Kitty

Я лежу на животе в кровати, не удосужившись накрыться одеялом, и улыбаюсь. Так хорошо... - Смотри, какая, - обнажённый Китти вышел из ванной, выставив согнутую руку перед собой. Я присмотрелся и увидел улитку. Она ползёт по его руке, а он улыбается. Я любуюсь им. - Ей нравится так ползать, - сказал он. - И это так прикольно ощущается... хочешь попробовать? Я пожал плечами и захихикал. Он гипнотизирует меня, как Медуза, и я не могу пошевелиться. - Вот так... - он аккуратно переложил улитку мне на спину. - Ну, как ощущения? - Прикольно! - я смеюсь, глядя на него с любовью и чувствуя, как улитка медленно передвигается по мне. - Они любят гулять, - сказал Китти, - топ-топ... Он прикоснулся к моей спине указательным и средним пальцами, изображая идущего человечка, от чего у меня мурашки пошли по коже. Я только хотел сказать, что люблю его до одури, но он продолжил: - А ты знал, что у улиток двадцать пять тысяч зубов? - спросил Китти. Он сегодня какой-то не такой, как всегда, какой-то загадочный. - Ого... - удивился я. - И зачем им столько? - Больше, чем гулять, они любят только есть, - пояснил Китти. - Грызть. Он согнул все пять пальцев и слегка надавил мне на спину ногтями. Это на него не похоже, но мне всё равно. Он может делать со мной всё, что захочет. - Может, эта не наестся, потому что мяса в тебе немного, - сказал Китти спокойно и холодно, - но, надеюсь, хотя бы напьётся... Я почувствовал довольно болезненный укус и вскрикнул от боли и неожиданности. - Хоть для чего-то ты годишься, - произнёс Китти, хищно глядя на меня и усмехаясь. Я в ужасе смотрю на него, сжимая простынь рукой. - Надеюсь, тебя хватит на двоих, - у него на руке появилась новая улитка. - Она тоже голодная. Вот так... Он высадил вторую улитку мне на спину и сел, сложа руки на колене. У меня во взгляде немой вопрос. Он спокойно, с еле заметной улыбкой за всем наблюдает. Я чувствую укус за укусом. Повернув голову, я увидел, что по рёбрам стекает кровь. - Это всё, на что ты годен, - повторил Китти с презрительной улыбкой. Я подскочил на кровати. На мне футболка, и Китти, как и улиток, здесь нет. Сон. Опять сон. Который по счёту. - Фак... - я закрыл лицо руками. Меня часто спрашивают, откуда у меня седые пряди в волосах. А как их может не быть, если самый любимый человек на планете меня ненавидит? Он меня ненавидит. Не знаю, что символизируют хищные улитки, и почему именно улитки, но основной посыл вполне понятен. "Это всё, на что ты годишься" Я упрямо не хочу верить, что я ничего для него не значил. Просто чувак, с которым он зависал в старшей школе. А после выпускного срок моей годности вышел - и всё, я не горжусь даже на корм улиткам. А у него всё впереди - новая жизнь, колледж, работа, знакомства. Может, он уехал в Париж, как мечтал. Ну нет, я отказываюсь верить, что он на самом деле такой и так умело притворялся! Отказываюсь верить, что он такой, как в этом сне. Он не выходит у меня из головы ни на минуту. Я думаю, вспоминаю, а потом он мне снится. Потом я просыпаюсь и опять вспоминаю и думаю. Он везде. От него не скрыться. Вот и снова мне только и остаётся, что вспоминать. Тот самый день, который уже не прокрутить обратно. Когда я целыми днями караулил его и его маму, когда сходил с ума. Я чувствовал себя чокнутым сталкером, я понимал, что нужно взять себя в руки и прекратить навязываться и следить за людьми. Это я был той самой пресмыкающейся улиткой. Но я не мог по-другому. Я не могу жить без него. И я ничего не понимал. Вообще. В тот злополучный день я будто попал в другую реальность, провалился в дыру, как Алиса в стране чудес. Только никакие чудеса не ожидали меня впереди. Его мама смотрела на меня с жалостью. - Его пока нет, - она пыталась ободрить меня улыбкой, но я-то видел, что улыбка неискренняя, обеспокоенная, вымученная. - Подожди немного. Она тоже не понимала, что происходит. Никто не понимал. Одному Китти было известно, что произошло. Я караулил день, два, три. Либо их вообще не было дома, либо была только Мисти, которая рано утром уходила на работу и часто брала ночные смены. Его я не видел ни разу. Мисти только жала плечами и с сочувствем смотрела на меня. - А, да, Рай... - она замешкалась и опустила взгляд, будто ей стыдно за какую-то провинность. - Мы скоро переезжаем... Удар за ударом. Я не знал, какой из них меня добьёт. - Э-э, а... - я не мог выдавить из себя ничего членораздельного. - Ближе к центру Вегаса, - успокоила она меня, как всегда добродушно улыбаясь. - Но... Судя по тому, как она напряглась, выглядел я, будто меня выкопали из могилы. - Я боюсь сделать что-то не так... - она мотает головой, будто оправдываясь. - Я могла бы дать новый адрес, но... Но таким образом она бы подставила сына, который не хочет меня видеть. Да, да. Я всё понимаю. И не хочу подставлять её. Я не стал просить новый адрес. Нужно его отпустить. Нужно дать ему жить. Но это безумие. Пусть он скажет, что с ним всё в порядке, и я отстану. Пусть скажет, что он со мной просто экспериментировал, скрашивал одиночество, или что я в итоге не подошёл на корм для улиток. Пусть скажет хотя бы что-то. Но его нет. Он молчит. - Как он? - бесконечно спрашивал я у Мисти. Она качает головой, не зная, что ответить. Она ничего не понимает. И я ничего не понимаю. - Мисти, можно на "ты"? - мама полушепотом говорит на кухне по телефоне, думая, что я не слышу, а я лежу в ванной на полу, поджав под себя ноги. Я ей строго-настрого запретил. - Да, да, я всё понимаю, - её голос дрожит. - У меня та же ситуация. Я не знаю, что происходит с моим сыном... А сын лежит и не двигается. - Он не знает! - мама выходит из равновесия. - Пожалуйста, пусть они поговорят, пожалуйста, я не знаю, как ещё ему помочь... Я шумно вздохнул и закрыл лицо руками. И вот, в один прекрасный день я стоял на пороге его дома, а он стоял в дверях, скрестив руки на груди. - Китти, пожалуйста... - я готов умолять, упав на колени, но он неумолим и непоколебим. Такой он, мой мальчик. - Пожалуйста, просто скажи, - я говорю тихо и ласково, - что случилось? - Мы не можем быть вместе, - он говорит твёрдо и спокойно, глядя на меня в упор. Он убивает меня, как опытный солдат, с одного удара. Он говорит с ледяным спокойствием, но при этом выглядит так, будто я в чём-то сильно облажался и сам должен понимать, почему он меня бросает. - Почему? - я пытаюсь быть таким же спокойным, как он, и не давить на него эмоциями, но голос уже дрожит. - Если я в чём-то виноват, пожалуйста, скажи, Китти, просто скажи... Кажется, если бы он мог стрелять лезвиями из глаз, он бы это сделал. - Я так не могу, - он покачал головой. - У нас разное видение... будущего. Я покачал головой, ничего не понимая. - Но ещё неделю назад... - эмоции берут надо мной верх. - Ты же говорил... мы же хотели съехаться! Он смотрит на меня, как учитель на провинившегося ученика, как преданный на предателя, сцепив зубы. Родной, что же изменилось? - Я больше не хочу, - он замотал головой. - Я так не хочу... Я открыл рот и мечусь, не зная, что сказать и какие подобрать аргументы. Больно. Просто больно. - Хорошо, - я киваю, моргая, чтобы сдержать слёзы. - Китти, просто скажи мне... почему? Он всё так же смотрит на меня. Такое ощущение, что он скрипит зубами. - У нас разные представления об отношениях, - сказал он, будто черканув лезвием по моей коже. Мои глаза округлились. - В смысле разные? - я моргаю и мотаю головой. - Китти, я правда не понимаю... Всё же было хорошо, ты говорил, что тебе хорошо, что... У Китти во взгляде тоже появилась боль, и он немного сжался, но быстро выпрямился и расправил плечи. - Ты думаешь, всё и дальше может быть хорошо? - спросил он. - Конечно, - ответил я. - Я люблю тебя, Китти, очень люблю... Он закрыл глаза и покачал головой. - Пожалуйста, не надо, - он произнёс это тихо и на одном дыхании, как одно слово, сжав кулаки. - У нас ничего не получится. - Почему? - я в отчаянии задаю ему один и тот же вопрос. - Давай закончим, - он опустил взгляд и стал отходить назад. Щель между дверью и стеной становится всё уже, а моё отчаяние - сильнее. - Китти, нет, пожалуйста, послушай, я тебя прошу, давай поговорим! - я бросился к двери, едва не падая на колени. - Пожалуйста, не надо, - попросил он холодно. - Пока, Райан. Будь счастлив. И дверь щёлкнула. Он никогда не называл меня полным именем. Либо я где-то очень серьёзно облажался, либо реальность исказилась, и почва под ногами станет мягкой и начнёт пускать волны, а углекислый газ заменит кислород. - Китти... - пробормотал я, прижавшись к двери. Хочется кричать, закатывать сцены, выломать дверь, поднять всех на уши, петь серенады под окном, но я прижимаюсь спиной к двери и молча сползаю на пол. Слишком больно. Я никуда не пойду. Я останусь здесь лежать. Пусть вызывают полицию. Мне уже всё равно. Я выясню, что случилось. Я его отвоюю. Резкая боль в голове меня разбудила. - О боже, Райан! - я услышал испуганный крик. Я сижу на крыльце, потирая лоб, а мама Китти порхает надо мной. - Ты что, ты... - ужасается она. - Сильно больно? Я немного осмотрелся и сложил два плюс два. Она ударила меня дверью по лбу, когда выходила. Я покорно лежал на крыльце, как щенок. - Не-не, нормально, - заверяю её я, пытаясь встать. - Мам, что там? - я услышал самый родной голос в мире и тут же забыл про боль в голове. - Так, это надо обработать, - решила Мисти и вручила Китти свою сумку. Он вышел на крыльцо и посмотрел на меня. - Ану-ка, иди сюда! - Мисти села рядом со мной на корточки. - Так, аккуратненько... Всё, что меня волнует, это Китти. Он зашёл обратно, поймав на себе мой взгляд. Мисти вдруг встала и зашла за ним. Через пару секунд она обратилась к нему: - Так, знаешь что? - она надела сумку на плечо. - Давай-ка ты сам обработай и пластырь наклей. А мне на работу пора! Она выскочила из дома, улыбаясь и хихикая. Китти опустился на колени рядом со мной с перекисью и ватой в руках. В его глазах стоят слёзы. - Китти... - я плачу, улыбаясь, и тяну к нему руки. Он медленно наклоняется вперёд, закрыв глаза. - Иди ко мне, солнышко... Он кладёт голову мне на плечо. Я обнимаю его и глажу по голове. Через минуту он обнимает меня в ответ и плачет. Я открываю глаза и вижу всё тот же серый потолок. Снова сон. Когда просыпаешься утром, а потом снова засыпаешь, сны особенно реалистичны, и ими даже можно управлять. Так и мои воспоминания плавно превратились в сон, а я и не заметил. Воспоминания превратились в сон, когда я остался под дверью. Вот что надо было сделать. Остаться под дверью, писать записки, посвящать песни. Так много можно было сделать, а я не сделал. Я подумал, что и так наделал слишком много. Я не хотел быть сталкером, не хотел давить. Тем более, мы же поговорили. Я услышал всё из его уст. Он озвучил приговор. Дверь закрылась, и я ушёл. Точнее, я просидел под ней пару часов, плакал, его мама утром вынесла мне сэндвич, хотела мне как-то помочь, но помочь ничем не могла, потом я вышел за калитку и сидел там, ко мне подошла их соседка... - Сыночек, ты что тут сидишь? - спросила она. - А, да ничего, - сказал я, шмыгнув носом. - Я скоро пойду. Соседка вздохнула, жалея меня. - Ты хоть не голодный? - озаботилась она. Я замотал головой. - Нет, спасибо, - ответил я. Потом на меня косились собачники, которых питомцы тянули вперёд, потом всё чаще стали проезжать машины, и солнце поднялось. Ночь прошла, утро прошло, наступил день. И я ушёл. Он хотел, чтобы я ушёл, значит, я должен уйти. И пусть я всё ещё ничего не понимал, и у меня появилось только больше вопросов, я голову сломал, думая о том, почему у нас разные взгляды на отношения, и что это значит. Майли, Аврил и даже Почтальон с Бубном только пожали плечами, а кто-то ещё и махнул рукой. "У него проблемы с головой," - читалось между строк.

Taylor Swift - champagne problems

Надо было остаться. Надо было остаться. Надо было остаться. Пусть бы лучше он полицию вызвал, пусть бы кричал на меня вместо того, чтобы холодно и сдержанно прожигать взглядом. Эти сны такие реалистичные, что я проверил кожу на наличие укусов улиток и ушиба от двери. Я чувствовал всё, и боль, и эйфорию от его прикосновений. Но никакая боль не сравнится с той, которую я испытал, когда закрылась дверь. - Эти сны не прекращаются, - жалуюсь я Паппи, сидя на диване в тренерской. - Я должен его найти. Срочно. - Так вот и я говорю! - оживился тот. - Давай, выскажи ему всё! - Я не могу поверить, что он так меня ненавидит! - восклицаю я. - В этих снах он смотрел на меня с таким холодом и безразличием, и при этом с презрением, а я всё ещё не знаю, в чём облажался! "У него проблемы с головой," - читается у Паппи на лице. - Вот именно, я же говорю, - повторяет Паппи. - Ты заслуживаешь лучшего... - Вот он в этом сне натравил на меня улиток, смотрел, как я истекаю кровью и ухмылялся, - рассказываю я с улыбкой и слезами на глазах, - и я спрашивал "за что?", но не со злостью и ненавистью. Я у меня никогда не было желания отомстить. Я просто хотел понять. Почему? Почему он меня ненавидит? Почему не любит? Я же так его люблю... "У них обоих проблемы с головой", - думает Паппи. - Ты, наверное, думаешь, что мне надо к психиатру, - сказал я с улыбкой. - Но, сюрприз, я уже и так хожу к психиатру! И ничего не меняется! Терапия и таблетки поддерживают мою жизнедеятельность, но лучше не становится. Пусть хоть тысячу улиток на меня посадит, я всё равно его люблю! И я его найду! - Если хочешь, я помогу, - поддержал меня Паппи. Найду. Обязательно найду. Меня не пугают улитки.