Same Old Lie

Курта приглашает на свидание его закройщик, и прежде чем Курт успевает подумать о том, хочет ли он вообще встречаться с Питером или нет, он отвечает «да». Они дружат уже несколько лет и достаточно долго флиртуют. Питер умный, успешный, хорошо выглядит, и не из тех, кто просто хочет потрахаться. Курту необходимо это. Ему нужно, чтобы его желания в романтике и сексе были удовлетворены нормальным путем; ему необходимо пространство от милого парня с огромными глазами, который беспокоится о каждой его нужде дома, и от самого себя, пока Курт окончательно не сошел с ума. Рабы не предназначены для того, чтобы быть партнерами. Множество людей становятся жертвами пустого чувства внутреннего блаженства, когда рабы тщательно следят за обстановкой в доме и всегда находятся рядом, забывая о том, что это всего лишь договоренности, необходимость, закон. Курту нужно напомнить себе об этом, причем быстро. Они начинают с небольших встреч; в основном, ужин, фильмы на дому. Никто из них не хочет говорить о магазинах, моде и слухах, которые распространяются в тусовке дизайнеров, и от этого эти отношения еще проще. Блейн двигается вокруг них, всегда молча и без труда, подает им пищу и убирается после них, а затем исчезает в необходимый момент, не вынуждая Курта приказывать ему уйти. С самого начала все идет хорошо. Питер приходит с букетом цветов и бутылкой вина, безупречно одетый и обученный хорошим манерам. У них с Куртом много чего общего. Им легко шутить друг с другом, легко смеяться и целоваться, и недели переходят в месяц, а Курту уже нет необходимости использовать Блейна ради секса. Эти отношения должны были сделать ситуацию между ними проще, но каким-то образом это не получилось. Те вечера на диване с Блейном, поющим вместе со стерео или слушающим чтение Курта, сходятся к одному вечеру в неделю, а затем и вовсе прекращают свое существование. Потому что Курт проводит время на диване, чаще целуясь с Питером, как подросток, а затем они перебираются в кровать, где делят оргазм. Секс хорош. Свидания отличные. Но Курт скучает по Блейну. И… Курта не подкидает чувство, что Блейн тоже скучает по нему. Несколько раз, когда Питер оставался на ночь и Курт вставал, чтобы воспользоваться уборной, он натыкался на сонного Блейна, сидевшего в коридоре возле двери Курта с опухшими от отсутствия сна глазами. — Блейн? — однажды спросил Курт. — Ты не должен ждать возле спальни, когда Питер остается на ночь; я могу сам позаботиться о его нуждах. Ложись спать. Такое случается несколько раз. И в каждый из них Блейн кивает и ползет по коридору в свою комнату, пока что-то внутри Курта дергается от боли. Он чувствует себя плохо и не совсем уверен почему, но Курт думает, что, возможно, они с Питером слишком много проводят времени в его квартире. Они распределяют свидания между двумя домами, но отсутствие Курта, кажется, еще больше нервирует Блейна. Когда Курт приходит домой, Блейн его ждет. Он сидит на полу, глядя на него своими огромными глазами, и спрашивает, что он может сделать для него, или, может, что-то принести. Он готовит любимые блюда и десерты Курта. Курт видит собственное отражение в кухонной плитке на полу, потому что пол настолько чист. Курт отвозит Блейна в центр социализации рабов, подбадривая его завести друзей и просто насладиться свободным временем, но Блейн, кажется, совершенно не хочет ни с кем сближаться. Он ведет себя дружелюбно и даже вступает в команду по теннису. Тренировки заставляют его раскрываться из-за физической активности, что заставляет Курта улыбаться и краснеть, но когда время истекает, Блейн слишком торопится домой, практически вжимаясь в Курта всю дорогу домой, пока они не оказываются в квартире одни. Курт читал об этом – о рабах, которые посвящают свою жизнь заботе об одном человеке, и они цепляются за своего хозяина не потому, что им это необходимо или они чувствуют себя обязанными делать это, а потому что это просто заложено в их природе. Курт не понимает, верит он в это или нет, но он точно верит в то, что Блейн становится гораздо счастливее, когда они вместе. Самое проблематичное здесь то, что Курт любит больше всего в Блейне, а именно то, что он просто Блейн. Когда он играет на пианино или смеется над чем-то по телевизору, или танцует по кухне, что-то напевая себе, пока готовит пищу. Курту нравится наблюдать, как Блейн играет в центре, и следить, как движется его тело, и за тем, как он фокусируется на игре. Курту нравится наблюдать за тем, как Блейн разглаживает свою одежду по утрам, хоть это один и тот же наряд, который он носит каждый день, как Блейн убеждается в том, что нет ни одной складки и его задница смотрится идеально. Курту нравятся те моменты, когда им нужно что-то обсудить. Изголодавшийся по общению с Блейном Курт проглатывает такие короткие разговоры, потому что они случаются слишком редко. Курту нравится Блейн, и он не знает, что делать с этим осознанием.

★★★

Одним вечером они с Питером напиваются и заваливаются в квартиру Курта. Они собирались сходить куда-нибудь после бара, но сейчас они оба слишком пьяные, и прежде чем Курт понимает, насколько хреново они передвигаются, парни спотыкаются о Блейна, стоящего на коленях возле двери. Язык Питера во рту Курта, и он уже цепляет пальцем его ремень, чтобы потащить Курта в спальню. Курт задыхается. — Нам ничего не надо, ты можешь… спать, Блейн, прости, спасибо, — а затем Курт захлопывает дверь спальни. Питер падает на колени и расстегивает его штаны, начиная ему отсасывать, и затем они спотыкаются по пути к кровати, пока Питер громко умоляет о том, чтобы его трахнули. Интенсивно и быстро. Курт впервые теряет контроль в собственном доме с Питером, и боже, он действительно надеется, что Блейн пошел спать. Он даже не трезвеет от неловкости и натягивает презерватив на член, а затем трахает Питера на спинке своей кровати с балдахином. Курт не помнит, когда такое было в последний раз, и боже, как же ему хорошо. Питер тугой, словно барабан, и Курт случайно выдирает несколько волос с его головы; ощущая взмокшие от пота плечи под своими руками, он буквально втрахивает все свое разочарование, накопленное месяцами, прямо в Питера. Утром Питер шепчет ему в шею: — Боже, ты взял меня как животное прошлой ночью, — и Курт не может ничего поделать с гордостью, что начинает его захлестывать. Прилив самолюбия практически несет Курта до ванной, потому что он едва слышит тихое всхлипывание со стороны комнаты Блейна. Курта накрывает чувство беспокойства, и он немного сворачивает из коридора и останавливается возле приоткрытой двери. Блейн стоит на коленях, а не на постели, но вокруг него лежит куча из одеяла, а его форменные штаны спущены до середины бедра. Он тихо скулит в складках одеяла, немного покачиваясь, и он… он возбужден. Возбужден настолько, что Курт практически видит его боль. Дорожка смазки размазалась по одеялу. Его задница приподнята, а бедра широко разведены. Его вход дрожит, приоткрываясь и закрываясь вновь. О боже. Курт разворачивается и быстро идет по коридору, чувствуя вину. Он не должен был это видеть, он… не должен был заглядывать. Он прощается с Питером быстрее, чем ему хотелось бы, даже не предложив ему завтрак, потому что Блейн навряд ли сейчас в состоянии, чтобы сервировать его, и потому… нет, не сейчас. Питер немного бесится, когда его загоняют в лифт поцелуем и улыбкой, но все же уходит. Курт садится за стол на несколько секунд, стараясь вести себя бесшумно. Ему действительно нужно время, чтобы обдумать, что он собирается сказать. В конце концов, приходит время завтрака, и отчужденный Блейн входит в кухню, а затем падает на колени, как только выполняет просьбу Курта о фруктах, мюсли и йогурте. Курт не просит его сесть за стол. Он просто тянется вниз и прижимает кусочек дыни к губам Блейна. Блейн удивлен, но все же берет кусочек фрукта в рот, облизывая пальцы Курта. — Спасибо, хозяин, — говорит он, прижимаясь щекой к колену Курта, и позволяет скормить себе половину завтрака Курта, совершенно не сопротивляясь. Но напряжение вновь возрастает, и Курт наконец находит силы начать разговор. — Нам нужно поговорить, Блейн. После того, как я приму душ. Подождешь меня в гостиной, хорошо? Блейн кивает и на четвереньках выходит из кухни. Курт долго думает. Он все еще чувствует себя ужасно и даже не уверен почему. Он просто знает, что должен поговорить, но они с Блейном едва ли говорили с тех пор, как Курт начал встречаться с Питером, и теперь это вина Курта, что он не может начать разговор. Курт натягивает треники и футболку, пытаясь хоть как-то расслабиться. Блейн сидит на коленях возле его кресла. — Эй, — говорит Курт, присев. — Думаю, нам нужно поговорить о Питере. Блейн краснеет, но кивает. — Питер заставляет тебя чувствовать себя некомфортно? Может, мои отношения с Питером причиняют тебе неловкость? Я не расстроюсь, если это так, но мне нужно знать, чтобы мы могли вместе найти решение этой проблемы, понимаешь? Хоть слова и сорвались с его губ, Курт все равно понимает, что упустил что-то... знает, что что-то не так, и здесь замешан не только Блейн, не только Курт, не только Питер. Глаза Блейна наполнились слезами, но все, что он сделал, – это сглотнул и отвернулся. — Прошлая ночь... была тяжелой. — Мы шумели, — говорит Курт, стараясь не пересекать границу. — Тебе было некомфортно. — Он удовлетворял вас, — говорит Блейн, и его голос звучит сломано. — Но вы... даже до него, мы никогда... Блейн прикусывает губу и опускает взгляд в пол. — Блейн, — говорит Курт. — Мне необходимо, чтобы ты рассказал о сексуальных услугах, которые ты оказывал предыдущим хозяевам. Пожалуйста. Вопрос сконцентрирован на Блейне. И он сглатывает, кивая, и начинает говорить; его голос немного дрожит. — Как только меня включили в программу, мой первый хозяин владел мной шесть месяцев. Она была... намного старше меня, но она была добра со мной. У нас были нормальные отношения, хотя я... мне приходилось пить таблетки, чтобы делать все. Однажды она поняла, что я на самом деле гей. Она просто продержала меня до истечения срока договора. Моим вторым был молодой мужчина. Он... использовал меня во всех возможных способах, и был немного грубоват, но никогда не перегибал палку. Он владел мной год. Мой последний хозяин был пожилым джентльменом, далеким от действий последнего, но он... было несколько раз, когда он просил, чтобы я потрогал себя перед ним, но он никогда ко мне не прикасался. Он продержал меня четыре года. Он бы и дальше продлевал договор, но он... умер. — Вы были с ним близки, — говорит Курт. Блейн кивает. — Он был хорошим человеком. Курт не уверен, почему этот разговор заставил его так расчувствоваться. Он проводит рукой по волосам Блейна и прижимает его голову к своему колену. — Я чего-то не понимаю. Я знаю, что упускаю что-то. — Вы никогда не использовали своих рабов для удовольствия выше установленного лимита, — говорит наконец Блейн, прижимаясь щекой к коленке. — Хозяева никогда не воздерживаются. Они берут все, что хотят. Блейн поднимает взгляд, но все еще прижимается к колену Курта, потираясь о него. — Они используют рты рабов, они используют дырки рабов, они... наслаждаются всем, — Блейн начинает чаще дышать, его щеки розовеют, а тело изгибается, и Блейн становится на колени перед ногами Курта. — Вы едва ли прикасаетесь ко мне. И никогда... никогда не пользовались моим телом. Румянец заползает на уши Блейна и его нос. Курт сдерживает себя и шепчет: — Блейн... даже если я не... Разумеется, ты заботился о себе наедине? — Я не кончал с тех пор, как мой прошлый хозяин в последний раз просил меня кончить для него, — признается Блейн; жалобный вой скрывается за безысходности, и он прячет лицо между ног Курта. — Я не могу. Я не могу, пока вы не скажете мне. Я не могу. — Сейчас Блейна трясет; приоткрытым горячим ртом он прикасается к члену Курта через ткань штанов. — Ох, пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, позвольте мне сделать что-то для вас. Позвольте мне попробовать вас на вкус, позвольте мне... просто кончить, и я кончу, я просто хочу кончить для вас... Курт стонет, выгибаясь в кресле, потому что это уже слишком. Слишком сильно. Знать, что Блейн так страдал в течение нескольких месяцев просто потому, что Курт посчитал... О, боже, он... Курт встал, прежде чем смог остановиться себя; его колено подогнулось, и Блейн упал на собственные колени и повернулся, чтобы последовать за Куртом, прежде чем сам Курт понял, что сделал несколько шагов. — Я не... Я даже не мог представить, почему ты можешь испытывать какое-либо желание ко мне. Ты... Тебя сюда просто привезли, не предоставив шанса что-то решить, так почему ты... Он бормочет. Курт нервничает. Он не может прекратить спрашивать себя, будет ли это считаться изменой Питеру, хоть сам прекрасно знает, что люди используют свои рабов ради секса, даже находясь в отношениях. Блейн на коленях, его глаза полны слез, а его член стоит. Это слишком. Почему это слишком? Курт не может дышать. Когда Блейн не отвечает, Курт ломается, чувствуя нужду, пробуждающуюся в его конечностях от возможности снова установить контроль, и он выдыхает: — Застегни свои браслеты. Блейн тянется вниз и соединяет маленькую пряжку между своими кожаными браслетами. Пряжка осталась от устаревшей системы браслетов, она редко используется, предназначена больше для декорации, и Курт не уверен, что он собирается с этим делать. Такое связывание не сможет удержать Блейна, но Курту просто необходимо, чтобы Блейн был связан, и ему это необходимо прямо сейчас. Курт сокращает расстояние между ними, нежно скользя пальцами в волосы Блейна. На лице Блейна блестят слезы; большим пальцем Курт вытирает их от скулы к линии челюсти, пачкая подушечку пальца. Блейн прикрывает глаза. Как он мог быть настолько слепым? Блейн хочет это. Ему необходимо это. Было необходимо с того момента, как его глаза распахнулись, как только он увидел Курта, стоящего на пороге собственной квартиры. Какие бы то ни было замечания к рабам, которые были у Курта, мигом испарились перед таким красивым сильным созданием, стоящим на коленях и точно знающим, чего он хочет. Что-то грубое и практически яростное вспарывает Курту спину. Курт дрожит, крепче сжимая пальцы в волосах Блейна, и говорит: — Я хочу твой рот. Я не хочу ничего, кроме того, чтобы ты сосал и лизал, никаких ударов, рук и слов. Хорошо? Блейн кивает, а его зрачки расширяются. Курт дрожит от того, что он делает. От того, что снимает свои штаны и наблюдает, как глаза Блейна становятся еще больше от страсти. Заполняет своим твердым членом рот Блейна и чувствует тепло и скольжение, когда эта пара великолепных губ смыкается вокруг него. Тело Блейна обмякает, когда член Курта скользит глубже, пока головка не касается его горла. Его ноздри дрожат; Блейн паникует, потому что таким образом ему невероятно тяжело дышать. Курт не двигается некоторое время, позволяя Блейну привыкнуть к этому чувству. — Мне все равно, если ты подавишься или начнешь задыхаться, — шепчет он, и его голос звучит низко и грубо, — но я хочу, чтобы ты сделал это. Я знаю, ты сможешь. Блейн сопит, дрожа, но все же кивает. Курт берет правильный угол, скользя пальцами к задней стороне шеи Блейна, и начинает медленно и аккуратно трахать его рот, задевая стенки его горла каждым толчком. Он чувствует, как Блейн давится. Он чувствует, как Блейн судорожно вдыхает через нос. Курт отчетливо видит, как слеза скользит из носа Блейна к его губам и далее к члену Курта, который толкается внутрь и обратно из его рта. Курт наблюдает, как слюна течет из уголков рта Блейна, далее по подбородку и капает на ковер. А затем несколько слез скользят вниз по его прекрасному лицу. Но Курт не останавливается. Невероятное чувство. Щеки Блейна резко впадают, а мягкий язык Блейна скользит вдоль его члена и касается его головки, когда Курт практически выходит из него. Пальцы на ногах Курта поджимаются. Рот Блейна полон слюны, которую он не может сглотнуть, так что внутри него очень влажно. Курт ускоряет движения, чувствуя, как бьются яйца о его ноги с каждым толчком. Блейн начинает стонать вокруг его плоти, и Курт слышит, как его браслеты бренчат. — Ты можешь кончить только с моим членом во рту? Просто потираясь о собственные штаны? — спрашивает он, не ровно дыша. Блейн неистово кивает, сильнее сжимая губы. Его губы опухли и покраснели от движения, и боже, Курт не думает, что когда-либо видел более идеально подходящий для члена рот, чем рот Блейна. — Что, если я хочу дотронуться до тебя? — спрашивает он размеренно трахая его рот. — Что, если я хочу заставить тебя кончить? Блейн всхлипывает. Его тело дрожит. — Дыши через нос, — шипит Курт, скользя внутрь горла Блейна, и рычит от того, как сокращаются стенки из-за невозможности нормально вздохнуть. — Ох, блядь, да, так хорош, — он трахает Блейна еще секунд пятнадцать, прежде чем выскользнуть из его рта, чувствуя, как мышцы взволнованно дергаются. Он никогда не делал этого, не таким образом, никогда не был так сильно вовлечен в это. В силу происходящего, в подобную скорость, в то, как это заставило Блейна отреагировать... слишком. Курт кончает не из-за физической близости к оргазму, а из-за эмоциональной переполненности. Блейн жадно глотает воздух, глубоко вдыхая и выдыхая, запрокинув голову. Курт отходит назад, смотрит с диким восторгом в глазах на согнувшегося перед ним Блейна, со вставшим членом в штанах. Слюни и слезы текут по его лицу. Он идеален. Все, что Курт хочет сделать сейчас, — это позаботиться о нем, наблюдать за тем, как он, наконец, почувствует волну удовольствия от вознаграждения. Курт берет салфетку и вытирает лицо Блейна медленными аккуратными движениями, и все это время Блейн бешено оглядывает его блестящими глазами из-за интенсивности того, что они только что сделали. — Сядь на диван, — говорит Курт. — Сними штаны. Простые команды. Быстро исполняются. Курт задерживает дыхание, когда Блейн садится на диван, голый ниже пояса. Его толстый член распух от долгого возбуждения и касается его живота над крепкими бедрами и мускулистыми икрами. Тепло хлещет сквозь тело Курта, он хочет. Он хочет раздвинуть эти ноги и втрахать себя между ними. Он хочет сосать этот великолепный член, пока он не хлестнет струей в его рту. Он хочет дрочить ему, пока сперма не покроет весь его кулак. Он хочет прикоснуться губами везде. Вместо этого Курт встает на колени между ног Блейна. Блейн тверд, как камень. Очевидно, он не привык к подобной позиции. Курт кладет одну руку на его бедро. Блейн дрожит и все еще не может нормально дышать, и Курт думает о том, как долго Блейн ждал. — Я хочу проглотить твою сперму, — говорит Курт. — Тебе это понравится? — Х-хозяин, — шепчет Блейн. — Да. Больше ни слова. Курт просто наклоняется и берет член Блейна в рот, вбирая в себя щеки и останавливаясь губами на его основании, а затем сосет его, быстро, грубо и неумолимо. Требуется всего девяносто секунд, чтобы Блейн застонал и дрогнул, кончая в его горло. Через несколько секунд Курт выпускает его изо рта. Он сглатывает все до капли, вытирает остатки со своих губ, затем с кожи Блейна и его мягкого члена. Курт чувствует себя эмоционально пресыщенным, так что он прижимается щекой к колену Блейна и прикрывает глаза, пока чувства внутри него не успокаиваются. Когда он открывает их, то видит, что Блейн смотрит прямо на него с открытым ртом, а его грудь равномерно поднимается и опускается. Курт не может себе представить, как долго Блейн чувствовал себя нежеланным. Ненужным. — Ты прекрасен, — говорит Курт, не в силах больше сдерживать себя. — Я хотел этого с той секунды, как увидел тебя. Я просто… не знал, хотел ли ты того же. — Я не знал, как… существовать без заботы о вас, — отвечает Блейн. — Этого больше не повторится, — говорит Курт, поглаживая его грудь и живот. — Я обещаю.

★★★

— Что-то случилось с твоим рабом? — спрашивает Питер как-то вечером во время ужина. Курт тут же готов обороняться, хоть и отлично это выражает. — Почему ты спрашиваешь? — Не знаю. Просто в последнее время он часто топчется под ногами. И он… смотрит на нас. И этот взгляд совсем не похож на тот, с каким он на меня посмотрел, когда я впервые был у тебя в гостях. Не думаешь, что он чересчур оберегает тебя? Курт застывает с вилкой салата на полпути ко рту. Он предполагает, что Блейн физически стал больше присутствовать с тех пор, как они начали… увлекаться, но Курт честно не думал об этом, пока Питер не сказал. — Возможно, он влюблен, — шутит Питер, и Курту сейчас плевать на насмешливые нотки в его голосе. После этого они расходятся в разные такси, и Курт думает об этом всю дорогу до дома. Если быть честным, то Курт думает о Блейне весь вечер. Блейну бы понравилась эта заправка к салату, ведь он так любит сочетание цитруса и кунжута. Блейн бы заказал курицу. Блейн знает слова песни, что играет на заднем фоне. Блейн бы не испачкал нос в глазури, если бы заказал этот торт. Возможно, это не Блейн влюблен, думает Курт, вставляя ключ в замок. Который он тут же чуть не роняет на ковер, когда включает свет в коридоре, потому что видит голого Блейна на коленях, посреди коридора; его голова опущена, а руки скрещены за спиной, и он ждет. Из легких Курта разом выходит весь воздух. Он давит вскрик в горле и почти неосознанно дергает плечами в пальто. Он застывает на пороге с обостренным чувством собственной беспомощности, будто облегчение ослабляет свою хватку и позволяет гравитации взять над тобой верх в виде неизбежного падения. Смертельно, но чертовски заманчиво. Блейн медленно поднимает взгляд. Он твердый, его член влажный на кончике, и когда Блейн смотрит на Курта, бисеринка смазки капает с его члена и падает прямо на ковер. Он выпускает сдавленный выдох и выпрямляет спину. Боже правый, думает Курт. То, как Блейн наклоняет свое тело, когда садится на колени… его горло, ключицы, соски, живот, покрасневший член, все это притягивает взгляд Курта, как и коротко подстриженные волосы над… Курт чувствует, как его рот заполняется слюной, и возбуждение проносится по его конечностям. Его живот дергается, а в ушах звенит, и Курт горит от желания. Блейн смотрит на него, а затем позади него, как будто бы боится, что Курт мог привести с собой Питера. Курт срывает шарф со своей шеи, а затем снимает ботинки и носки. — Как долго ты стоишь на коленях для меня? — Как только вы ушли, хозяин, — отвечает Блейн, взглядом прослеживая движения пальцев Курта. Без остановки Курт начинает расстегивать свою рубашку. — Так хорош для меня, — выдыхает он, чувствуя, как тепло сочится сквозь поры, когда он снимает с себя рубашку и накидывает ее на спинку стула рядом с дверью. Взгляд Блейна мгновенно перемещается с его обнаженной груди и соредотачивается на том, как танцуют пальцы Курта, расстегивая пуговицу и молнию на дизайнерских джинсах. Джинсы медленно соскальзывают с его бедер. Блейн приоткрывает губы. Курт подцепляет большими пальцами резинку трусов, стягивая их миллиметр за миллиметром со своего таза, медленно раздевая себя исключительно для собственного удовольствия и ради того, чтобы услышать, как учащается дыхание Блейна. Курт не может вспомнить момента из своей жизни, когда бы он чувствовал себя более сексуально, чем когда Блейн смотрит на него; словно он самое желанное создание во Вселенной. Курт в это не верит, но когда Блейн смотрит на него таким образом, то Курт начинает думать, что, возможно, он действительно сексуальный, хоть и только для Блейна; может быть, в своем маленьком мирке они могут отгородиться от всего. Блейн медленно опускает свое тело к полу, прижимаясь сначала щекой к ковру, а затем и плечами. Его задница в воздухе, а руки скрещены на пояснице. Курт выдыхает. Наклон его тела, согнутого вот так, освещает свет с кухни, и Блейн красив до боли; спина, плечи, линия позвоночника, размазанная смазка между его разведенными ягодицами, поджатые пальцы на ногах, и движения ребер, расширение и медленное сужение. Блейн спокоен. Он даже не в отчаянии. Он просто… безупречен. И готов. Стоит перед Куртом так, словно пожертвован ему. Курт близко подходит, настолько близко, что Блейн целует его ноги. — Пожалуйста, — шепчет он, щекоча кожу на лодыжках Курта. — Господи, мой хороший, — говорит Курт, не сумев сдержать ласку в голосе. Просто его грудь переполнена чувствами, и Курт едва ли может с этим справиться. Он так хочет всего этого, хочет Блейна таким нежным, заведенным и нуждающимся, чтобы он стоял на коленях и нуждался в нем больше, чем в ком-либо на этом свете, больше, чем Курт когда-либо хотел Питера. Да кого он обманывает? Он ни разу не подумал о Питере с тех пор, как они с Блейном пересекли сексуальные границы. Блядь. Курт отрывает презерватив от ленты, которая лежит на столе возле двери, падает на ковер и прижимается грудью к спине Блейна с нуждающимся стоном. Прикосновение теплой кожи к теплой коже пронзает, словно шок, и заставляет все тело Курта покалывать. Его член напрягается, и Блейн наклоняется под ним; плечи, спина, задница, шея, волосы, все влажное от пота и покрасневшее, и все принадлежит Курту. Он целует заднюю сторону шеи Блейна. — Растянут для меня? Он знает ответ. Просто ему нужно услышать его. — Да, хозяин, — выдыхает Блейн, и звание «хозяин» не звучит как звание, оно звучит как ласковое обращение или объяснение в чем-то, что еще не было сказано, и эта интонация заставляет встать дыбом волосы на руках Курта. — Опусти свои руки. Я хочу чувствовать, как движешься, — говорит Курт, пробегаясь руками по бокам Блейна и его бедрам. На самом деле он имел в виду: «Я хочу тебя ближе». Он не может чувствовать подобное. Такой секс не должен казаться Курту самой интимной вещью, которой он когда-либо занимался. Но Курт стоит на коленях на ковре, направляя свой член в тугое до невозможности тело Блейна, чувствуя, как тот выпускает тихий отчаянный выдох. Блейну не следует быть столь спокойным и податливым, не следует держать руку Курта вокруг своей талии, вцепившись в нее пальцами, не следует умолять, едва дыша, о большем, просить брать его глубже и просто двигаться. Это не должно волновать Курта, то, что Блейн дает ему все, что ему нужно, что Курт держит его за талию и плечо, и переносит на него большую часть собственного веса, когда начинает трахать его. Количества смазки, что уже была на бедрах Блейна, едва ли хватает, чтобы обеспечить легкое скольжение. Но Курт уверен, что Блейн и не хотел никакой легкости. Курт слушает, как вход Блейна влажно чмокает, принимая его, сжимая его и удерживая его некоторое время внутри, прежде чем выпустить. Он слушает, как член Блейна бьется о его живот с каждым движением Курта. Блейн начинает скулить и затем громко стонет, и Курт проводит рукой по его влажному тазу и обхватывает пальцами его твердый, пульсирующий член и начинает ему дрочить. Блейн кончает без предупреждения, падая на локти. Курт не может сопротивляться тому, как начинает дрожать тело Блейна изнутри, и он кончает внутрь презерватива с громким рыком, прикусывая шею Блейна. Они падают, путаясь в своих конечностях, и Курт сворачивается калачиком вокруг тела Блейна. Что сказать, когда у тебя случился самый лучший секс в твоей жизни с практически незнакомым тебе человеком, незнакомцем, которого тебе технически отдали в пользование несколько месяцев назад? — Простите, — шепчет Блейн, переворачиваясь на спину. — Я… Вы мне не говорили делать это, а я сделал… я… Блейн звучит так потрясенно, будто раскаивается в содеянном. — Никогда не беспокойся об этом со мной. Если я не захочу тебя, я тебе скажу, — хрипит Курт, все еще не в состоянии привести свое дыхание в норму. — Но… ты говорил, что ты… не можешь... Блейн моргает, глядя в потолок. — Без приказа я никогда не мог это сделать, я…. — он напрягается, отворачиваясь. Курт, кажется, отлично себе представляет, почему эта привычка исчезла. Он дрожит, не желая отпускать вспотевшее теплое тело Блейна, несмотря на близость между ними, которая уже далеко покинула пределы их комфорта. Курт просто хочет, чтобы все это было так же просто, как крепко держать друг друга.