Моя маленькая сестра

Прошло две недели, а Джорджу не становилось лучше. Он впадал в беспамятство и часто терял сознание. Ни один из врачей Щ.И.Т.а не смог определить причину, единственное, в чём их мнения сходились – мужчине жить осталось недолго. После этой новости Линда поникла. Она день и ночь проводила у постели отца, который большую часть времени спал. Изредка приходя в себя, он смотрел на дочь и говорил несвязные слова, смысл которых никто не понимал. - Подойди, - как-то подозвал мужчина дочь к себе. Девушка наклонилась к нему, чтобы услышать, что он скажет, но мистер Барнс лишь засмеялся, потеребил её за щёку и снова уснул. Тяжело было видеть его в таком состоянии; с каждым днём Джордж таял на глазах. Он сильно похудел: щеки впали, руки стали похожи на палки, ребра можно было без проблем пересчитать. Кожа имела болезненно желтоватый оттенок, как и белки глаз. Весь в гематомах и следах от уколов обезболивающего и успокоительного, которые не заживали, мужчина лежал и смотрел в потолок большую часть дня. - Как давно вы перестали колоть препарат? – спросила Линда у Нормана однажды, стоя за застеклённой стеной, отделявшей их от палаты больного. Когда пару раз у неё закружилась голова и она упала, сильно ударившись головой, её вывели из палаты. Линда не сопротивлялась. Больше не осталось сил находиться рядом, взывая к его разуму. Девушка сама сильно исхудала и побледнела. Она почти не спала, стараясь не пропустить те редкие моменты просветления, когда отец приходил в себя. - Полгода, - ответил дядя, - первое время держался, потом начали мучить сильные боли, ну а теперь… Ты и сама видишь. - А ты? – Линда обеспокоенно посмотрела на него. - Я в порядке, - соврал Норман. Его не меньше брата мучили боли, однако он старался не подавать вида, в тайне принимал обезболивающие, которые уже почти не помогали. Эффект от них длился совсем недолго, дядя подсел на таблетки, как наркоман. Пузырёк за пузырьком исчезали с полки, и в какой-то момент это не осталось незамеченным докторами. - Кто-то тащит наши лекарства, - сообщил один из них Фьюри. - И как вы думаете, кто наш неуловимый вор? – Ник окинул оценивающим взглядом маленького роста мужчину в белом халате. Тот пожал плечами и покосился в сторону Линды, стоявшей в стороне. Девушка смекнула, что к чему, но возмущаться такому предположению не стала. Ей было известно, кто мог воровать пилюли, облегчающие муки. Она отправилась к дяде, который как раз собирался принять очередную порцию. Услышав шаги, мужчина мигом спрятал пузырёк в карман, принял непринуждённый вид читающего газету старика. Линда зашла в комнату и села рядом. Она не стала ничего говорить, просто укоризненно посмотрела, от чего у дяди поджались коленки. Он понял – она знает. - Если найдём препарат или сможем создать ему замену, вы поправитесь, - промолвила племянница. - Нет, прошло слишком много времени, процесс необратим, - Норман тяжело вздохнул. Он делал это всё чаще, так как лёгкие постепенно отказывали. Чтобы унять боль, мужчина сильно сжал кулаки. Девушка лёгким поглаживающим движением провела по его руке. Дядя посмотрел на неё и что-то произнёс, но вой сирены, означающий, что с братом что-то не так, заглушил последнюю фразу. По коридору в сторону палаты Джорджа бежала толпа из докторов и агентов. Схватив Нормана за руку, Линда пулей вылетела из комнаты. Она тянула за собой мужчину, который, спотыкаясь и хрипя, еле успевал за племянницей. Оказавшись на месте, они увидели странную картину: Джордж, завёрнутый в простыню, стоял на кровати, размахивая руками, будто дирижируя воображаемым оркестром. Завидев брата и дочь, он спрыгнул и прижался к стеклу, за которым те стояли. - Ай-яй-яй! – вопил мужчина, - ай-яй-яй! Так нехорошо делать! - Что с ним? – спрашивали агенты. Линда осторожно открыла дверь и вошла внутрь. Джордж медленно развернулся к ней лицом и стал сверлить безумным взглядом. Девушка сделала шаг, он отпрянул, затем подбежал вплотную, так, что между ними оставалась пара сантиметров. - Ты наказана! Да, надо было чаще тебя шлёпать в детстве! – выдал после минутного молчания мистер Барнс. - Папа, – прошептала дочь, понимая, что он её не слышит, - папочка! - Наказана! Наказана! Наказана! – повторял Джордж, ходя по комнате. Его голос повышался, становясь звонче и противнее. В какой-то момент Линда повалилась на пол, закрывая уши руками. Она пыталась принять закрытую позу, чтобы не слышать ничего. Жуткая боль в голове была невыносима. Ей казалось, что мозг вот-вот взорвётся, в ушах шумело. Больной наклонился к ней и ещё громче стал повторять одно и то же слово. Девушка корчилась от боли, которую не могла побороть. Подобные ощущения когда-то вызывал аппарат Гидры, которым отключали всех одарённых людей в лаборатории перед операциями. Сейчас же источником являлся отец, не замолкавший ни на секунду. Последнее, что ясно помнила Линда перед потерей сознания, это как чьи-то руки подхватили её и вынесли из палаты. ...первый вопрос, прозвучавший из уст девушки, когда она очнулась: «что с отцом?». Бартон, сидевший рядом, медлил с ответом. - Клинт! Что с ним? – настойчиво повторила она. - Он в коме, - парень потупил взор. - Сколько я была в отключке? – девушка говорила тихо и медленно. - Три дня, - Соколиный глаз взял её за руку, которая была ледяной. - Джейми? – она вопросительно глянула на Бартона, который снова медлил. - Он ушёл, - неуверенность слышалась в его голосе, - вместе со Стивом. - Ясно, - сухо произнесла Линда и закрыла глаза.