Сборник драбблов по Bangtan Boys

- Доброе утро, - горячее дыхание Хосока опаляет ухо. Чон проскальзывает в тесную ванную комнату, пока Чимин чистит зубы. Он в одних домашних боксерах, с вызывающе торчащими из-под резинки тазовыми косточками, от вида которых у Чимина перед глазами темнеет. - Доброе, хен, - голос Пака дрожит, как у пресвятой девственницы. Вчера было слишком хорошо. Вчера в зале практики... У Чимина от воспоминаний щеки краснеют, а по спине табун мурашек с улюлюканьем пробегает. Хосок вчера жался к нему бедрами, заставляя скользить так же плавно, как и он. Это сносило крышу. Это медленно убивало, сквозь ткань тренировочных штанов, сквозь плавные биты, стучащие набатом в ушах. Чимин стоит у раковины, держась за ее края и молится всевозможным богам, чтобы Чон не увидел член, стоящий колом. Такой вот он, Пак Чимин. Возбуждающийся от малейшей мысли. Возбуждающийся от воспоминаний. Ему кажется, что минуты текут непозволительно медленно, потому что Чон, мать его, Хосок, целую вечность чистит рядом с ним зубы. Наконец, вытеревшись полотенцем, он проскальзывает между Паком и стеной, задевая того бедром случайно. Потому, что в ванной комнате тесно. Как и в штанах у Чимина. /блять/ Чимину хочется выть. Нельзя находиться рядом с Хосоком, не возбуждаясь. Он выбегает из общежития на лестничный пролет, где Юнги, почти спящий, сидит на холодных бетонных ступеньках, куря свой мальборо красный. Запах стремный пиздец, Чимина воротит почти, но он с требовательной настойчивостью тянет у старшего сигарету из рук. - Охерел? - у Юнги голос тоже хриплый и низкий. Но не возбуждающий, как у Хосока, а скорее, отталкивающий и неприятный. - Да, - выдает Пак, все еще покушаясь на табак. Юнги смотрит на него ошалело, мол, "припизданулся?", но проскальзывает в его взгляде какое-то понимание, поэтому он отдает сигарету младшему, наверное, подумав, что что-то с тем случилось. Так и есть. У Пака опять встал. Опять на мальчика. И походу ни хера это не гормоны, не тестостерон и все такое.