Курту руку, после чего он свободен до конца дня. Спустя две недели Курт получает информацию о своем новом рабе. Письмо приходит в самое трудное время месяца, когда у Курта нет и секундочки, чтобы проглядеть его. Но на выходных, после завтрака и строгого ритуала ухода за кожей, а также парочки чашек чая, Курт садится за стол в своем кабинете с файлом в руках. Блейн Андерсон, 22 года, 177 сантиметров, 72 килограмма, черные волосы, карие глаза, безупречный опыт в бытовом обслуживании. Был в подчинении у трех хозяев; последний владел им дольше всех – четыре года; договор был прерван по причине естественной смерти владельца. Гомосексуал. Послушный, безупречно покорный, с приятным певчим голосом. Курт чувствует короткую вспышку предвкушения, которую он мгновенно успокаивает. Конечно же, невероятно приятно, что его ждет опытный в домашнем обслуживании раб, но, с другой стороны, нельзя ожидать слишком многого. Вместо этого Курт оптимистично настраивает себя, мигом оглядывая остальную часть листа; в этих файлах всегда только минимум деталей. Правительство в описании считает обязательным только: национальность раба, возраст, в котором раб был принят в программу распределения (чаще всего, в возрасте шестнадцати лет), генетическое наследие, список предыдущих хозяев, и так далее, но ничего из того, что описывает личность самого раба. Много чисел, имен, дат, но никакого текста. Блейна должны привезти спустя две недели после отправки этого письма.

★★★

Как и во всех оборудованных для рабов жилищах, в квартире Курта есть маленькая спальня с собственной уборной, отведенная для использования рабом. Такая система продумана больше для удобства хозяев, чем для самих рабов; большинство людей предпочитают, чтобы рабы, в основном, были невидимы и бесшумны, и никто не хочет столкнуться ночью со своим слугой или слышать, как он справляет нужду или же моется в душе. Курт проверяет, чтобы спальня и уборная были достаточно проветрены, убраны и снабжены всем необходимым. Ближе ко дню приезда Курт покупает отдельный набор продуктов для использования Блейна, расклеив наклейки с подписями на все кухонные шкафчики. Курт пользовался услугами служб по уборке домов с тех пор, как истек срок договора с последним рабом, но в этот раз Курт убирается сам, потому что обожает индивидуальный подход и еще Курт очень суетлив в своем доме. Рабы обычно прибывают с гардеробом простой одежды, которую предоставляет им государство: свободные штаны, шорты, майки-алкашки, рубашки и пара свитеров. Все из этого непременно сероватого оттенка бежевого и с логотипом программы распределения рабов. Такая форменная одежда призвана обозначать статус раба. Курт должен внести плату за этот гардероб, а не покупать его самому. И это такой позор; форменные вещи просты до отвратительности. Время от времени Курт позволял своим рабам носить некоторые вещи из собственной коллекции, когда они находились дома, но не все рабы рады подобному, так что Курт будет ждать, пока не увидит, каким рабом окажется Блейн. Все это монотонно и немного муторно, но чем ближе приезд Блейна, тем больше Курт оживляется. Он обязан быть приветливым ради этого раба, потому что Курт уверен, что Блейн будет взволнован переездом. Явно он заслуживает что-то приятное, чтобы немного успокоиться и привыкнуть. Курту интересно, впечатлен ли Блейн тем, что его назначили одному из самых заметных и многообещающих дизайнеров Нью-Йорка, или Блейну в принципе неинтересна индустрия моды. Курт постоянно спрашивает себя, волнуется ли Блейн, что Курт окажется отвратительным или безразличным хозяином, или еще хуже – чрезмерно любвеобильным. Последним двум рабам Курта было до фени на образ жизни Курта и его работу; они только выполняли свою работу, наслаждаясь каким бы то ни было свободным временем. Правительство продумало клубы (специализированные центры) для общения рабов – места, где их могут оставить хозяева и где рабы могут свободно взаимодействовать с другими рабами своего уровня. Курт всегда положительно относился к тому, чтобы отвозить рабов в свое свободное время, поощряя их общаться и играть. Но, может быть, Блейн окажется одним из тех, кто предпочитает сидеть дома. В конце концов, Курт думает, что, возможно, он нервничает даже больше, чем сам Блейн. Он проводит все утро, перепроверяя в доме все подряд, вплоть до собственных волос и одежды, и, когда звонит домофон, Курт практически подрыгивает, спеша открыть дверь.

★★★

На пороге стоит та же женщина, в кабинете которой Курт заполнял оставшиеся формы, вместе с Блейном, стоящим на коленях у ее ног. Ничего необычного, но Курт также этого не ожидал. Так что у него совсем нет возможности как следует оглядеть Блейна, пока они наконец не входят в квартиру. Женщина направляется в гостиную вместе с Блейном, который ползет вслед за ней. Курт садится, практически вибрируя от собственной нервозности, и впервые, как они вошли, смотрит прямо на Блейна. Он… изумительный, за неимением другого слова. Свободно ниспадающие темные кудри, светлые карие глаза, загорелая кожа. Компактное тело вкупе с необычайно красивым лицом; большие блестящие глаза, в которых Курт теряется на мгновение. Спокойное выражение лица; Курт замечает тень любопытства, но также и совершенное подчинение. Блейн отводит взгляд на плечи Курта, как только они случайно сталкиваются взглядами. И Курт понимает, что не может вспомнить ни одного слова. Его пульс стучит как бешеный, щеки жжет от румянца, а пальцы цепляются за колени. Курт взволнован и полностью поглощен моментом… Боже милостивый, соберись, Хаммел! Голос консультанта, словно ушат ледяной воды и тягучий шум. Курт неловкими движениями подписывает все бумаги, не обращая внимания на детали, даже когда жмет руку консультанта и что-то отвечает на ее реплики. Там, где раньше было легкое любопытство, теперь бушует отчаянное желание побыть наедине с этим рабом, чтобы поговорить о том, какие отношения будут между ними, и выяснить, что каждый из них ожидает друг от друга. Опыт Курта говорит ему, что в первые несколько часов у них должна быть обратная связь – разговор «хозяин – раб», так что он спешит сделать все правильно. Наедине, наконец-то. Курт закрывает за собой дверь и идет обратно в гостиную. Блейн сидит на коленях. Его коричневые кожаные браслеты на запястьях аккуратно выстроились бок о бок, его ладони расположены на бедрах, он сидит с идеальной осанкой, а его взгляд опущен в пол. Курт дрожит. Его первый раб был так же покорен, но второй нет. С последнего прошло некоторое время, и Курт не может отрицать, что он всегда слабеет, когда видит подобное подчинение. Просто есть что-то в том, как молодой мужчина так идеально покорен… Курт прочищает горло. Он знает, что рабы не слишком разговорчивы; просто поддержание разговора не входит в обязанности раба. Короткое обсуждение ограничений и ожиданий с обеих сторон – будет самым долгим разговором между ними. — Блейн? Посмотри на меня, пожалуйста. Блейн поднимает голову и смотрит в глаза Курту, и сердце Курта начинает прыгать в груди. Боже, он прекрасен. — Я буду краток; уверен, что ты и без того устал от поездки, — Курт улыбается, глядя в эти великолепные глаза. — Ты прочел мою биографию, так что у тебя не вызовет особого удивления, что бóльшую часть времени я провожу на работе. Все, что я от тебя требую, — это поддержание чистоты в доме и здоровая пища, давай я покажу тебе, где все. Он ведет Блейна по квартире, чтобы сначала показать кухню. У Курта есть заранее подготовленный список с диетическими предпочтениями и требованиями, который он прикрепил к дверце холодильника. Блейн знаком с работой по дому, так что он знает, как обращаться с кредитной картой, с помощью которой будет совершать покупки, и знает, как готовить на базовом уровне. Курту не нужно объяснять ему все это, главное – показать ему карточку и список поставщиков, с которыми он предпочитает иметь дело. Он показывает Блейну вещи, которые не нужно трогать при уборке, и рассказывает, как расставлять туалетные принадлежности. Курт обязательно уточняет, что без его специального разрешения не стоит притрагиваться к его одежде (раньше Курт пытался научить своих рабов обращаться со своими вещами и понял, что просто не может доверить подобное кому-то еще, кроме самого себя). Все это время Блейн следует за ним на четвереньках, причем вполне довольный положением вещей. Завершив обзор квартиры и раздачу инструкций, Курт опускает голову, чтобы посмотреть на Блейна. — Ты предпочитаешь все время находиться в подобном положении? Наедине у меня нет особых предпочтений, если тебе гораздо удобнее стоять. Блейн несколько раз моргает. — Ты можешь говорить, — говорит Курт, отчего его пульс опять учащается. Курту нравится приказывать; это просто в его крови. Ему нравятся рабы, которые требуют конкретных приказов. — Да, хозяин, — говорит Блейн. И ох, этот голос. Мягкий, легкий и сдержанный. Лицо Курта обдает жаром. — Мне нравится и то, и то, — добавляет Блейн, понимая, что так и не ответил на вопрос. — Но сейчас я предпочитаю оставаться в таком положении, хозяин. Курт облизывает дрожащие губы, быстро проведя по ним языком. Он смущен и пытается это скрыть, потому что он получил такой ответ от Блейна, который не должен был получить. По крайней мере, не такой напряженный и безусловно не столь расходящийся с теми границами, которыми Курт установил для себя. Решив вести себя нормально, Курт показывает Блейну их комнаты и вещи. Он делает полный обзор квартиры, чтобы Блейн знал, где что находится. После того, как были рассмотрены все детали, касающиеся быта, Курт просит Блейна приготовить им обед. Еда уже подготовлена, так что Блейн просто достает тарелки и сервирует стол, двигаясь с изысканной грацией. Закончив с сервировкой, он становится на колени рядом с Куртом с тарелкой в руках. — Пожалуйста, сядь за стол, — говорит Курт. Подчинение – это конечно хорошо, но у Курта нет желания заставлять Блейна есть на полу, словно какое-то животное. Блейн садится на стул, и, кажется, что он немного сконфужен. — Мы не так уже и часто будем есть вместе, — говорит Курт, — но когда будем, я не хочу, чтобы ты ел на полу или ждал, пока я сам поем, конечно же, исключая тот случай, когда у меня гости. Они тихо обедают. Мысли Курта о чем угодно, но… его лицо все еще горит, а тело едва трепещет от нервозности. Он никогда так не чувствовал себя рядом с рабом, никогда не испытывал предвкушения… чего-либо, танцующего между ними, и Курт чувствует это каждый раз, когда смотрит в сторону, а Блейн в то время смотрит на него, и наоборот. Это сбивает с толку. — Нам нужно обсудить услуги сексуального характера, — наконец говорит Курт, когда тарелки с остатками еды уже совершенно остыли и больше нет никакого способа избегать этой темы. Курту никогда не было так трудно в подобных разговорах, как сейчас. — Да, хозяин, — мягко говорит Блейн, и Курту интересно, как он умудряется каждый раз по-разному говорить эту фразу. В этот раз он произносит ее, едва дыша, практически… полной желания. — Я, как уже было сказано, бываю дома редко, и я не жду, что ты будешь постоянно готов к этой рутине, — говорит Курт, пытаясь звучать отстраненно. — Если я и делаю это, то только рано утром или поздно ночью, и… простая стимуляция – все, что я требую. Щеки Блейна розовеют. Курт знает, что он здесь главный, так что он просто выпрямляет спину и складывает салфетку. — У тебя есть какие-то возражения? — спрашивает он, а его пальцы трясутся. — Ты можешь высказаться, и, вообще, я настаиваю на этом. Твое нежелание может быть крайне оскорбительным для меня, — Курт пытается говорить твердо, но в действительности его живот дрожит, и Курт не использует слова, которые бы хотел сказать на самом деле. Блейн смотрит прямо ему в глаза, а его лицо буквально краснеет на глазах. — Нет, хозяин. Никаких возражений. Курт выдыхает, чувствуя, как совершенно теряет контроль над собой.

★★★

Присутствие раба в доме воспринимается гораздо проще, чем ожидалось. Опять же Курт не считает трудным взвалить на кого-то всю грязную работу, после насладившись такой привилегией. Квартира вся намыта, холодильник забит вкусной едой, и Курту даже не приходится и пальцем шевелить, кроме ухода за собственной одеждой (это занятие всегда было для него успокаивающим, так что его нельзя даже считать за работу). Курт проводит большую часть времени, работая дома. Когда он полностью погружен в работу, так легче игнорировать свою удручающе прискорбную социальную жизнь, и кроме того, Курт всегда действует в пользу лучшей производительности, а лучше всего он работает дома. Когда он делает все, что может, или чувствует себя выжатым, словно лимон, Курт удаляется в ванную, где ежедневно занимается увлажнением кожи, и это всегда расслабляет его. Многие люди предпочитают в ванной сопровождение раба, но все, что требует от Блейна Курт, – это необходимые бутылочки и мыло, выставленные на краю ванной, а также чистые полотенца и халат. Поначалу Курт предоставлял Блейну возможность читать свою коллекцию журналов в знак доброй воли… Курт совершенно уверен, что Блейн заинтересован в индустрии моды и поп-культуры, так как кучу раз видел, как Блейн смотрит телевизор вечером с широко распахнутыми глазами. После этого Курт покупает небольшой телевизор в комнату Блейна. Да, предыдущие рабы никогда не просили об этом, но Курт решает, что такие уступки никому не повредят. И по-прежнему Блейн… молчалив. Если подумать, то все это время Курт ничего не слышал, кроме «да, хозяин» и «нет, хозяин», несмотря на то, что долгие взгляды Блейна часто могут быть истолкованы как целые предложения; настолько выразительны его глаза. Когда Курт приходит домой каждый вечер, он неизменно находит Блейна на коленях на подушке рядом с кухней. Блейн смиренно ждет, пока Курт разденется, чтобы забрать его пальто и ботинки. Затем Блейн следует за ним на кухню, чтобы вместе отужинать, а потом исчезает, чтобы проверить в необходимом ли состоянии кабинет и ванная Курта, прежде чем удалиться, чтобы заняться тем, чем он обычно занимается в свое свободное время. Он великолепный раб. Но Курту кажется, что, возможно, он слишком идеальный. Конечно же, такой четкий алгоритм действий уже наскучил Курту. Его предыдущие рабы были болтливы и даже немного бесцеремонны; они заставляли Курта смеяться и всегда испытывали его терпение шаловливыми поступками. Хоть они не вели себя идеально, они все равно были очаровательны. Возможно, Блейн не догадывается, что Курт хочет от него. Возможно, он думает, что Курт не хочет его видеть или ему бы не понравилось, если бы он вел себя по-другому. У Курта не было шанса сказать ему, как хорошо Блейн справляется со своей работой. Да и Курт, к тому же, еще не использовал свои сексуальные права, которые ему полагаются по договору. В конце дня слегка вспотевший Курт с полным животом никак не может забыть об этом. Эта мысль заставляет его шею гореть, а член в штанах твердеть. Прошло довольно много времени с тех пор, как Курт удосужился себе подрочить в последний раз; и он совершенно не удивлен, что его тело решило напомнить ему об этом именно сейчас, с этим прекрасным парнем, доступным для его удовольствия, особенно после столь тяжелой недели. Но с Блейном это чувствуется… по-другому. Достаточно просто посмотреть на него, и кровь в венах Курта уже начинает бежать быстрее. Он никогда не чувствовал ничего подобного к своим рабам, но все же Курт считает, что это еще одна причина для того, чтобы поскорее воспользоваться остатком договора. Он должен справиться с этим чувством. — Блейн? — зовет Курт так громко, чтобы его можно было услышать с первого этажа квартиры. Блейн бодро входит в комнату – наверное, хочет поскорее вернуться к своим делам, думает Курт. Как он ходит, невероятно красиво, аккуратно и изящно, эти мускулы, загорелая кожа… и как Блейн падает на колени возле Курта, улыбаясь так, что Курт практически теряет сознание. — Да, хозяин? Курт чувствует, как его член начинает пульсировать только от того, что Блейн проходит внутрь комнаты. Он тихо выдыхает, чтобы немного успокоиться, а затем нежно касается руки Блейна своей собственной. Он поглаживает волоски на его коже и садится подальше в свое кресло, раздвигая ноги. Блейн между ними выглядит потрясающе. Зрачки Блейна мгновенно расширяются. Он сидит на коленях, опершись на руки, его ноздри дрожат, а губы приоткрылись. — Не мог бы ты?.. — начинает Курт, и прежде чем он успевает закончить, из горла Блейна вырывается отчаянный выдох. — Да, пожалуйста, хозяин, — шепчет он. Ох. Потрясенный Курт в полной тишине наблюдает за тем, как Блейн кладет одну руку на бедро и жадно смотрит на то, что начинает отчаянно давить на ширинку Курта. Такое определенно впервые. Курт тянется рукой к волосам Блейна. Он не может устоять; он ждал этого момента несколько недель, а Блейн сейчас так физически чувствителен к прикосновениям. Его глаза прикрываются от контакта, и Блейн поворачивает голову так, чтобы прижаться щекой к ладони Курта. Боже, он дрожит. Круговыми мягкими движениями Курт трогает его волосы, все больше и больше возбуждаясь от ощущения тепла Блейна и его крепкого тела между своими коленями. — Д-дотронься до меня, — говорит он, и это совсем не похоже на приказ, потому что пальцы Блейна уже скользят вверх-вниз по внутренней стороне его бедер, как будто Блейн совершенно не может их контролировать. Дрожащими пальцами Блейн забирается под пояс брюк и тянет вниз белье, а затем берет в ладонь мягкий на ощупь член Курта, скользнув рукой под слой ткани. Грудь Блейна замирает. Его глаза распахиваются еще больше и начинают блестеть еще ярче, если это только возможно; он прикусывает нижнюю губу, концентрируясь на действиях, а затем обхватывает пальцами ствол Курта и начинает двигать рукой вдоль него. Курт закрывает глаза и запрокидывает голову. Если он продолжит смотреть… если он продолжит видеть сексуальное возбуждение на прекрасном лице Блейна, то не сможет долго продержаться, и ох, он хочет как можно дольше чувствовать сильную ладонь Блейна вокруг себя. Это идеально. Опустив ладонь до основания, Блейн дразнит его яйца, а приблизившись к головке, идеально оглаживает ее большим пальцем, проводя по кожице, что находится под ней. Не так уж и много времени требуется, чтобы довести Курта до края. Курт собирается схватить салфетку со стола, что стоит рядом с ним, – он всегда успевал раньше кончить на салфетку, – но уже поздно. Сухой кулак Блейна горячо скользит по его члену, и Курт вот-вот собирается обкончать эти идеальные пальцы. Нет, блядь, он хочет этого. Курт хочет, чтобы весь кулак Блейна был покрыт его спермой. Как же сильно Курт хочет это. Курт открывает глаза, по его телу пробегается легкая судорога, что Блейн оказывается ближе, чем он думал. Его руки практически лежат на коленях Курта, а мышцы на предплечьях дергаются от совершаемых им движений. Ярко-розовый твердый член Курта трахает его кулак, хотя сам Курт едва ли может пошевелиться. Пульс Блейна стучит в его горле, и Курт вновь касается его головы, чтобы легко потянуть за кудри. Курт просто не может сдержаться. — Да, вот так, — шепчет он, наблюдая за тем, как движется рука Блейна. — Вот так. Его живот наполняется тяжелым чувством, а ткань рубашки натягивается вдоль него, и Курт наконец напрягается всем телом и кончает одной длинной полосой, когда ладонь Блейна обхватывает его основание. Курт скулит, приподнимая бедра, и рефлекторно тянет Блейна за волосы поближе к себе. — Ох, — выдыхает Курт, падая обратно в кресло, — ох, да, это было… спасибо, Блейн. Блейн все еще сидит на полу. Все его лицо горит, а губы ярко-красные. Боже, неужели он кусал их все это время? — Могу ли я убрать, хозяин? — спрашивает он, и в посторгазменном тумане Курт думает, что Блейн имеет в виду помыть руки, так что он кивает, а затем замирает, когда Блейн начинает аккуратно облизывать свои пальцы, легко скользя по коже языком. О, господи. — Ты не обязан это делать, — говорит Курт. Блейн поднимает свой взгляд, остановившись с высунутым кончиком языка; на его подбородке блестят капли белесой жидкости. — Почему я не должен? — Я не вижу причин, по которым ты бы хотел это делать, — отвечает Курт. — Могу ли я задать вопрос? — Да, конечно. Блейн скользит рукой с чистыми пальцами по бедру Курта и берет салфетку из коробки на кофейном столике, а затем вытирает Курта, прежде чем натянуть на него белье и штаны. После чего Блейн убирает полосу спермы с рубашки Курта и садится обратно, вытирая свою руку в последнюю очередь. — Это правда, что вы, хозяин, никогда не использовали раба до меня, кроме как для мастурбации? Есть что-то ужасно милое в том, как Блейн задает вопрос. Как будто он не хочет пересечь границы или просто руководствуется обычным любопытством. — Это самое безобидное, что мы могли делать, — говорит Курт, не чувствуя себя уверенным в своих же словах. Ему даже никогда не нравилось это чувство, но с Блейном… это не пугает, как бывало раньше. Блейн поднимает глаза, кладет свои руки на колени Курта и немного приподнимается, чтобы размять икроножные мышцы. Он кивает, хотя на его лице все еще видна тень сомнения, и Курт, возможно, уделил бы этому больше внимания, если бы не сосредоточился на отметинах от зубов на нижней губе Блейна. — Могу ли я встать? — спрашивает Блейн, и Курт кивает. Курт задерживает дыхание, когда натянутая ткань в области ширинки оказывается на уровне его глаз. Брюки надежно прижимают член Блейна к телу, отчего вдоль шва образовалось влажное пятно. Вот это уже определенно впервые. Курт прикрывает раскрывшийся рот и отводит взгляд в сторону, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Хотите ли вы что-то еще, хозяин? — спрашивает Блейн, переминаясь на полу. Курт сглатывает, качая головой. — Нет, Блейн. Спасибо. Спокойной ночи.

★★★

После этого напряжение в воздухе становится настолько плотным, что кажется, его можно разрезать ножом. Курту никогда не нравились рабы, он никогда не был замешан в отношениях с рабом. Доказательство физического интереса Блейна привело его в шок. Это было совершенно по-новому, и боже милостивый, Курту нужен парень. Он один слишком долгое время. Это единственное объяснение. В таких условиях нахождение рядом с Блейном становится пыткой. Курт смотрит на него, когда Блейн протирает посуду и пытается убрать ее в верхний ящик. Широкие плечи, прогиб спины, тонкая талия и плавные линии бедер. Округлые ягодицы смотрятся практически непристойно от того, как их облегают брюки от формы – эти штаны могут быть свободными в остальных местах, но в заднице они всегда сидят идеально, – и от одного только вида Блейна Курт теряет голову от желания. Каждые несколько дней Курт подзывает Блейна к дивану, к кровати или – всего один раз – к кухонному столу, чтобы тот ему подрочил, и каждый раз Блейн приходит с салфеткой, уже подготовленной заранее, так как Курт сказал ему, что все же лучше делать это салфеткой. Каждый раз Курт чувствует, что вместо члена в кулаке Блейна находится его сердце, и каждый раз результат становится менее приятным. Каждый раз Блейн отходит от него, хромая, твердый, как камень, и Курт может только предполагать, что он справляется с собственным возбуждением наедине, потому что Блейн ни разу не просил его дотронуться до него. Курт знает, что совсем ничего не стоит коснуться члена Блейна, по просьбе или же без нее. Знает, что многие хозяева берут от своих рабов все, что возможно, ради собственного сексуального удовольствия. Они сосут им, трахают их и заставляют сосать им, трахать их, и при всем при этом они не нарушают ни одного правила. Курт никогда не чувствовал себя комфортно, представляя что-то большее, чем простые действия, которые должны соответствовать договору. Но вместо того, чтобы считать себя высокоморальным, Курт отчетливо осознает, что он никогда не думал об этом, потому что не хотел этого. Несколько вечеров вместо изучения сексуальных границ Курт приглашает Блейна просто посидеть с ним. Он узнает, что Блейн не умеет читать (отсюда предпочтение к телевизору), и чувствует себя плохо из-за того, что ранее предлагал ему пачки журналов. Поэтому Курт предлагает Блейну послушать, как он читает вслух один из тех винтажных Vogue, на которые смотрел Блейн. Голос Блейна так же хорош, как это говорилось в его файле, так что Курт часто просит его спеть, пока сам засыпает посреди дня на выходных. Иногда они вместе смотрят телевизор, но Курт предпочитает взаимодействие, так что чтение и пение становится тем, чем они постоянно занимаются. Это мило и, что самое важное, несексуально, так что Курт может просто расслабиться, не думая обо всех этих вопросах влечения и что он упускает в поведении Блейна.