Сборник драбблов по Bangtan Boys

В Юнги что-то медленно умирало, опадая прошлогодней листвой, превращаясь в пепел, растворяясь в воздухе. В Юнги что-то медленно ломалось изнутри подстреленной птицей - прекрасным лебедем, одиноко плавающим в собственной крови. Юнги был расстроенным музыкальным инструментом, не попадающим в ноты; исправный снаружи, но отвратительно звучащий - настройки сбиты напрочь. Юнги будто бы потерял ту самую ярко сияющую на небе путеводную звезду. Юнги был словно тот самый кит, которого не могли слышать другие - он пел на другой частоте. Пропал блеск глаз, неизменно приправленный адской чертовщинкой, а губы уже не могли расплываться в той самой искренней улыбке, которой мог улыбаться только он. Юнги много курил и почти ничего не ел - привычка, ставшая почти губительной. Бледнее обычного, полупрозрачный Юнги ходил еле, нося на своих худых плечах ставшие ему большими толстовки и свитера. Юнги плохо спал, просыпаясь от чего-то посреди ночи и не засыпая после до самого утра. Спросили бы у людей: "какого цвета Мин Юнги?", они бы непременно сказали "у него нет цвета". Именно так. Ни белый, ни серый, ни черный. Прозрачный. Отсутствующий. Спросили бы у людей: "опишите Мин Юнги природным явлением", они бы непременно сказали бы "ветер". Именно так. Ни ураган, ни смерч, ни торнадо. Ветер. Слабый, еле чувствующийся, тот самый, что уныло ворошит газеты на улицах. Мин Юнги сгорал, как свеча. И к концу ноября, он догорел. Сгорел. Его отчаянно пытались вернуть к жизни те немногие друзья, что у него остались, но всем было известно, что "кто сгорел, того не подожжешь". Ким Намджун особенно остро чувствовал это. Он видел, как ходит по земле эта бледная тень былого Юнги. Он видел его пустой взгляд и слышал его бесцветный голос каждый день. Он видел, как его лучший друг умер заживо. И знал - почему.