Goner

      Я был в полной темноте. Вокруг не было ничего, словно я оказался в темной комнате. Я парил среди пустоты и не знал, где верх, а где низ. Какой сейчас час, какой день недели, месяц, год. Я не имел ни малейшего понятия. Я не знал, мертв я или жив. Не знал, где нахожусь. Мне было очень одиноко и страшно.       Я бежал вперед, но чернота вокруг меня не кончалась. Я кричал, но меня никто не слышал. Мне отвечало только эхо собственных слов.       Потом мимо меня поплыли караваны. Это было удивительно и жутко. Десятки верблюдов один за другим безмятежно плыли сквозь пустоту. На них восседали люди в белых одеяниях, и лица их были бледные. Это были мужчины и женщины. Они смотрели перед собой пустым взглядом. Я кричал им, но они не слышали меня, продолжая путешествие в молчании.       Нас разделяло всего несколько метров, но когда я кинулся к ним, чтобы обратить на себя внимание, сколько бы я ни бежал, расстояние между нами так и не сокращалось.       Поэтому я остановился и безмолвно наблюдал за тем, как караваны исчезают в темноте, провожая их взглядом. Мне казалось, будто я провожаю этих людей в смерть. И я бросал на них прощальный взгляд, говоря каждому, кто еще не успел исчезнуть в темноте «прощайте».       А потом темноту вдруг разрезал свет. Он был настолько ярким, что мне пришлось закрыть глаза, но он светил даже сквозь веки. Я закрывал лицо руками, пытался отвернуться, боясь ослепнуть, но это не помогало. Свет был везде. Он прорывался сквозь эту тьму, и черные стены мрака, окружающие меня, окрашивались в белый цвет.       Я не сразу понял, что могу открыть глаза. Свет был ярким, но, несмотря на это, он все равно не мог ослепить меня.       Земная тяжесть вернулась в мое тело. Я понял, что лежу, и собственное тело непривычно придавливает к чему-то мягкому. Я чувствовал боль в левом боку, и голова трещала. В ушах звенело, как бывает, когда слышишь, как работает телевизор или что-то еще, только в разы громче.       Я был рад, что чувствую все это. Неприятно, но радостно. Это значило, что я жив. Наверно жив.       Я заставил себя оглядеться.       Яркий свет лился сквозь большое окно в белоснежную комнату. Больница, смог понять я, вдыхая ненавистный запах лекарств. В палате было несколько человек, но я не мог разглядеть кто именно. Мои глаза видели одни лишь движущиеся пятна.       — Минсок, — я услышал знакомый женский голос из другого конца комнаты, ко мне двинулась фигура. Я не мог хорошо различить её, но безошибочно угадал в ней маму.       Кто-то другой склонился надо мной, обдавая приятным кофейным запахом. Мне не нужно было быть ясновидящим, чтобы знать, что выражение лица у этого человека взволнованное. Я почувствовал, что его теплая рука обхватила мою, и перевел взгляд с матери на него, растягивая онемевшие губы в слабой, но счастливой улыбке.       Здравствуй, Лухан.

***

      — Простите, в какой палате лежит Крис? — я еле догреб до регистратуры, слабо улыбаясь, чтобы не показаться невежливым. Вокруг меня взволнованно скакал Лухан и просил вернуться обратно в постель.       — Крис? — попыталась мило улыбнуться девушка, видимо имя было ей не знакомо.       — Ву Ифань, китаец, высокий такой, светлые волосы, симпатичное лицо, — я стал описывать его, пытаясь припомнить о нем все, что мог, — у него что-то с сердцем, кажется. Пару недель назад… — я попытался вспомнить число или хотя бы день недели, но не смог, поэтому повернулся к Лухану, — когда меня сюда привезли?       — Недели две назад, в четверг вечером, — нахмурившись произнес Лухан.       — Да, вот, — ткнул я в него пальцем, — в четверг вечером у него была операция.       — Сейчас посмотрю, — кивнула девушка и стала быстро щелкать мышкой, что-то ища в компьютере.       Я облокотился на стойку, потому что ноги были непривычно ватные и, казалось, могли подкоситься в любой момент. Я посмотрел на свои босые ноги, которые даже не догадался обуть во что-нибудь. Я хотел подождать до выписки, как и советовал Лухан, который не выпускал меня из палаты, потому что очень беспокоился, но мысли о том, как там Крис, просто не давали мне покоя. Мне много хотелось ему рассказать, и узнать, как же все прошло. А еще, я подумал, что если вдруг со мной что-то снова случится, я не исключаю эту возможность со своим везением, я отдам ему свое сердце. Бредовая мысль, не так ли? Лухан бы никогда не одобрил такой идеи. Он бы скорее назло мне сжег сразу после смерти мое тело, чтобы я не занимался благотворительностью. Мне действительно стоит их познакомить. Уверен, они сойдутся.       — Ву Ифань, правильно? — переспросила девушка, на мгновение отрывая взгляд от монитора, чтобы посмотреть на меня.       — Да-да, — закивал я.       — Эм, да, я нашла его, но… — девушка замялась, снова опуская глаза на монитор и пожевывая губами воздух. — В четверг у Ву Ифаня не могло быть никакой операции.       — Да? — удивился я и вопросительно посмотрел на Лухана, повернув к нему голову. — Может быть, ты ошибся? Меня точно в четверг привезли? Может быть, у него была операция в пятницу или в среду…       — Это точно был четверг, — недовольно заверил меня Лухан, — если у тебя с памятью не лады, то у меня с ней все хорошо.       — В любом случае, вы ведь нашли Ифаня, так что можете сказать, в какой он палате, так?       — Я боюсь, что ни в какой, — осторожно сказала девушка.       — Вот видишь, его здесь нет, он наверняка давно уже выписался, — Лухан потянул меня за руку, — я говорил тебе, что это бессмысленно. Придумал себе под наркозом какого-то мифического Криса и пошел его искать.       — Да подожди ты, — я вырвался из рук Лухана и снова подлетел к стойке, обращаясь к девушке: — так он что же, действительно выписался? Он же мне сам говорил, что у него операция… разве сердечников так быстро выписывают после операции?       — Возможно, вам это сказал какой-то другой Ву Ифань, — девушка нервно улыбнулась, и в голосе её стали проскальзывать холодные нотки, — тот Ву Ифань, о котором говорю я, месяц назад скончался.       — Что? — еле выдавил я, потому что эти слова вдруг выбили весь воздух у меня из легких. Даже голова закружилась. Лухан застыл, услышав это, ободряюще сжимая похолодевшими пальцами мое запястье.       — Мне жаль, — тихо проговорила девушка.       — Это должно быть какая-то ошибка, — тихо выдавил я, прижимаясь спиной к груди Лухана, потому что мне вдруг показалось, что я могу не удержаться на ногах, — я же видел его две недели назад. Либо у меня едет крыша, либо я здесь уже месяц.       Я нервно схватил Лухана за руку, прерывисто вдыхая.       — Минсок, — тихо позвал Лухан, прижимая меня к себе, — давай вернемся.       — Нет, — мотнул головой я, все еще не в силах осознать новость, — этого ведь не может быть. Я ведь видел его…       — Это последствие операции, Минсок, — успокаивающе погладил Лухан меня по голове, — тебе это приснилось или показалось, когда ты отходил от наркоза. Идем, — он обхватил меня за плечи и повел в сторону палаты, напоследок кивнув девушке за стойкой, — спасибо за помощь и… простите за беспокойство.       — Ничего страшного, — мило улыбнулась ему девушка.       — Нет, этого просто не может быть, — тихо шептал я, потому что не мог допустить даже на секунду, что мог ошибиться.       Уверен, что с моей головой все в полном порядке. А может быть, это последствия аварии? Нет, я в своем уме и знаю, что видел, поэтому вы можете убеждать меня сколько хотите, можете ссылаться на травму головы или наркоз, но я знаю, что Крис не плод моего воображения. Все это точно было. Было. Я хочу в это верить.       — Мне не почудилось, Лухан, — я заглянул ему в глаза, чтобы знать, верит он мне или нет, — я действительно его видел. Я разговаривал с ним. Если бы не он, меня бы здесь не было, понимаешь?       — Я верю тебе, Минсок, верю, — сказал он, слегка растягивая губы в мягкой улыбке, а я смотрел на него и понимал, что он мне не верит, и меня это, прости Лухан, злит до зубного скрежета.       Я, наверное, кажусь тебе сумасшедшим сейчас. Я как пришел в себя твердил о каком-то мифическом Крисе, вместо того, чтобы сказать тебе спасибо хотя бы за то, что ты пришел. Я ведь этого так хотел, я ведь так ждал. Даже не думал, что ты придешь. Но ты здесь, а я, даже после всего, продолжаю вести себя как мудак. Сбегаю из палаты босиком, стоит тебе отвернуться и бегу на поиски человека, который умер месяц назад. И обижаюсь на тебя за то, что ты мне не веришь.       — Прости, — я вдруг останавливаюсь посреди коридора, чтобы развернуться и обнять Лухана.       — Эй, — Лухан нервно засмеялся, неуверенно обнимая меня в ответ, и, я не вижу, но уверен, что лицо у него сейчас озадаченное, — что с тобой? За что ты извиняешься?       — Прости меня, — снова повторяю я, утыкаясь ему в плечо, — за все, что говорил тебе, за все, что тебе сделал, за то, что я такой идиот. Лучше бы меня не было в твоей жизни.       — Хэй, Минсок, — наигранно весело произносит он и отстраняется от меня, чтобы посмотреть в глаза. — Не говори так. Я рад, что знаком с тобой…       — Может быть, ты прав, может быть, Крис всего лишь почудился мне, я ведь умирал, — я опустил голову, смотря в пол, — просто это было все так реально, совсем не похоже на галлюцинацию.       — Все, — выдохнул Лухан, — не переживай об этом больше. Забудь. Тебе сейчас о другом думать нужно…       И он сказал еще что-то, но я уже не услышал, потому что в конце коридора всего на мгновение увидел знакомую фигуру. Я не думал о том, кажется мне это или же все происходит на самом деле, я просто осторожно выпутался из объятий Лухана и побежал туда, где мне казалось только что был Крис.       — Ты чего? — Лухан непонимающе повернулся, следя за тем, как я ускоряю шаг, уносясь от него прочь. — Эй, куда ты?       — Крис, — только и сказал я, скорее в попытке позвать его, чем что-то объяснить Лухану.       Я завернул в коридор, отыскивая взглядом нужную мне высокую макушку и широкую спину, среди снующих людей. Я просто шел вперед, всматриваясь в лица проходящего мимо меня персонала больницы и пациентов, они странно косились на меня, а я, наверное, в этот момент выглядел очень странно. Я растерянно рыскал взглядом по коридору, пока не заметил впереди Криса, который шел куда-то совсем не торопясь, изредка бросая на меня взгляд через плечо. И я понять не мог, то ли он хочет от меня скрыться, то ли куда-то ведет за собой. Никто, кроме меня, даже не обратил на него внимания, что с одной стороны казалось нормальным, а с другой странным, потому что, на мой взгляд, Криса нельзя было не заметить.       Я почти догнал Криса, когда он остановился посреди коридора и задумчиво оглядевшись, посмотрел на меня, чтобы кивнуть на дверь туалета, за которой немедленно скрылся. Я замер посреди коридора, непонимающе хмуря брови. Как-то было неправильно преследовать человека в туалете, с другой стороны, он ведь только что подал мне знак. Если я его правильно понял, мне нужно пойти за ним в туалет. Хотя я не понимал, зачем мне нужно туда идти.       — Минсок! — как гром среди ясного неба послышался голос у меня за спиной. — Стой, где стоишь!       Я вздрогнул. Не то чтобы я всегда все делал поперек, просто я знал, что Лухан не поймет. Он не собирается понимать. Для него это очередной бред, который я вбил в свою тупую голову. Он с ним примирился, но потакать не собирается. Даже на долю секунды в моей голове появилась сладкая мысль, что он ревнует, но я тут же отмахнулся от неё, потому что оснований для ревности не было. Кроме того, что я постоянно твержу о Крисе.       Я обернулся, чтобы посмотреть на Лухана. Кажется, он засчитал это себе как маленькую победу, потому что сразу перестал буравить меня злобным взглядом, расслабляясь. Я бы, возможно, и не пошел бы за Крисом, потому что в этом не было смысла. Люди часто встречаются, разговаривают, а потом расходятся, но это не заставляет их бегать друг за другом с маниакальным упорством. Почему же мне так важно найти Криса? Любой другой бы на моем месте просто махнул рукой. Так почему же я не могу так сделать?       Потому что для меня это важно. У меня есть много причин желать встречи с Крисом. Я не смог просто стоять и ждать, когда Лухан дойдет до меня и за руку уведет в палату. Если он это сделает, другого шанса у меня не будет. И пусть я поступаю как сущий ребенок, пусть это глупо, но, когда нас с Луханом разделяло шагов двадцать, я вдруг развернулся и поспешил скрыться в туалете.       — Крис? — тихо позвал я, оглядывая помещение.       — Салют! — Крис выглянул из средней кабинки, по-идиотски улыбаясь и вскидывая вверх руку в приветствии. — Давно не виделись.       — Да, давненько, — подтвердил я, — с тех пор, как я почти умер.       — Ну, не умер же, — засмеялся Крис, — я ведь говорил, что не умрешь.       Я склонил голову на бок, наблюдая за Крисом. Много в моей голове созрело вопросов, но я не знал, как их задать. И пока я стоял, соображая, Лухан уже добрался до двери. Я услышал противный тихий скрип поворачивающейся ручки и мое сердце замерло. Я понял, что не могу допустить того, чтобы Лухан или кто-либо еще зашел сейчас в туалет. Просто не мог. Я не знаю почему, но если Крис плод моего воображения и у меня едет крыша, меньше всего я хочу сейчас об этом узнать. Не нужно мне, чтобы Лухан считал меня чокнутым, потому что я разговариваю с пустотой. Пока я сам не разберусь в том, что за хрень здесь происходит, никого не пущу.       Я вцепился в ручку, не давая её повернуть и, больно ударяясь об дверь, облокотился на неё спиной, упираясь все еще слабыми ногами в пол. Плитка неприятно царапала и холодила ступни.       — Минсок, — Лухан постучал в дверь, — что за херня?       Я не ответил, лишь устало посмотрел на Криса, намекая на то, что разговор должен быть короткий и по существу, потому что долго сдерживать нападение я не смогу.       — Это… твой друг Лухан? — Крис ткнул в дверь.       — Ага, именно он, — я кивнул головой, — как-нибудь вас познакомлю. Что важнее, может быть, ты пояснишь мне кое-какие моменты.       — Что тебя интересует? Справочное бюро Ву Ифань к вашим услугам, — он выпрямился передо мной по струнке, делая сосредоточенное солдатское лицо и отдал честь.       — В таком случае, может быть, справочное бюро Ву Ифань назовет мне свое настоящее имя? — поинтересовался я, приподнимая бровь.       — Минсок, — снова послышалось настойчивое из-за двери, но я не обращал на это внимание, — открой дверь!       — Ответ на ваш вопрос: Ву Ифань, — наигранно вежливым голосом проговорил Крис, — в честь этого самого Ву Ифаня и было названо справочное бюро.       — Тогда какого хрена? — вдруг вспылил я. — Мне в регистратуре минут пять назад уверенно заявили, что ты мертв уже месяц как.       — Так оно и есть, — спокойно подтвердил Крис, кивая.       — Что? Ты меня разыграть решил? Несмешная шутка…       — Я не шучу. Я действительно того, — он дернул головой, — коней двинул.       — Да как так-то, — выдохнул я, с трудом удерживая скачущую дверную ручку, потому что Лухан усилил свои атаки, — вот ты передо мной стоишь, мы с тобой разговариваем, и ты живее всех живых.       Крис только пожал плечами, но не потому что не знал, а потому что не было смысла говорить очевидные вещи. И без его слов было понятно, что только я могу его видеть и с ним разговаривать, и словно в подтверждение этому из-за двери снова послышался голос Лухана.       — Твою мать, Ким Минсок, открой дверь, — он стал настойчиво долбиться в дверь, дергая ручку, — с кем ты там трешь?       — Да ни с кем я не тру, — крикнул я.       — Да как нет, я же слышу!       — Ничего ты не слышишь! Хватит ломиться, я тут писаю!       — Ты что, весь сортир решил обоссать? До унитаза догулять не смог?       — Господи, — выдохнул я, закатывая глаза, — я говорил, что соскучился по этому придурку, но не настолько.       Крис прыснул от смеха, прикрывая рот рукой. Он приличия ради старался сдержаться, но уже в следующую минуту, после очередного крика Лухана, развернулся ко мне спиной и засмеялся во весь голос, сгибаясь пополам и хватаясь за живот.       — Я сейчас на таран пойду! Если ты не откроешь мне дверь, богом клянусь, я вынесу её к чертям.       — Есть чем дверь подпереть? — крикнул я Крису, из последних сил вжимаясь в дверь плечом. — Он же её сейчас действительно вынесет. Я не шучу. Мне трындец, если он это сделает.       Крис попытался что-то сказать, но из-за смеха не смог выговорить и слова, поэтому просто ткнул пальцем на швабру в углу туалета.       — И что я с ней должен делать? — нахмурился я.       — Да ты что там со своим членом разговариваешь? — выругался Лухан, хлопая ладонью по двери. Видимо он отошел назад, готовясь вынести дверь.       — Ты слышал? Он назвал тебя моим членом! — я возмущенно выдохнул, поворачиваясь к Крису, но того это только позабавило. — Эй, Лухан! Не смей выбивать дверь! Не порти казенное имущество! У тебя денег не хватит ремонт оплатить!       — У тебя хватит! — крикнул он. — Я иду на таран!       — Твою мать! — я испуганно отшатнулся от двери, на какое-то время теряясь в пространстве. — Крис, в кабинку давай!       И я ринулся в среднюю кабинку, из которой ранее выглянул Крис, дожидаясь, когда же он зайдет, чтобы закрыть за ним дверь.       — Знаешь, — тихо произнес я, — если бы ты мог закрыть дверцы других кабинок, это было бы очень кстати.       — Зачем?       — Просто сделай, — я прикрыл крышку унитаза и забрался на него с ногами, удобно устраиваясь, — если можешь, конечно же.       — Не вопрос, — Крис повернулся к перегородке, разделяющей две кабинки, но почему-то замер, — закрой глаза.       — Зачем?       — Смущать тебя не хочу, — выдохнул Крис.       Я подумал, что меня не смутит и не напугает то, что он может проходить сквозь предметы, но Крис все еще ощущал себя человеком и не хотел пренебрегать законами физики. Он словно бы обустроил свой быт так, чтобы убедить себя и меня в том, что все еще жив. И если бы я сейчас увидел, как он проходит сквозь предметы, это бы все разрушило.       Поэтому я покорно закрыл глаза и принялся ждать, внимательно вслушиваясь в щелчки замков.       — Можешь открывать, — тихо сказал Крис.       Я открыл и увидел Криса, который стоял передо мной, но выражение его лица было другое. Не знаю, что в нем было не так, просто что-то изменилось.       — Раз, два, три, я вхожу! — крикнул Лухан и спокойно повернул ручку двери, вопреки своим обещаниям не выбивая дверь.       — Значит, — я понизил голос до шепота, чтобы Лухан не услышал, — тогда ты был уже мертв?       — Да, — Крис повернулся, прислушиваясь к шагам Лухана.       — Зачем тогда соврал?       — Не хотел тебя пугать, — пожал плечами Крис. — Ты бы не стал рыпаться, если бы знал, что мертв.       — Значит, я был мертв?       — На волосок от смерти, — Крис прищурил глаза и показал большим и указательным пальцем «чуть-чуть».       — Минсок…       — Не отвечай ему, — сказал Крис, — сиди молча и просто слушай, что я тебе скажу. Потом выйдешь к нему.       Я кивнул, съеживаясь всем существом. Он говорил твердо и вкрадчиво, от его взгляда у меня мурашки по спине пробегали.       — Ты был мертв около минуты, не знаю уж, что у тебя за ангел-хранитель, но тебе жутко свезло, — он скрестил руки на груди и оперся на дверь кабинки, — я надеюсь, что это даром для тебя не прошло. Поверь мне, нет ничего веселого в том, чтобы быть мертвым, видеть, как твои близкие оплакивают тебя, и знать, что ты слишком много не сказал и не сделал. Так что, раз у тебя, в отличие от меня, есть такая возможность, просто пойди и сделай все, о чем сожалел, когда умирал. Не думай о том, что подумают о тебе люди, как отреагируют на твои действия. Поверь мне, это не имеет никакого значения. Важно только то, что ты чувствуешь. Это только твоя жизнь, никто не вправе тебя осуждать или диктовать тебе, как поступать. Просто делай то, что считаешь нужным.       — Я знаю, — одними губами произнес я.       — Этот парень, — Крис кивнул на дверь, — хороший. Не надо в нем сомневаться, он тобой дорожит. Да и вообще, у тебя много друзей. Целая толпа набежала плакать у твоей постели. Лухан их пинками выгонял.       Крис тихо засмеялся, вспоминая увиденное, а потом с приятной, согревающей улыбкой продолжил:       — Я, когда тебя встретил, ты был похож на побитого брошенного кота, мне было даже как-то боязно за тебя, — он откинул челку с лица и прислонился затылком к двери, — поэтому я сидел рядом с тобой, грустил. Не оставлять же мне тебя одного в таком состоянии, правильно? А потом врывается этот фрукт, — он ткнул пальцем в дверь. — Весь растрепанный, красный как помидор, глаза вот такие, — Крис сложил руки, словно бинокль и приложил к своему лицу, чтобы показать какие огромные у Лухана были глаза, — кофта задом наперед, ботинки и те завязать нормально не удосужился, удивительно, если он не навернулся по пути. В общем, залетает и орет на всю палату: «Где Минсок? Где этот хрен? Если он еще жив, дайте мне, я его добью».       Я не смог не засмеяться, услышав об этом. Это настолько в стиле Лухана. И от этого в груди разливается приятное тепло.       — Я как увидел его, подумал: «о-о-о, ну все, трындец нам всем, Минсок, как хорошо, что ты не с нами». От вида этого парня даже медсестра, которая мимо проходила, побежала завещание писать. Да что там, я сам молиться начал, хотя мне вроде бы бояться нечего, я ж мертв уже. Я, правда, думал, что он тебя бить начнет, и его оттаскивать придется, а он сел рядом с твоей кроватью, взял тебя за руку и сидел так, пока родители твои не пришли. Знаешь, мне его почему-то больше всех жалко было. Его особо к тебе не пускали первые пару дней, только родителей, так он под дверью сидел. Он из-за тебя переживал, а я даже сказать-то ему ничего не мог. Он тут можно сказать, жил. Мама твоя отправит его домой, чтобы он хоть поспал, он уйдет, а потом через минут десять-пятнадцать обратно возвращается. Вы оба стоите друг друга.       — Наверно, — тихо выдохнул я.       Мне почему-то так захотелось выскочить сейчас и обнять Лухана. Просто потому что я так чувствую, не думая о том, правильно ли я поступаю, можно ли мне так поступать. Я больной человек, у меня едет крыша, я вижу мертвых, мне можно.       — Крис, — вдруг поднял на него голову я.       — М-м-м?       — Он плакал? — я задал вопрос, который интересовал меня с тех самых пор, как меня сбила машина.       — Вроде нет, — он задумчиво нахмурился, пытаясь припомнить было ли такое, — нет, точно нет.       — Так и знал, — кивнул я своим мыслям. — Я был уверен, что он не заплачет, если я умру.       Это ведь Лухан. Может быть, я просто не стою его слез, а может быть, Чондэ прав, Лухан не будет плакать именно потому, что ему этого хочется больше всего.       — Он бы мог, — вдруг прервал меня Крис, — но ты, слава богу, не умер.       — И то верно, — подтвердил я, и мы замолчали.       В туалете было неестественно тихо. Пока я разговаривал с Крисом, не обращал на это внимания, но сейчас меня это напрягло. Я внимательно прислушался. Нет, ничего. Ни шагов, ни криков, ничего не было. Мы были здесь только с Крисом.       — А где Лухан? — вдруг встрепенулся я, готовый подорваться на его поиски.       — А это не он, случайно? — Крис указал пальцем вверх, и я поднял голову, чтобы посмотреть, куда он показывает.       На перегородке, свесив скрещенные руки, висел Лухан и недовольно сверлил нас взглядом. Я даже представлять себе не хотел, каким магическим образом он мог там оказаться, и даже думать не хотел о том, как долго он там.       — Сюрприз, — сдавленно выдавил он, удобнее устраиваясь на перегородке. — Секретничаете? Нельзя что ли было выбрать любое другое место?       Я нахмурился. Мне стало даже как-то неловко от того, что Лухан мог слышать все, о чем мы тут говорили. Теперь он действительно подумает, что…       Я даже не успел додумать, потому что то, что сделал Лухан в следующую секунду, заставило меня думать, что не у одного меня съехала крыша. Он отпустил руки, сползая вниз. Видимо он стоял на унитазе, потому что из-за перегородки высовывалась только его макушка. А потом с кряхтением он вдруг подпрыгнул, поднимаясь на руках, и стал с усилием перекидывать через шатающуюся перегородку ноги. Я наблюдал за этим и гадал, что упадет раньше: Лухан или перегородка. В любом из исходов мне было не жить. К моему удивлению, все обошлось.       Лухан спрыгнул на пол, ювелирно приземляясь между мной на унитазе и Крисом, но при этом влетая лицом в соседнюю перегородку. И почему меня это не удивило?       — Как тесно тут, — потирая нос, проговорил он, — и надо было вам лезть в кабинку.       — А ты не мог как-то иначе сюда проникнуть? — предположил я, но тут же переменился в лице и посмотрел на Криса, который был озадачен не меньше меня. — Погоди, как ты сказал? Вам?       — Да, вам, — выдохнул Лухан, — и когда я говорю «вам», я имею в виду вас обоих.       — И меня? — Крис удивленно ткнул на себя пальцем.       — И тебя, — подтвердил Лухан, гордо кивая, — кстати, привет, меня зовут Лухан и хватит красть Минсока у меня из-под носа, чтобы посекретничать обо мне в туалете.       — Эм, привет, я Ву Ифань, — ответил ему Крис, — и я не крал, и нам есть, что обсудить кроме тебя.       Они очень комично поклонились друг другу, хотя скорее немного согнулись, чтобы не столкнуться лбами в этой узкой кабинке.       — Погоди, Крис, какого хрена он тебя видит? Ты что опять обманул меня и не умер? — возмутился я, тыча в Криса пальцем.       — Эм, нет, я все еще мертв, и я понятия не имею, почему он меня видит. Наверное, потому что он хочет меня видеть, так же, как и ты. И с каких пор ты стал меня видеть?       — С недавних, — развел руками Лухан. — Ты действительно… того?       — Ну да, — подтвердил Крис, — а по мне не заметно?       — Ни капли, — мотнул головой в ответ Лухан, — отлично выглядишь… для мертвеца.       — Спасибо.       — Так что же это получается, ты мне все-таки поверил? — удивился я.       — Конечно, поверил, Ким Минсок, если я сказал, что верю тебе, значит, так оно и есть, хватит во мне сомневаться! — заорал Лухан на весь туалет, опять не в силах сдержать свой крутой нрав.       — Знаешь, ты бы мог не орать? Мы все-таки в туалете…       — Не в библиотеке же, — отмахнулся Лухан. — Почему мы вообще все еще в туалете?       — Потому что отсюда не ушли, — резонно заметил я.       — Так давай уйдем, хватит тут отношения выяснять. Ты сегодня нагулялся, так что пора в кровать.       Я недовольно поморщился, скрещивая на груди руки. Никуда не пойду, и Лухан мне не указ.       — Ну, раз мы все обсудили и расходимся, то я, пожалуй, пойду, — произнес Крис, вклиниваясь в нашу перепалку.       — Как? Уже? — удивился я.       — Не все же мне за вами таскаться, когда-нибудь я должен от вас уйти, и лучше мне сделать это сейчас. Думаю, у вас, как и у меня, есть дела.       — Ага, есть, — подтвердил Лухан и выразительно посмотрел на меня. — К нам скоро нагрянет эта разбушевавшаяся толпа и, знаешь, тебе придется произнести перед ними речь, что-то типа «торжественно клянусь, что больше не буду встречать машины грудью» вполне подойдет.       — Да это ладно, — махнул я рукой, — лучше скажи, Крис, какие у мертвого могут быть дела?       — Ну, знаешь, пугать людей, шалить, делать гадости, — пожал плечами он, — помогать таким как ты не умереть… всего понемногу.       — А ты занятой, — ухмыльнулся Лухан.       — Ага, — кивнул Крис, — скучать не приходится. Ладно, я пойду. Может быть, еще свидимся.       — Ну, ты это, — Лухан замялся, — заходи если что. Рад был познакомиться. Спасибо, что приглядывал за этим полудурком.       И он смущенно опустил глаза, ероша волосы на затылке. Крис лишь мягко улыбнулся, долго и очень пристально посмотрел на меня, словно прощаясь и вдруг выдал:       — Хорошо, все-таки, что ты тогда глаза открытыми держал, потому что когда со мной такое случилось, я их закрыл…       И он ушел. Просто прошел сквозь дверь, не сказав ни «пока», ни «увидимся». И я тоже не сказал этого, хотя прекрасно знал, что вряд ли мы еще свидимся. Лухан тоже молчал. Он сверлил невидящим взглядом дверь в том месте, где в ней растворился Крис.       — Он славный парень, — выдохнул он, — жаль только, что умер. Мы бы могли подружиться.       — Да, вы бы могли, — тихо выдавил я и, схватив Лухана за ремень, притянул к себе, чтобы обнять его и уткнутся ему в живот.       Мне стало грустно. Грустно от того, что Крис ушел, потому что я знал, что мы не свидимся больше. И не потому, что он умер. Для меня это было не так, и для Лухана Крис был вполне себе живым. Смерть была всего лишь условностью. Она не означала конец, всего лишь переход в другую плоскость, но именно эти другие плоскости и разделяют людей. Не обязательно умирать, чтобы исчезнуть. Не обязательно умирать, чтобы уйти.       Лухан обнял меня, поглаживая по голове, чтобы успокоить. Он знал, что мне тоскливо, но мне было бы еще тоскливее, если бы его сейчас не было рядом. Я оборвал все его планы и был этому чертовски рад.       — Теперь ты меня точно не сможешь оставить, — пробубнил я, — я ведь больной, за мной уход нужен. Я без тебя пропаду.       — Вечно болеть ты все равно не можешь, так что…       — Так что как только поправлюсь, снова под машину кинусь, если это то, что заставит тебя быть рядом.       Я поднял голову, чтобы посмотреть на недовольное лицо Лухана, который раздраженно поднимал уголки губ, смотря на меня, и улыбнулся, потому что это было так привычно. Мне было радостно снова видеть его, я, наверное, даже был счастлив просто от того, что он со мной. Я скучал по нему все то время, что его не было рядом. И буду скучать каждый раз, когда он будет пропадать из поля моего зрения. С самого первого дня нашего знакомства, я принимал существование Лухана рядом как что-то само собой разумеющееся. Никогда и помыслить не мог, что его не будет рядом. Даже думать не хотел, что когда-нибудь наши пути разойдутся. Даже тогда, когда он говорил мне о том, что собирается отчалить в Китай, мне казалось это таким далеким, я никогда не думал, что это может случиться. Теперь мне становится страшно от мысли, что однажды Лухана не будет рядом со мной. Он стал неотъемлемой частью моей жизни. Я без него не смогу. Неважно, жить или умирать, главное, чтобы он был рядом.       Наверное, это то, что называют «открыть глаза». Когда все встает на свои места, когда сомнения пропадают. Мне просто хорошо рядом с Луханом. В груди тепло и сердце бьется спокойно. Хочется улыбаться и просто быть. Любовь рождается в спокойствии. Не помню уж, кто мне это сказал. Кажется, Исин. Если тебе спокойно с человеком, если радостно рядом с ним без особой причины, то это и есть любовь.       — Я люблю тебя, — я так часто говорил это Лухану, что смысл фразы, наверное, уже стерся, но сейчас это по-настоящему.       — И я тебя, — тихо ответил Лухан, — люблю.       — Нет, ты не понял, — мотнул головой я, — не так как обычно я тебе это говорю, а по-настоящему. Со всеми вытекающими.       — Нет, — Лухан небрежно прижал меня к себе, поглаживая по волосам, наверное, чтобы я не видел его лица в этот момент, — это ты не понимаешь. У меня только одно «люблю» для тебя — настоящее. Со всеми вытекающими.       И я как-то растерялся. Я думал, что буду первооткрывателем, что меня не воспримут всерьез, сведут к шутке. А это я никогда не воспринимал слова Лухана всерьез. Может быть, он и не говорит напрямую о том, что чувствует другим, но со мной он всегда был искренен, просто я этого не понимал.       Я засмеялся.       — Мог бы и раньше сказать…       — А я что, не говорил, что ли? Я говорил, просто ты мудак.       — Да, — безропотно согласился я, — я мудак, а ты говорил. И что же, все это время…?       — Всегда, — не дослушав меня, отрезал Лухан и вытянул из кармана вибрирующий телефон, — ладно, давай на сегодня закончим с туалетными откровениями. Эти придурки нас уже потеряли.       — Они уже здесь? — удивился я.       — Ага, — Лухан провел пальцем по экрану и отошел от меня, облокачиваясь на дверь кабинки. — Чего тебе? Мы в туалете, сейчас придем.       И он быстро сбросил вызов, убирая телефон обратно в карман. Я вытянул вперед ноги, которые стало покалывать от долгого сидения в не очень удобном положении. Лухан смотрел, как я потягиваюсь, после чего щелкнул замком на двери.       — Ну что, пошли? — спросил он.       Я протянул к нему руки, требовательно сжав несколько раз пальцы в кулак, чтобы он помог мне подняться. Лухан ухватил меня за запястье и резко потянул на себя, практически вытягивая из кабинки. Я перекинул через Лухана руку, обвивая его за шею. Не то чтобы мне была нужна помощь, чтобы идти, но если мы появимся перед толпой этих идиотов в обнимку, шуток не избежать. В прочем, они все равно скоро обо всем узнают.       — Ну и что дальше? — спросил я, когда мы вышли из туалета в коридор.       — Мы вернемся в палату и…       — Нет, я не об этом, — мотнул головой я.       — А о чем?       — Вот сказали мы, что любим друг друга и что дальше?       — Не знаю, что обычно после этого люди делают? — задумчиво спросил Лухан.       И мы замолчали. Обычно люди начинают отношения. Романтика, конфетно-букетный период. У нас с этим просто напряг. Мы живем вместе уже не первый год, почти все друг о друге знаем. Я хоть сейчас могу угадать, какие трусы на Лухане. О какой романтике может идти речь? У нас все должно быть совсем по-другому. — М-м-м, — задумчиво выдавил я, — трахаются?       — Бог с тобой, — изрек Лухан, — мы даже целоваться не целовались, а ты уже предлагаешь мне с тобой переспать?       — Хорошо, давай поцелуемся, — я остановился посреди коридора.       — Прям здесь?       — Ты же хотел поцеловаться…       — Уже не хочу, момент упущен, — Лухан смахнул мою руку и ускорил шаг, — все, дальше иди сам, не буду тебе помогать. Что ты за человек, ужас просто. Как я с тобой жил все это время. Теперь понятно, почему у тебя с девушками не клеилось.       — Ой, да вы посмотрите на этот невинный цветочек, — возмутился я на весь коридор.       — Да, не то, что ты, — фыркнул Лухан, даже не обернувшись. — Что за воспитание… не приду к тебе больше. Сиди один в больнице и грусти.       — Да никуда ты не денешься, — я поспешил догнать Лухана, — влюбишься и женишься.       — О последнем даже не проси, — отмахнулся он, — меня народ не поймет и человечество осудит.       — Ладно, разберемся со всем по ходу дела, — я поравнялся с Луханом и положил голову ему на плечо, — если ты от меня в Китай раньше не свалишь.       Он остановился и очень внимательно посмотрел на меня. Потом продолжительно выдохнул. Как же я ненавижу, когда люди так делают.       — Да куда я от тебя теперь свалю? Сам же сказал, пропадешь тут без меня, — и он обнял меня очень крепко, прижимая к себе, словно бы боялся, что я могу в любой момент исчезнуть.       Как-то все слишком просто у нас выходит. Вот опять это чувство. Словно я плыву по течению. Я абсолютно спокоен и меня не пугает то, что происходит, как тогда, когда я ехал в больницу в машине скорой помощи. Только теперь немного иначе. Теперь рядом Лухан.       — Если ты хочешь уехать, я не против, — я вцепился в его рубашку на спине, — только если вздумаешь, возьми меня с собой.       — Да говорю же, не оставлю я тебя, — Лухан больно ткнул меня пальцем в бок, — ты без меня тут таких гор наворотишь. Да и я… скучать буду.       Я бы еще что-то сказал, но меня прервал знакомый звонкий голос.       — Эй, голубки, — Чондэ не стесняясь кричал на весь коридор, привлекая и к себе и к нам массу ненужного внимания, — прекращайте уже обжиматься, а то вы так до нас и за сто лет не дойдете! Вам, может быть, все равно, а я свою старость хочу встретить в собственном доме, сидя у камина в кресле со стаканом дорогого виски.       — Да идем мы, идем! Я же сказал! Хватит орать! — не менее громко ответил ему Лухан.       И я вдруг понял, почему мне так стоило держаться за эту жизнь.       Вот я смотрю, как Лухан на всех парах несется к Чондэ, который скачет между другими парнями горной козочкой, пытаясь увильнуть от пинка, и мне так радостно от этого всего. Просто хорошо потому, что они есть у меня. Потому что я не один. И все это стоит того, чтобы жить. И даже того, чтобы умереть. Наверное, мне было не суждено попасть на то свидание, оно и слава богу. Гоняясь за желанием быть кому-то нужным, за любовью, я упустил то, что все, что мне было нужно, лежало у меня под носом, а я не замечал, потому что это было настолько привычно, что не бросалось в глаза. Не было у меня с Луханом никакого волшебного «тудум» и слез ночи напролет. Все было совсем иначе, и оно даже к лучшему.       Мне стоило умереть, чтобы осознать все это. А, может быть, и нет. Кто знает…       — Эй, Минсок, ты там корни пустил? — крикнул Лухан. — Ребята принесли вкусняшки, которые тебе нельзя, поэтому их съедим мы, а ты будешь есть яблоки и апельсины, которые я тебе купил. Я даже их тебе почищу.       Вот это точно стоило того.

***

      Из кухни привычно раздавался шум воды и мурлыканье Минсока, который напевал себе какую-то знакомую мелодию под нос. Все быстро встало на свои места. Прошло уже около месяца, все и забыть забыли о том, что с Минсоком случилось. Все, кроме Лухана. Он с самого возвращения Минсока в общагу следил за каждым его шагом, заботливо помогал, чтобы не очень утруждать больного, но делал все это так, будто бы его совершенно не волнует, как сосед себя чувствует. Просто ему захотелось это сделать и к Киму это отношения не имеет. И в эти моменты Лухан смущался, еле заметно краснел, бубнил себе что-то под нос и совсем переставал походить на себя. И все только потому, что он не мог сказать прямо, что он о Минсоке волнуется.       — Давай помогу, — Лухан сдернул с крючка кухонное полотенце и протянул руку за тарелкой, которую Минсок споласкивал в этот момент.       — Не нужно, я сам справлюсь, — упрямо мотнул головой Минсок, несмотря на то, что вымывать посуду ему приходилось за целым этажом. — Я не настолько немощный, чтобы не суметь помыть посуду.       — Я не говорю, что ты немощный, просто вдвоем мы справимся быстрее, — Лухан насильно вытянул у своего соседа тарелку и стал её вытирать. — И тогда у нас будет время сделать чаю и посмотреть какой-нибудь фильм.       — Не то чтобы здесь было очень много посуды, вряд ли твоя помощь сильно сэкономит нам время.       После этих слов они какое-то время молчали. Лухан спокойно вытирал одну за другой тарелки, которые мыл и ставил рядом с раковиной Минсок. Ни один не произнес ни слова, потому что даже несмотря на то, что каждому было что сказать, они оба были жутко упрямыми.       — Ты просто слишком устал от меня, да? — проговорил Лухан, старательно вытирая и без того уже давно сухие ложки. — Я мешаю тебе? Мне уйти? Может быть, какое-то время пожить у Исина в комнате, пока его не будет?       — Слушай, если ты все еще чувствуешь вину за случившееся, то перестань, — Минсок поставил две последние чашки рядом с раковиной и выключил воду, поворачиваясь к Лухану и вытирая мокрые руки о полотенце. — Это была не твоя вина, так что незачем так стараться, чтобы…       — Я не из-за этого, — пробубнил Лухан, смущенно отворачиваясь.       — А из-за чего? — спокойно выдохнул Минсок, стягивая с крючка второе полотенце и принимаясь вытирать посуду вместе со своим соседом, потому что тот делал это слишком медленно.       — Просто подумал, что помощь тебе не помешает, — вздохнул Лухан, возвращаясь к посуде, — ты слишком много всего делаешь в одиночку.       — Рад, что спустя несколько лет просьб о помощи ты наконец-то решил мне помочь, — Ким бросил полотенце на столешницу, задумчиво облокачиваясь на раковину, и слегка повернул голову в сторону китайца. — Серьезно, зачем все это? Я же вижу, что ты через силу это делаешь. Я чувствую себя неловко из-за этого. Знаю же, что для тебя это сложно.       — Мне не сложно…       — Сложно, — отрезал Минсок, — всегда было сложно. Я же знаю, что тебе не нужно каждые три дня вытирать в комнате пыль и вымывать полы минимум раз в неделю, знаю, что ничего с тобой не случится, если вещи не будут лежать на своих местах, знаю, что тебе физически трудно вставать рано утром, особенно тогда, когда тебе этого не нужно. Я все это знаю, кроме того, зачем ты все равно это делаешь. Лухан, слушай…       Минсок заглянул в глаза застывшему Лухану, который уже позабыл о том, что в его руках тарелка. Он внимательно ловил каждое слово Кима, не сводя пристального взгляда с его лица. Минсок выглядел уставшим.       — Не нужно так стараться подстроиться под меня, только потому, что я сказал, будто люблю тебя. Это заставляет меня чувствовать себя виноватым, словно я заставляю тебя все это делать.       — «Будто любишь»? Хочешь сказать, что это на самом деле не так, и ты раскаиваешься за то, что соврал мне тогда, потому что…       — Ты идиот? — Минсок одной рукой обхватил лицо Лухана, сжимая пальцами его щеки. — У меня такое чувство, что у тебя паранойя. Будто тебе кажется, что я тогда совершенно случайно признался тебе в любви, а теперь ты делаешь все, чтобы я не забрал свои слова обратно.       — Так и есть, — еле пробормотал Лухан, вытягивая губы трубочкой, чтобы ему было удобнее говорить, — я все еще думаю, что ты совершенно случайно признался мне в любви, в конце концов, с того момента ты ни разу не сказал мне об этом снова.       Минсок тяжело вздохнул и опустил голову, устало потирая переносицу, однако так и не перестал сжимать другой рукой щеки Лухана.       — Ты действительно придурок, — прошипел сквозь зубы Ким, — я думал, что мне не обязательно повторять об этом каждый день, чтобы ты понял. Хочешь сказать, что все это время ты просто сомневался в моих словах, поэтому делал все…       — Да, просто сомневался, — кивнул китаец, — как я, по-твоему, должен понять, серьезен ты или нет, если ты мне об этом не говоришь? Мне было страшно и страшно до сих пор, потому что я понятия не имею о том, что ты ко мне действительно чувствуешь. Мне все время кажется, что ты не был серьезен, и если я спрошу тебя об этом, ты просто рассмеешься мне в лицо! Твое признание было слишком простым, такого не бывает, поэтому мне было страшно.       — Наберут по объявлению, — выругался Минсок, — меньше мелодрам смотри, тогда, может, не будешь выдумывать себе бредовые проблемы. Все у тебя хорошо, нет, нужно обязательно себе придумать из-за чего страдать.       Минсок еще долго смотрел в глаза Лухану, после чего очень медленно перевел помутневшие глаза на его губы, но вопреки ожиданиям, просто разжал руку, оставляя бедные щеки китайца в покое, после развернулся на пятках и направился на выход. Лухан дважды открыл-закрыл рот, словно бы хотел что-то сказать, проводил Минсока до двери взглядом, облизал губы и вернулся к своему делу.       — Нет, чтобы сказать «да, Лухан, я люблю тебя, тебе не о чем беспокоиться», — бурчал себе под нос недовольный Лухан, вытирая посуду.       — Просто поцелуй его! — послышался громкий недовольный голос Исина из коридора. — Поцелуй его уже! Я уже задолбался тут на цыпочках ходить, чтобы не портить вам момент!       И он, не сдерживая эмоций, размахнулся и кинул об пол книгу в триста страниц, взятую часом ранее в библиотеке.       — Хен, — послышался другой взволнованный голос из коридора, кажется, принадлежавший Чонину, — все хорошо, не надо так злиться.       — Да что значит не надо? Что значит не надо? Уже месяц друг друга поцеловать не могут! И ладно бы у них в паре только один был тормоз, а они оба тормозят! Да я сейчас их силой поцеловаться заставлю! Чунмён! Кенсу! Поможете их того…?       Минсок испуганно спрятался за не открывающуюся створку двери, так и не успев выйти из кухни. Ему было не по себе от того, что уже весь этаж не просто в курсе его личной жизни, но и собирается принять в ней непосредственное участие. И ладно бы это был кто-то другой, но Исин…       — Что будем делать? — обратился он к Лухану.       — А как насчет варианта «поцеловать друг друга», — в дверях появилась наглая морда Чондэ, который совершенно случайно проходил мимо.       В коридоре Чунмён и Кенсу пытались утихомирить рвущегося в бой разъяренного Исина, а Чонин лишь бегал вокруг, пытаясь придумать, как он может помочь хенам. Однако он был абсолютно беспомощен и бесполезен.       — А как насчет варианта «свали отсюда Ким Чондэ это не твое собачье дело»? — сквозь зубы прошипел Минсок, поворачиваясь к Чондэ с очень хмурым лицом.       — Хватит ломать комедию, Ким Минсок! — вдруг вскрикнул Чондэ, медленно отъезжая назад, потому что предусмотрительный Чанёль стал вытаскивать его с кухни, чтобы избежать катастрофы. — Я прекрасно понимаю Лухана, и мне его жаль.       — Спасибо, — выдохнул Лухан, и они с Чондэ еле поклонились друг другу.       — Хватит вести себя как динамо, — Ким вцепился в створку двери, чтобы вернуть хотя бы часть себя обратно на кухню, — просто скажи, что любишь его и засоси по самые гланды!       — Чондэ, — предостерегающе позвал Лухан.       — Серьезно, прямо засоси! Он заслужил!       — Чондэ, — угрожающе зарычал китаец.       — Сам-то он этого не сделает, потому что он у нас ссыкло еще то, но…       — Чондэ! — Лухан фыркнул, пуская из носа клубы дыма, после чего согнулся и стартанул со всех ног.       — Просто поцелуй его! Это облегчит жизнь всем нам! — успел крикнуть Чондэ, прежде чем вместе с Чанёлем скрылся за поворотом.       Лухан выскочил вслед за ним, кинув в руки Минсока полотенце, которое он не успел повесить на крючок.       — Ублюдок! — рычал Лухан, набирая сверхзвуковую скорость. — Молись, чтобы я не догнал тебя. Советчик хренов!       — А что я? При чем тут я? Это Исин первый начал! Да, Исин-хен? — Чондэ пробегал мимо комнаты Исина, в которую вышеупомянутого пытались силой запихнуть, но он сопротивлялся.       — Ким Минсок, если ты его сегодня не поцелуешь, богом клянусь, я сам это сделаю! — потрясая кулаком кричал не на шутку взбешенный Исин.       — О себе не думайте, о Син-сине подумайте, ему волноваться не положено! — Чондэ испуганно оглянулся назад, понимая, что Лухан почти наступает ему на пятки. Не то, чтобы Ким его боялся, однако некую нервозность от приближающейся встречи с китайцем он чувствовал.       Рядом с Чондэ все так же зачем-то бежал Чанёль, который всеми силами старался предотвратить эти гонки. Лухану не было абсолютно никакого дела до Пака, но Чанёль боялся, что если он просто остановится посреди коридора, то привлечет к себе внимание Лухана, и если это случится, драки не избежать.       Недолго думая, Пак кинулся в сторону своей двери, которая почему-то оказалась заперта. Видимо Бэкхён закрыл её, когда двое его соседей покинули комнату, потому что не думал, что открытая дверь окажется для них жизненно необходимой вещью уже спустя десять минут после ухода. Чондэ вслед за Паком вписался в запертую дверь, принимаясь неистово долбиться в неё ладонями, но как только понял, что это лишь бесполезная трата времени, побежал дальше, проверяя все комнаты на доступность.       Чанёль же, предпочел остаться в дверном проеме, сильно-сильно прижимаясь к двери, будто пытаясь с ней слиться. К счастью, это помогло, потому что Лухан пробежал мимо, не удостоив юного ниндзя даже взглядом.       Когда парни пошли уже на второй круг, Чондэ, который не был спортсменом, стал выдыхаться.       — Минсок, — выкрикнул Чондэ, пробегая мимо Кима, который стоял, прислонившись к открытой двери кухни, и наблюдал за происходящим, — сделай уже что-нибудь!       — Наша комната открыта, — бросил Минсок, готовясь встретить приближающегося Лухана.       — Спасибо, — Чондэ заскользил по полу, чуть не проехав мимо нужной ему двери.       — Стоять, задница кошачья! — взревел Лухан. — У нас еще есть нерешенные дела!       Минсок оказался на пути Лухана совершенно неожиданно, накидывая ему на шею полотенце и притягивая к себе для поцелуя. Китаец еле успел затормозить, по инерции прижимая к себе Кима, чтобы не повалиться с ним на пол.       В другом конце коридора послышался звон, это была любимая чашка с надписью «Джонхён», с которой Чунмён вышел из своей комнаты. Он не ожидал подобной сцены, поэтому совершенно случайно выпустил любимую чашку из рук, да так и застыл, беззвучно то открывая, то закрывая рот, словно рыба.       Когда Минсок все же позволил себе углубить поцелуй, сминая футболку Лухана на спине, внезапно послышался громкий хлопок, заставляющий сердце пропустить удар, словно бы рядом разорвалось что-то, а потом хлопья непонятно чего стали сыпаться сверху, оседая на волосах. Они сыпались, лезли в рот, поэтому пришлось разорвать долгожданный поцелуй, чтобы сплюнуть эту дрянь.       — И что это сейчас было? — Чондэ стоял в дверях, с интересом глядя на конфетти, рассыпанное по полу.       — Да вот, хлопушки с нового года лежат, их Тао притарабанил откуда-то, а повода хлопнуть не было, поэтому решил их выбросить, чтобы место не занимали, — начал рассказывать предысторию Сехун, почесывая затылок, — а тут выхожу, смотрю — сцена как в мелодраме, дай думаю, хлопну. А чего не хлопнуть, раз повод есть, так?       — Действительно, — Чондэ скривил губы, вскидывая руку, ладонью вверх, — чего ж не хлопнуть. А еще остались?       — Да, а что?       — Да вот, свидание завтра, — задумчиво проговорил Чондэ, смотря на самозабвенно целующихся посреди коридора Лухана и Минсока, — думаю, почему бы не хлопнуть во время поцелуя, уж очень спецэффект этот понравился.       Сехун достал из заднего кармана две хлопушки и с озадаченным видом протянул их Чондэ, будто бы до последнего момента не верил, что тот говорит правду.       — Хорошая вещь, — задумчиво вертя хлопушки в руках, сказал Ким, — в быту полезна, а ты «выбросить», «выбросить».