Семь Я

      Лёгкий тёплый ветерок дул со стороны моря, лаская ярко-зелёную траву и срывая с неё крошечные серебристые капли росы. Они, эти капли, походили на маленькие драгоценные камни, которые, кажется, можно собрать, словно песок. Но стоит только опустить руку к земле и провести по изумрудным стеблям сорных растений - и они просто мокрые. Вся красота исчезает, смазывается в одну холодную, влажную массу.       Одно движение - и всё это, бережно созданное утренней природой, превращается в ничто.       Красоту нельзя потрогать или почувствовать, услышать или попробовать на вкус. Красоту можно только увидеть и наслаждаться ею, не имея возможности прикоснуться.       Слишком много вещей существует в этом мире, к которым нельзя прикоснуться. Прикоснуться нельзя к синему, лазурному небу, которое воображение рисует мягким и сливочным на ощупь. Прикоснуться нельзя к стеклянно прозрачной воде моря - она ускользает сквозь пальцы. Прикоснуться нельзя к мёртвой принцессе, чьё тело и дух сгорели в страшной войне, оставив после себя лишь призраки воспоминаний.       Лишь воспоминания.       Обрывки тех дней, мысли о которых будоражат душу, переворачивают всё наизнанку, от которых грубая кроганская кожа покрывается мурашками. Воспоминания чёткие, как дерево поодаль от дороги, по которой ступал старый воин. Такие чёткие, что призрак оживает, вновь касается грубой кожи, шутливо стучит по твёрдому панцирю. Этот панцирь не раз держал удар пуль, защищая гигантского ящера, но не смог защитить его от лёгкого постукивания женских коготков.       Он видел перед своими глазами её улыбку, гладкую светло-лиловую кожу и глубину тёмно-синих глаз. Таких синих, как небо, разделяющее сумерки и ночную черноту звёзд на этой самой планете. Её родной планете.       Он видел перед глазами её слёзы и сжатые в тонкую полоску губы, когда он уходил. Он помнил, нет, он чувствовал её маленькие слабенькие ручки, что пытались его удержать.       Но он не остался. Он был готов порвать всех Жнецов своими руками, вырвать их членистые конечности, разодрать зубами провода и смять твёрдым лбом броню. Он был готов, нет, он знал, что не вернётся. Он знал, что будет сражаться так, как может сражаться только отец за свою семью.       Но он не думал, что уходя на фронт, он тем самым подпишет смертный приговор всему, за что сражался.       Они погибли. Все. Погибла милая соседка, что поливала комнатные растения в их квартирке, когда они уезжали. Погиб склочный турианец с варреном, что любил своего питомца больше окружающих его людей. Погибла красавица жена - прекрасная матрона азари, что подарила ему двух дочерей. Погибла его старшая дочь, что упрекала его до последнего. Погибла младшенькая - ещё не сказавшая своё первое слово.       Их похоронили тут, на Тессии.       Нет, их даже не похоронили. Всего лишь поставили камень с их именами и поводили вокруг него какие-то там хороводы, называя это погребальным обрядом.       Они не нашил даже их тел.       Они потратили много миллиардов кредитов на то, чтобы восстановить этот летающий гроб. Они ходят по нему, как ни в чём не бывало, они торгуют и совершают сделки на этом летающем городе. Они считают его столицей. Этот проклятое парящее в невесомости место, которое миллиарды лет было всего лишь ретранслятором. Они сами сидели на бочке с порохом, сидели на пульте, что активирует бомбу. Они жили там и даже не догадывались об этом. Пока не стало слишком поздно.       Ненависть закипала в кроганской крови. Лютая ненависть ко всему - к азари, что были слишком тупы, чтобы изучать Цитадель. К турианцам, саларианцам, людям - за всю их беспросветную тупость и эгоизм. Они, это всё они допустили. Это по их вине погибли миллиарды.       Кроганская ярость разорвало тишину громким воплем загнанного в угол зверя. Она выместилась в одном ударе по древнему дереву, кажется, занесённому в книгу вымирающих видов. Его кора треснула, и сломанное растение упало, завалившись на бок.       Они поставили сотни памятников, записали важные имена в учебники, остальные высекли на общих могилах. А потом они просто соскребли остатки обгоревшей плоти, размазанной по сломанным конструкциям, и продолжили там жить.       Он был воином, солдатом. Когда-то он был убийцей. Когда-то - отцом и мужем.       Теперь всего лишь старик, не способный ни на что. Он не способен занять прежний пост в своём клане, ведь молодые кроганы сильнее, новое поколение - не чета старикам, что родились во времена генофага.       Он был не способен ни на что, кроме как осесть в какой-либо дыре и жить на жалкие подачки "ветеранского пособия" и зарплату телохранителем, сторожем, охранником - не важно. Никакие деньги не вернут ему былого величия, никакие почести и никакое уважение. Он - всего лишь ископаемое, отправленное доживать свои сотни лет ненужной горой мышц и ярости.       Кроган без войны - не кроган.       Кажется, она хотела, чтобы он работал в Службе Безопасности Цитадели. Хотела безоблачную, тихую жизнь, самую обычную, которой живут сотни других азари с сотнями других кроганов. Но теперь это означало вернуться туда - в этот огромный город-гроб. Конечно, Цитадель - памятник, которому миллиарды лет, который цикл за циклом был центром сотен тысяч цивилизаций, и цикл за циклом был их гибелью.       Но теперь всё кончено. Цитадель - всего лишь Цитадель.       По крайней мере, это лучше, чем защищать своей тушей очередного политика в какой-то захолустной колонии.        - Почему ты покинул кварианские земли? - его бас вновь оборвал тишину.        - В чём смысл твоего вопроса? - ответил ему механический голос гета, - Эта платформа не имеет привязанности к Создателям.        - В таком случае мы летим на Цитадель. И прекрати говорить о себе от третьего лица, аж бесит.

***

      В этом тихом закрытом клубе пахло благовониями из каких-то трав, дорогим алкоголем и приторно-сладкими женскими духами. Свет был приглушён, интерьер оформлен в вызывающе-красных тонах, вокруг сновали азари с едва прикрытыми телами.        - Значит, это ваш брат занимается расследованием? - человек вальяжно растянулся на красном кожаном кресле. Часть его головы была побрита налысо и сверкала татуировкой, волосы на второй же половине были окрашены в смольно-чёрный, неестественный цвет. Губа и бровь - проколоты и сверкали холодным металлом.       От одного взгляда этого облачённого в кожаный наряд человека становилось не по себе.       Вокруг разливался аромат виски и смольного дыма, что клубами выдыхал этот человек, изредка затягиваясь сигарой через длинный мундштук.        - Бактус наивен и принципиален. Он не станет водить за нос своих коллег и приостанавливать расследование, даже если вы предложите ему целое состояние, - турианец шлёпнул по попе проходящую мимо азари, - хорошее у вас тут местечко. Жаль, что его закроют. Вы ведь не сможете без шумихи убрать следователя.        - У вас есть предложение? - мужчина вопросительно приподнял брови, - С радостью выслушаю вашу версию событий.        - У меня нет никакой версии, - турианец растянул мандибулы в улыбке, - Бактус знает, с кем имеет дело. Бактус знает, что стоит ему отвернуться, и ему прострелят затылок. Его бдительность не ослабнет долгие годы, даже если вы заляжете на дно. А пока вы будете ждать, он таки выгрызет из ваших рядов стукача и завалит весь бизнес. Но вам же это не нужно, правда? У вас очень прибыльный бар. Я вполне могу подсказать Бактусу нужное направление.        - И он погладит вас по головке за подсказку? - человек ехидно улыбнулся.        - Боюсь, ему будет не до этого, - турианец сделал небольшой глоток из своего стакана.        - А вы умеете найти подход к клиенту, Золус, - человек чуть кивнул в знак уважения, отхлебнув немного виски.        - Что есть, то есть. Как там у вас говорится? За ваше здоровье, - Золус осушил свой стакан.        - А вы прекрасно осведомлены о традициях людей, - человек улыбнулся, блеснув титановым колечком пирсинга в губе, - экстранет, издержки производства, или дружба с какой-нибудь очаровательной самочкой?        - Издержки производства. С кем только не приходится иметь дела.        - Издержки производства, - собеседник наигранно вздохнул, - работа в разношерстном коллективе - всегда на редкость выматывающее занятие, по себе знаю. Не желаете после всего взять отпуск и развеяться? К примеру слетать к азари, м?        - Да, думаю, это хорошая идея, - хмыкнул турианец, - как-никак, работа в СБЦ на редкость тяжелая, нервишки подлечить не помешает.        - Вот и отлично! - мужчина всплеснул руками, нечаянно опрокинул стакан с виски. Алкоголь кляксой растекся по столику и тонкой струйкой потек с него на колени турианца, - о, простите, до чего же я неуклюжий!       И он протянул ему салфетку с едва заметно надорванным краешком.        - Жду там, - едва слышно и не размыкая губ произнес он, а затем добавил уже в полный голос, - ну надо же столько хорошего алкоголя загубить!       Турианец коротко кивнул, взяв салфетку.       - Что ж, пойду я, засиделся. А вы там накидайте мне в сообщение пару циферок с номерками ваших прекрасных дам, - отряхнув штаны, он направился к выходу.

***

       - Дебилы!        - Успокойся.        - Идиоты бездарные!        - Не кричи, и без тебя голова раскалывается.        - Могу добавить! - рявкнул азиат, стукнув кулаком по изголовью больничной кровати так, что погнул металл, а по пластиковым вставкам побежали трещины. Из его длинных, завязанных в конский хвост волос выбилось несколько прядей.       Медсестра в дальнем углу старательно сдерживала слюни.        - Руками не маши, капельница выпадет, - осадил его турианец.        - Я тебя этой капельницей сейчас избавлю от мучений!        - Сестра-а-а! - жалобно протянул лежачий, чуть приподняв голову.        - Ладно, ладно! Я спокоен, - человек сел на соседнюю койку в позу лотоса, делая вид, что ушёл постигать дзен с помощью медитации.        - Кло-о-оун, - так же жалобно выдавил Золус.       Золус Таб был молодым офицером, хорошо зарекомендовавшим себя с самого начала карьеры. Он закончил военный лагерь на Дигерисе, затем Академию СБЦ. Первые его дела были громкие и нашумевшие, за что он достаточно быстро, всего за пару лет скакнул по карьерной лестнице. К счастью или к сожалению, он слишком ответственно подходил к своей работе и не пренебрегал самодеятельностью. Его старший брат - Бактус Таб, часто поучал его, но в целом это мало к чему приводило. Ясно было одно - следователь из Золуса очень рьяный и ответственный, но определённо безрассудный.        - Радуйся, что сейчас я просто не в состоянии завязать твои голосовые связки бантиком, - отрешенно и без единой эмоции произнес азиат, - а вообще, вы мне уже памятник должны. В полный рост.        - А не жирно вам будет, коллега? - турианец заклокотал, смеясь, но тут же замычал от нахлынувшей боли.        - Если бы я, в отличие от некоторых, не напрягал мозги на все сто десять процентов, в тебе бы было дырок на пять больше. Хотя смех у тебя теперь куда приятнее на слух. Может раньше надо было учиться смеяться через непредусмотренные анатомией отверстия в легких?        - Кто бы говорил, ты вообще когда ржёшь, у меня складывается ощущение, что кто-то поросёнка режет в соседнем кабинете!        - Ом-м-м-м.        - Тебе не кажется, что сейчас надо думать, как дырки в отчётах закрывать, а не заниматься ерундой? Мы пол года этого гада ловили, а как почти прищучили - слинял! - турианец переходил на рычание, - я не для того свою психику в его баре тренировал, чтобы в итоге остаться с носом! А если по бумагам что-то будет не так, дело вообще закроют.        - Из нас двоих вроде бы ты следователь. А мне ближайшие сутки противопоказана любая тяжелая умственная работа, даже справку уже выписали. Вот.       Золус уже хотел что-то ответить, но не успел.        - Не нервничай, тебе нельзя, - двери с тихим шорохом разъехались.       Старший турианец был хмур и мрачен, как туча среди ясного неба.        - Нам очень повезёт, если эти гады слиняют отсюда, а не начнут на тебя охоту.       Повисла тишина.       Бактус никогда не преувеличивал, и никогда не преуменьшал. Ему уже было больше ста лет, и за свои годы он видел достаточно банд и мафиози. Этот человек с лысым черепом был не опасней некоторых, которые уже сидели далеко и надолго, но и шутить с ним было нельзя.        - Повезло. Но если бы вы расположили всех моих, кстати, солдатиков так, как я сказал - все были бы целы, счастливы и отловлены, - азиат слегка приоткрыл глаз, посмотрев на Бактуса. Затем Джей с невозмутимым видом поправил катетер капельницы и улегся на койке поудобнее, прекратив свой балаган с медитацией. - Мы сами те еще охотники. Не слиняет - ему же хуже.       Бактус вздохнул, устало потерев переносицу.        - Нет, с этим надо что-то делать. Золус, можешь сколько угодно брызгать на меня слюной, но я запрошу, чтобы тебя перевели в другой отдел. В одиночку работать ты без риска для жизни не можешь.        - Что?! - взвизгнул турианец, резко сев. Бинты тут же окрасились в насыщенный синий цвет.        - Тебя никто не просил проявлять инициативу и лезть в логово этой змеюки. Несомненно, тебе медальку выдадут, но теперь этот гад тебя знает в лицо. Ты будешь отстранён от расследования. Я не хочу по твоей же глупости тебя хоронить через пару месяцев, - выдержав яростный взгляд младшего брата, Бактус продолжил, - после больничного ты переходишь в ООР, в распоряжение Джея.       Азиат громко застонал и, кажется, потерял сознание.       До этого успешно сливающаяся со стеной медсестра со скоростью ураганного ветра подбежала к койке, но, убедившись, что этот симулянт прикидывается, переключилась на турианца.        - Вам лучше уйти, вы нервируете пациентов, - взвизгнула она неприятным, срывающимся голосом.        - Вот да! - поддержал Золус, не желая укладываться обратно, хотя девушка старательно пыталась это сделать, - да это...        - Значит так, - холодно оборвал его Бактус на полуслове, - младший лейтенант Золус Таб, со следующей рабочей недели вы переводитесь в ООР и поступаете в распоряжение майора Майкла Джея Ли. На этом дискуссия окончена.       Майор тем временем жалобно застонал, проводив полковника взглядом. Когда тот вышел, азиат даже показал ему вслед язык.       Ишь, навязали ему тут молодняк на попечение. Чай не нянька, сам отряд себе имеет право выбирать!       Впрочем, часть этой команды подала заявления об уходе уже пару месяцев назад - теперь они всего лишь дорабатывали последние дни по условию контракта. Не то, чтобы Джей был уязвлён тем, что от его командования бойцы бегут, наоборот - он не хотел таких подопечных. Команда должна быть семьёй. А пока ему попадались одни нытики и слюнтяи, всё время ноющие и жалующиеся то на свою личную жизнь, то на плохую погоду, то на политическую ситуацию, которая к слову была весьма неплоха и без явных изъянов.       А теперь - Золус? Нет, не сработаются. Совсем. Слишком этот турианец был обидчив, язвителен и серьёзен в самых несерьёзных ситуациях.        - Ну что, коллега, добро пожаловать в отряд, - человек страдальчески вздохнул, глядя в потолок.

***

       - Ваше звание?        - Его нет.        - Ваше предыдущее место работы?        - Его нет.        - Ну хоть рекомендации?        - Их нет.       Человек нервно сглотнул, глядя на монотонно отвечающего на вопросы крогана. Этот живой танк мог бы размазать его по стенке одним ударом кулака, который был раза в три больше человеческой головы.       Артур Яш был обычным секретарём СБЦ, в чьи обязанности также входил отбор кандидатов, подходящих для службы в органах. Конечно, главы отрядов ООР сами выбирали себе солдат, в работу Артура входило лишь отсеивание совсем неадекватных, не вписывающихся в рамки законодательства экземпляров.       Почему-то слова застряли в человеческом горле. Язык совсем не поворачивался сказать, что с таким резюме крогана вряд ли возьмут на столь ответственную работу.       Кроганы растут почти всю жизнь. Конечно, темпы их роста замедлялись к старости, но это не отменяло того факта, что в тысячу лет воин этой расы был почти вдвое крупнее того, кому едва исполнилась сотня. Конечно, другой вопрос - как часто они доживали до такого "преклонного" возраста. Медицина нынче хороша - человек вполне может вести здоровый образ жизни и не жаловаться на ревматизм и радикулит до трёх сотен лет и изредка дольше, а кроган может продержатся почти полторы тысячи лет. Единственное "но" заключалось в их жёстком панцире - они не линяли, как насекомые, и, в отличие от турианского экзоскелета, тяжёлые пластины плотно укутывали всю их тушу, и рано или поздно панцирь становился им тесноват, поэтому не важно, как долго будут омолаживаться их клетки.        - Боюсь, - человек нервно сглотнул, - с такими показателями, вас вряд ли возьмут в ООР. Но вы можете начать с патрульных отрядов...       Артур почти слился со стулом, когда кроган наклонился к его лицу.        - Что с моими показателями не так?       Его морда была покрыта мелкими шрамами, панцирь во многих местах сколот, стёрт и вообще потерял какой-либо цвет - молодые кроганы пестрят яркими гребнями, этот же был бледно-серой горой. Кажется, этот воин был уязвлён таким недоверием к его персоне.       Судя по резюме, ему было семьсот семьдесят два года. Ветеран Великой Войны. Заслуживает уважения.        - Я... вы...        - Артур, тебя взяли сюда, чтобы ты мямлил как умалишённый? - грубый оклик со стороны двери спас мальчишку от инфаркта. Вошедший человек разрядил обстановку.        - Господин Ли, тут...        - Я вижу, - холодно ответил азиат, оценивающе глядя на крогана. Взяв со стола планшет с его досье, он некоторое время пристально изучал его, а затем наконец изрёк:        - Что привело вас на Цитадель?        - А это как-то должно касаться моей боеспособности?        - Я должен знать, кого беру.        - Обещание.       Человека, видимо, удовлетворил ответ, и бросив планшет пареньку, он направился к выходу.        - Оформи его, и с понедельника жду на стрельбище. Посмотрим, на что способен. А там уже решу окончательно.        - Господин Ли, он не один! - пискнул Артур, забыв упомянуть про гета, но майор его уже не слышал.        - Я так понимаю, я и мой друг получим место в вашей организации? - кроган кривовато ухмыльнулся.        - Д... да... - не посмев перечить ни крогану, ни Джею Ли, Артур быстро принялся оформлять документы. Пусть эти вояки потом сами разбираются.

***

      В очередной раз громко хлопнула дверь, и в кабинете не осталось никого.       На столе лежали два последних отчёта.       Что ж, скатертью дорога.       Майкл Джей Ли остался один. В очередной раз один. Больше не было его отряда. Хотя этих двоих он никогда не считал своими бойцами. Они работали вместе больше года, и работали хорошо, но этого было мало. Он бы никогда не доверил им свою жизнь за пределами СБЦ.       Азиат устало облокотился на спинку своего кресла, что слегка поскрипывало при давлении.       Он мог бы довериться Бактусу - пока он не свалил в другой отдел. Он мог бы довериться Ранке - эта злая и язвительная турианка остра на язык, но хорошо знает свою работу. Она, кажется, крутила роман с этим самым Золусом, которого теперь Джей нянчить должен. Впрочем, сказать так - значит преувеличить. Но этот человек любил преувеличивать, по большей части делая ситуацию комичной. А сейчас почему-то было совсем не весело, скорее его мысли напоминали злую иронию.        - Что же с вами делать, Золус Таб? - пробубнил себе по нос китаец, ещё раз проглядывая его досье. Прям образцово-показательная картинка - хоть на стену вешай, за исключением последнего провала.       Кажется, это из-за ссоры с Золусом его боец решила покинуть Цитадель.       Ранка не объяснила ничего. Она просто ушла, оборвав все связи. Кто знает, какие тараканы водятся в голове турианских женщин, но, кажется, эти тараканы были какие-то нестандартные. Конечно, она не обязана была ничего объяснять, но Джей придавал их дружбе куда большее значение и даже предположить не мог, что турианка вот так исчезнет.       Джей не мог судить. Он не знал истинной причины. Но почему-то ему казалось, что что-то тут не так. Ранка - боец с железными нервами, она никогда бы не покинула СБЦ просто так. Наверняка, у неё была причина. И упаси Жнец, если этой причиной был Золус.       Она возвращалась тихо и без помпезности. В сердце что-то больно щемило от нахлынувших воспоминаний - вся её жизнь была этим заурядным зданием из стекла и пластика.       В нём копошились офисные крысята, что-то разнюхивали поросята-следователи, бодались между собой отряды ООР. В этом зоопарке можно было бы найти ещё много планктона и земноводных, но они не так интересовали её.       Знакомые лица должны быть в знакомом ей отделе.       Тут ни черта не изменилось за те два года, которые она провела на Палавене.       Двери тихо разъехались, открыв ей знакомую комнату отдыха. Тут они ели, дремали, спорили, суетились - в общем, проводили свой досуг во время рабочей смены, когда никому не требовалась срочная помощь специального подразделения. Каждая смена длилась четыре часа. Достаточно много, если считать по стандартным часам Цитадели. И не минутой более - отряд не должен быть уставшим и несобранным, ведь от их концентрации в любую секунду может зависеть чья-то жизнь.       Он сидел за рабочим столом, не к месту приткнутым в самый угол - между стареньким, едва дышащим холодильником и шкафом, в котором хранился всякий хлам - начиная от планшетов с терабайтами литературы, и заканчивая какими-то винтиками и огрызками проводов, предназначения которых Ранка никогда не знала.       Его лицо выражало вселенскую усталость и загнанность. Кажется, ещё чуть-чуть, и отправится бравый майор плакать под стол от безысходности.       Куда же делся тот весёлый клоун? Что они с ним сделали в её отсутствие? Кто посмел?!       Разъярившись, она с размаху метнула свою сумку прямо в голову человеку. Но он рефлекторно увернулся.        - Ты чего?! - возмущённо взвизгнул он, оживившись.        - Да так, перепутала тебя с мебелью.       Начав понимать, кто только что его чуть не убил, он моргнул и потёр кулаками глаза, будто бы не веря в происходящее. Убедившись, что перед ним настоящая турианка, он рывком отодвинул стул, перепрыгнул через стол, смахнув при этом всё, что на нём лежало, и неуклюже бросился обнимать гостью.        - Котоёжик вернулся! - захохотал он, сжав её в крепкие объятия.        - Пусти! Пусти, говорю! - тут же завозмущалась она, но хватка мастера кунг фу, к тому же биотика, была слишком сильной, и в конце концов турианка сдалась, безвольно повиснув на его плече.

***

      Эта тихая улочка напоминала своим видом картинку из сказки - прямую дорогу окружали такие же ровненькие, выстроенные будто бы под линеечку, домики. Одни были больше, другие меньше, а третьи напоминали миниатюрные замки - но все они ровненько стояли вдоль своих заборов, богато расписанных искусной ковкой.       Туман густо оседал к земле, медленно превращаясь в крупные, холодные капли росы. Солнце ещё не выглянуло из-за посветлевшего горизонта, фонари на этой улочке уже погасли, а свет тёплым, заливистым огоньком горел лишь в одном единственном окне, нарушая единство этой композиции холодных тонов.       Если подойти ближе, то можно увидеть мелькающие в комнате силуэты. Они напоминали двух взбешённых домовят, перебегающих из одного угла комнаты в другой, словно в каком-то яростном вальсе противостояния.       Но стоит перебраться через прозрачную стену пластикового окна, и силуэты превращаются в людей.        - Не пущу! - возмущалась женщина, порхая разъярённой клушей вокруг единственной дочери. Обычно спокойная и гордая, сейчас она была растрёпанная и раскрасневшаяся, как мальчишка после драки. - Какая Цитадель?! Какое СБЦ?!       Этот фантастический город всегда ассоциировался с чем-то волшебным и недостижимым. Многие хотели там побывать, многие хотели тат жить и работать. Но Цитадель – не город на планете, и его границы невозможно расширить.       Это – одно из древнейших сооружений в галактике. Величественное и почти живое. Центр политики и торговли всех известных космических государств.        - Я тебя не пущу, - сухие бледные губы сжались в плотную полоску. – Ты будешь учиться тут, в Москве. Максимум – Лондон, если отец поможет. Всё.       Нет. Земля – слишком тесное место. Слишком… однообразное.        - Я уже всё решила. И отец на моей стороне, - девушка скрестила руки на груди, не собираясь отступать. Она слишком много потеряет, если откажется. Обучение в Столице всех государств, обучение у профессора азари – какой дурак откажется?        - Ты хочешь уехать за оверсто тысяч световых лет, чтобы клянчить грант на обучение у какой-то молоденькой азарки? Только через мой труп!       Мать развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.       Конечно, она никогда не даст своего согласия.        - Всё равно уеду, - буркнула девушка.       Нет, не то чтобы тут плохо жилось – перспектива уехать в Москву, город крупный, чистый и вообще достаточно презентабельный – в центре нередко можно встретить гостей из других миров. Однажды Эмб видела крогана – издалека. Огромный, с ярким красным гребнем – он казался воплощением страсти и ярости, отваги и войны. Более прекрасного создания она в жизни не встречала.       Эмбер любила инопланетян. Они были интересны – культура, мировоззрение, анатомия. Всегда хотелось узнать – каково это, смотреть на мир с точки зрения ханара или волуса? Какими они видят людей? Как они думают? Как они живут?       В экстранете много информации. Но это – сухие строки. Много мусора. Эмб никогда не умела фантазировать. Если кому-то хватало фильма и статейки в компьютере, то ей – нет. Она хотела видеть их вживую. Общаться с ними по-настоящему, жить среди них.       Где угодно, лишь бы подальше от этого вступившего в конфликт средневековья и современности мирка. Подальше от грязных дорог маленького городка, подальше от брошенных бродячих животных и невежественных сельчан. Как говорила древняя пословица - крестьян можно вывести из села, а село из крестьян - нет.       Это в больших или средних городах всё красиво – аэрокары, ровные и чистые дорожки, улыбающиеся люди. Сельская же жизнь не менялась уже лет триста – всё те же шумные машины, часть из которых до сих пор работает на бензине, всё те же люди с девятью классами образования, всё те же средневековые устои – топить котят, нельзя помиловать.       Зазвонил телефон.        - Да?        - Ну что, Рапунцель, маман отпустила?        - Ага, и благословила на дорожку, - мрачно буркнула девушка.       Отец всегда так её называл – Рапунцель. За неимоверно длинные, по современным меркам, волосы – до бёдер. Эмбер любила свои волосы – густые, здоровые и длинные и светлые*. Хотя, на самом деле, она не была уверена, что цвет её волос результат наследственности – отец-то рыжий, мать брюнетка, блондинкой только бабушка была. Скорее уж генетики постарались.        - Хм, ну что, тогда я ловлю тебя в аэропорту, как договаривались?        - Ага, - Эмб утвердительно кивнула.       Сбежать из дома – не лучшая идея, особенно учитывая, что мать и так на Бателаан-старшего в обиде. Впрочем, переделывать её никто не собирался – пусть продолжает не любить большие города за их шум и суету, а Эмбер не собирается идти по её стопам.        - Ладно, дочь, целую, завтра встретимся, - в трубке послышался смачный чмок, а затем гудки.        - Только этот человек мог предложить такую авантюру, - хохотнула Эмб в пустоту комнаты. Только старый кот с выцветшими глазами ответил ей ленивым «мяу».       Итак, планы на вечер: сбежать из дома, не опоздать на самолёт, и надеяться, что мать не будет впадать в истерику.       Хотя нет. Не будет. Она наверняка знает, что её отказ никого не остановит. Это же мама. Иначе она бы уже заперла комнату на несколько замков, а саму дочь привязала к батарее.       Она знает. Но показательное «нет» - будто традиция в этой семье.

***

      Напряжённое молчание длилось уже достаточно долго. Тишина нарушалась лишь поскрипыванием дивана, который явно не был предназначен для того, чтобы на нём сидел целый кроган.        - Ула, тебе нужно вернуться в Академию.        - Зачем? У вас много молоденьких профессорш. Найдёте замену. А я уезжаю.        - Скоро приедет новый поток. На поиск новых преподавателей нужно время. Я понимаю, у тебя горе, но...        - Ни черта ты не понимаешь! - рявкнула Ула, швырнув в крогана хрустальную вазу. Та с треском разбилась о твёрдый костяной гребень. Здоровяк фыркнул, сдувая с носа осколки.        - Если ты уедешь, станет ли тебе легче?       Азари устало вздохнула, опустившись на кресло.       Да, он был прав. Легче ей не станет. Ирш умер, и этого не изменить. Саларианцы живут слишком мало. Он был уже средних лет, когда они познакомились.       Живи настоящим и не думай о том, что будет потом - так говорила её мать.       Но он мог прожить ещё с десяток лет.       Если бы не чёртовы преступники.       Она не знала, кто и за что. Она только видела тёмную дыру в его затылке. Он даже не видел, кто в него стрелял.        - Хорошо, - вдруг оборвала свои мысли азари.        - Ты остаёшься?        - Да. Студенты. Возьму двоих на попечение, и общие лекции для всех. Примечания: *Исходя из наследственности рецессивных признаков, коими являются светлые волосы и голубые глаза, автор дико сомневается в реальности утверждения (было заявлено в одной из книг), что данные цвета практически полностью исчезнут из генофонда человеческой популяции. В данном фанфике, пожалуй, я пойду в разрез с каноном, утверждая обратное. С любовью, ваш принципиальный генетик.