Сборник драбблов по Bangtan Boys

Тэхен приходит в четверг с двумя бутылками виски и глубоко несчастным видом. - Он вернулся, - рычит Тэхен, откупоривая бутылку. Он пьет сразу, много, из горлышка. - Представляешь, блять? Чонгуку нечего сказать. Он сидит на диване и смотрит на Кима, вытирающего губы о рукав серой толстовки. Тэхен не мешкается. Берет бутылку виски и всучает ее Чону, призывая выпить. Тот отпивает немного и морщится от того, как жжет в горле. Внутри огонь. Ким снимает быстрым движением с себя толстовку, оставаясь в белой майке, сквозь которую видно смуглую кожу с гладкими мышцами под ней. Он подходит к Чонгуку и оттягивает его голову за загривок назад. - Сука, - Тэхен шипит, скользя руками по чонгуковым ребрам. Пальцы перебирают кости, щекочут нервы, а затем больно сжимают тонкие запястья. Чонгук лишь тяжело дышит, пытаясь уловить еле заметное движение губ по его лицу. Губы влажные, горячие и неожиданно мягкие. /похожинагубысокджина/ Тэхен воет, словно раненный зверь. Он весь дрожит от злости, а пальцы все яростнее сминают кожу Чонгука, почти до мяса впиваясь в них короткими ногтями. Тэхен опять хватает со с журнального столика бутылку и сует прямо в рот Чону, вливая в горло терпкий алкоголь. Мелкий давится жидкостью; некоторая часть попадает в нос, отчего в мозгу что-то взрывается. - Ты что делаешь? - Чонгук отплевывается и кашляет, держась за переносицу. - Пей, - Тэхен словно озверел. Левой рукой он еще сильнее вцепляется в волосы Чонгука. - Пей, блять! Чон с силой отталкивает от себя вышедшего из себя Кима. Тот роняет бутылку на паркет; она разбивается на сотню мелких кусочков, а янтарная жидкость разливается по полу. - Гребаный псих, блять! - Чонгук крутит пальцем у виска. - Да пошел ты! - Тэхен хватает толстовку и уходит из квартиры, опять оставляя после себя гулкую тишину. Чонгук стоит в ступоре, пытаясь переварить в голове произошедшее. Сердце бешено бьется в груди, легкие словно готовы разорваться. Парень смотрит на свои запястья, где уже проступили синяки от хватки Тэхена. Спасение превратилось в очередное страдание, а единственный выход оказался заперт.