ОСОБЕННЫЙ(ХРАНИТЕЛЬ)

Я принес Мисаки к себе домой, вариантов все равно не было. Что я бы сказал его матери? Так было безопаснее для самого парня. Давно я не оказывал никому первой помощи. Пришлось вспоминать, как это делается. В итоге я все же продезинфицировал раны, наложил бинты и почувствовал некое облегчение. Плохой из меня Хранитель, раз я не успел понять, что задумали тогда те шестеро. Интересно, что сейчас делают эти ублюдки? Почему-то хотелось найти их и уничтожить. Нет, так нельзя... Хотя, почему нельзя? Кто это придумал? Я все же злой. Хотя, наверное, это к лучшему. Будь я другим, вряд ли встретил бы Мисаки. Я посидел еще немного рядом с ним. Он все еще без сознания. Захотелось покурить. Пришлось встать и дойти до кухни. Пока я курил, в голове то и дело всплывали вопросы: почему его избили? Кто те сопляки? Зазвонил телефон. Ну да, разве от моего друга что-нибудь скроется? - Микото, это ты вытворил? И откуда он знает? Неужели новости удостоили вниманием такое мелкое происшествие? - Допустим, - лениво ответил я. - Скажи, ты нормальный? Ты зачем шестерых ребят так отделал? - Нечего было нападать на Мисаки, - черт! Я не успел вовремя прикусить язык. И почему когда я на нервах, то могу выложить все? - Мисаки? - Легкое недоумение на другом конце трубки. Ха! Имя ведь слишком странное. - Это еще кто? - Парнишка на которого напали. Я лишь его защитил... - Микото, что за идиотизм? С каких пор ты стал таким добрым? - Потом до Изумо резко дошло. Словно лампочку включили и я приготовился к длинному потоку его речи. Он всегда стремился меня образумить и защитить окружающих. - Только не говори, что ты решил его взять... - Подумываю, - спокойно оборвал я его начавшуюся тираду. Одна сигарета закончилась и я на автомате достал следующую. Какая разница - одной больше, одной меньше? - Сколько ему лет? - Шестнадцать или семнадцать, - я улыбнулся, зная что сейчас Кусанаги найдет сотню причин, чтобы вразумить меня. - Микото, ты явно псих. Зачем тебе этот сопляк? - Полегче на поворотах, - я выдохнул дым, - и потом, он - Особенный, я это чувствую. - Ты не исправим. - Быстро Изумо сдался. Повзрослел? Или понял, что я все равно не изменюсь? - Что поделать... - Ты ведь планируешь найти тех подонков? - Планирую... - Ради бога, Суо, не делай поспешных ходов. - Они сами полезли. А ты знаешь я ненавижу идиотов, которые считают, что количество решает. Мой друг лишь вздохнул в трубку. Перевоспитывать меня уже бесполезно. Я такой какой есть. - Ладно, держи меня хотя бы в курсе. - Он отключился не дождавшись моей реплики. Да и что я должен был сказать? Я вздохнул: вот так всегда. Сначала он пытается меня образумить, потом мирится с ситуацией. Но странное чувство тревоги снова было при мне. Что мог натворить этот паренек, чтобы попасть в немилость? Ведь за все то время, что я за ним наблюдал, ничего плохого он не сделал. Ну да, сбегает с уроков, но это не повод... Я затушил окурок и снова вернулся в комнату, нужно дождаться когда он очнется. Как найти тех уродов я пока не знал. Я сел в кресло, размышляя о том, что нужно предупредить его мать о том, что Мисаки жив, но пока останется у меня. Чтобы такого придумать? С учетом того, что я представился ей педагогом... Пока я размышлял, Мисаки пошевелил пальцами руки. Очнулся. Наверняка для него сейчас шок. Он ведь поймет, что не дома и не в больнице. Я осторожно встал, стараясь не шуметь. Забавное у нас будет знакомство. Парень перевернулся немного на бок и я подал голос. Но он не ответил. Я присел рядом с кроватью на корточки. Задирать голову ему сейчас не стоит, наверняка сильно болит. Он не отвечал и тогда я осторожно произнес его имя. Его реакция была забавной. Он немного порозовел и смутился. Не любит свое имя, значит. Зато ответил и я немного расслабился. На контакт пошел, а это уже хорошо. Правда пришлось ему наврать, что его мать в курсе где он. Что поделать, к ней я еще не наведался. Не успел. Не мог же я бросить мальчика одного. Зато меня порадовало его смущение, когда он не мог выбрать как ко мне обратиться. На "вы" или на "ты". Я помог ему с этим выбором и пошел за супом. Хорошо что в моем холодильнике всегда есть много чего из еды. Грел я не долго: заранее ведь все приготовил. Нужно было ехать к его матери, чтобы рассказать ей о случившемся. Я пока не знал как это преподнесу, но выбора у меня не было. В противном случае она заявит о пропаже сына. Красота. Придется оставить Мисаки одного. Но это не страшно - в моей квартире его никто не тронет. Опять сделал выбор в пользу машины. Кажется, я начинаю понимать прелесть четырехколесного друга. Пока я ехал, пытался придумать хоть что-то более менее. Хотя о драке я умалчивать не собираюсь. Интересно, его мать рванет к сыну? Заберет его в больницу? Вообще, как она отнесется к тому, что я, совершенно посторонний человек, взял да и решил позаботиться о ее ребенке? Даже педагог такое не станет делать... Я был бы рад, если бы дорога до дома Мисаки занимала бы всю мою жизнь, но добрался я слишком быстро. В голове так и не появилось ни одной путной идеи. Придется импровизировать. В конце концов, в первый раз все прошло очень гладко. Перед дверью я все еще нервничал. Потом выдохнул и нажал на кнопку звонка. Дверь отворилась достаточно быстро и его мать слегка смутившись, ну не меня она ждала явно, поздоровалась. Я прошел в дом. В этот раз она не предложила мне чаю - люблю умных женщин. Она явно еще в первый раз поняла, что я птица не ее полета. - Мисаки опять что-то натворил? - Нет. Он ничего не сделал. Его избили. Она слегка ахнула, но быстро взяла себя в руки: - Он в больнице? - Нет, - была не была, - он у меня дома... -Может это к лучшему... Я не совсем понял, что именно она имела в виду. Вообще я готовился к более другому приему. Все же странно все было. Мать, казалось, не сильно огорчилась тому, что ее сын сейчас дома у совершенно постороннего человека. Хотя я для нее был педагогом. Якобы. Она была явно чем-то обеспокоена. Взяла у меня только номер телефона. Ни адреса, ни просьб привезти сына домой. Это все было слишком странно. Чего она боялась? Но в этот раз его мать выставила меня гораздо быстрее, словно боясь, что кто-то узнает, что к ней приходили. В конце концов, я ведь приходил по делу. Я сел в машину и задумался. Все же странно получалось. Мать явно чего-то недоговаривала. Она боялась. Но чего именно? Боялась за Мисаки? Поэтому оставила его на мое попечение. Тут она была права: я мог защитить его. Но вместе с этим я был именно тем, кто мог подставить Мисаки под удар. Согласится ли он? С одной стороны, я знал, что парень примет мое предложение. С другой - он может отказаться, ведь жизнь рядом со мной не обещает быть простой. Дверь я закрыл по привычке толкнув ее рукой. И только когда она хлопнула я вспомнил, что в комнате спит парень. Может, конечно не спит... Войдя в комнату я понял, что Мисаки снятся кошмары. Мне тоже сняться. Сейчас меньше... Наверное я напугал его. Я не спрашивал про кошмары, я знал, что они его преследуют. Сократил дистанцию - потрепал его легонько по голове. Видя его измученное от головной боли лицо я принес ему таблетку. Хотя он с недоверием смотрел на меня и то, что я принес. Но после моего пояснения все же выпил. Молодец. Когда я уже уходил из комнаты парень все же задал свой вопрос: - Почему ты меня спас? Я знал, что этот вопрос волновал его больше всего. Я для него незнакомец, который вдруг заступился за юнца. Забавно наверное. Но я лишь ухмыльнулся и ответил: - Потому что я - Хранитель. Идиотский ответ, но ничего умнее мне в голову не пришло. И как можно это объяснить? Я и сам не знаю, почему я стал оберегать Мисаки. Почему появилось дикое желание выследить где он живет. Почему я не забросил это дело через пару дней? Слишком много почему, на которые я никак не мог ответить. Может Изумо прав и мне стоит держаться подальше от людей? Я потянулся за сигаретой. А ведь нужно еще ему как-то рассказать... Выдыхая дым я понимал, что все совсем запуталось. Да, Мисаки будет в безопасности рядом со мной, под защитой, но в тоже время будет в большой опасности из-за того, что рядом со мной. Это как монетка. Только монетка может выпасть орлом или решкой, а тут все стороны одинаковые. Раз уж я притащил тебя сюда, значит расскажу тебе все как есть. А уж потом решать тебе, Мисаки...