Семь Я

      - Я никуда с вами больше не поеду, - отрезала Ранка, громко хлопнув воображаемой дверью. На деле та самая дверь плавно и бесшумно закрылась сама.       - Да брось, лапупындрик, не так и плохо мы провели время, - азиат успел протиснуться в номер.       Турианка швырнула в него пляжную сумку, но это едва ли намекнуло человеку на то, что видеть его тут определённо не желают.       - Что такое лапупындрик? - она настороженно приподняла бровку, опасаясь, что это очередной виток тонкого трололо в её адрес. В такие моменты ей очень хотелось сломать этому человеку челюсть.       - Лапупындрик это лапупындрик, - отмахнулся Джей, нагло заваливаясь на чужую кровать, - ну, подумаешь, утонула разок, с кем не бывает.       - Я не удивлюсь, если это ты всё подстроил, гад!       - Я?! - искренне изумился человек, просто обиженный таким наглым заявлением.       - Ты! - начала обвинять его Ранка, гневно шипя, - спаситель хренов, тебе только красного плаща и футболки с буквой "S" не хватало!       Азиат гыгыкнул, представив эту картину.       - Да ладно, зато ты видела, как Эмбушка наша над Злюшенькой тряслася? И полотенечко ему принесла, и с чайком подсуетилась, я даже не буду спрашивать, где она взяла тёплый плед, - Джей широко улыбнулся, прищурившись, - ты запомнила текст, который тебе нужно говорить на случай проигрыша?       - Погоди, ещё не вечер! - возмутилась турианка, но в душе она уже начинала сомневаться в своей победе.       - А по-моему уже вечер, - томно промурлыкал он, и аки мужик из рекламного ролика нижнего белья, который так настырно крутили на рекламном плакате у бара, откинулся на подушку, - может это, того, а?       - Кыш отсюда, аферюга, - Ранка укоризненно покачала головой.       - Стихи получились, - хохотнул юноша, - ну так что, это?       - Что ж с тобой делать, - вздохнула турианка, доставая игральные карты.       - На что играем?       - На желание.       - О, ты не представляешь, как далеко может зайти моя фантазия.

***

      Золус уже почти уснул, как в дверь тихонько постучали.       - Ммм? - протянул он с неохотой, желая поскорее погрузиться в сон и забыть всё, что произошло с ним за этот день. Это был определённо один из худших дней его жизни. И он очень сильно измотал турианца, как физически, так и духовно. Хотелось просто спать. И больше ничего не делать. Впасть в кому недельки на две, и чтоб никто не трогал.       - Злюк, я войду? - в разъехавшихся дверях показалась тоненькая фигурка Эмбер. В пижаме. С подушкой в обнимку.       Эмбер.       В пижаме.       - Что-то случилось? - турианец неестественно резко встрепенулся, отгоняя сон. Да, наверняка что-то случилось! Но что могло произойти?       Загоревшийся свет больно резал по глазам.       - Нет ничего, - успокоила его девушка. Только голос был её... безразличный, усталый, - у меня светильник сломался, я полежу у тебя?       - Светильник? - Злюк непонимающе моргнул.       Может, она хотела читать? Но современные книги не нуждаются в светильниках, их яркость можно регулировать.       - Без комментариев, - устало вздохнула Эмбер, не желая что-либо пояснять.       Турианец хмыкнул, непонимающе хлопая глазами.       - Спать я к тебе пришла. Вот щас завалюсь к тебе на кровать, а тебя на коврик выгоню, - злобно буркнула она, тем самым вгоняя турианца в ещё большее замешательство. Но, видимо, шутка до него не дошла, - я же сказала, без комментариев.       Она выключила свет, оставив гореть только неяркую лампу на стене, и устроилась клубочком на кресле. Оно было достаточно велико, чтобы клубочек человечка был не слишком тесный, но не позволяло выпрямиться в полный рост и отдохнуть. Утром наверняка всё будет ныть и болеть. Впрочем, это волновало Эмбер в последнюю очередь. Она просто хотела спать не в темноте.       Золус молча следил за её действиями, не зная, насколько в человеческом обществе это неприлично и должен ли он себя бичевать за подобное. Должен ли он уступить ей кровать? Нужно ли интересоваться, что случилось, или оставить её в покое, как она того хотела? Как люди поступают в таких ситуациях?       Турианец был в ступоре. Он знал только одно - турианки не заваливаются в номер мужчины и не занимают кресло напротив его кровати. В пижаме. В пижаме с верблюдиками.       Решив, что неприлично буравить свою новоявленную соседку взглядом, турианец закрыл глаза и попытался уснуть. Но сон как рукой сняло! Его голова теперь была занята вышеперечисленными вопросами.       - Злюк, я тебя умоляю, спи, - пробубнила Эмбер сонно, едва тот открыл рот, чтобы задать вопрос.       Что ж, он по прежнему не знал, что вообще происходит, но решил последовать её совету. По крайней мере, если бы Джей завалился вот так в его комнату, Злюк бы ничего не сказал. В чём же разница? В гендерном различии? Глупо.       Мысленно отругав себя, Злюк пришёл к выводу, что, видимо, для людей любого пола нормально являться среди ночи к друзьям по какой-либо причине. Мало ли, что у них в голове... во всяком случае, что именно, лучше не вытаскивать из них клещами и тем самым не злить этих вспыльчивых созданий. Всё равно рано или поздно сами расскажут.       Девушка очень быстро уснула. Или сделала вид, что уснула. По крайней мере, её дыхание выровнялось, а мышцы расслабились несмотря на неудобную позу.       Страдальчески вздохнув, турианец как можно тише встал, укрыл беспардонного друга валявшимся на соседнем стуле пледом и вернулся обратно в кровать.       Немного подумав, Злюк опять встал, негодуя и укоризненно кряхтя, убедился, что девушка спит, и, взяв её на руки, переложил на кровать.       Что ж, вот и оказался он на коврике, как она и говорила. Вообще на кресле, но это не столь важно. Главное, что поступил он правильно. Может быть. Наверное. Правильно же?       Сон как рукой сняло, и турианец решил прогуляться к балкону, на котором стоял мини-бар и кофеварка.       Оказавшись за дверью, он облегчённо вздохнул.       Очень захотелось выпить, но едва Злюк сделал шаг к бару, как остановился.       А если её сон на его кровати выходит за пределы человеческого приличия и он зря переложил её к себе?       Какие же люди сложные!       Злюк вспылил, шикая в пустоту и яростно жестикулируя своим мыслям.       Какие же они беспардонные, невыносимые и странные! Завалиться среди ночи бухим в стельку или в пижаме с подушкой в обнимку? Пожалуйста! Объяснить в чём причина? Извини, Злюк, развивай телепатию!       Да чтоб глаза его больше их не видели, людей этих!       Да с ворка проще прийти к пониманию, нежели с этими странными, нелогичными существами!       Тем не менее, вздохнув, турианец медленно выпил кофе, предварительно шёпотом наорав на тупую кофеварку, и вернулся в номер.       Но стоило ему взглянуть на свою кровать, как несчастный офицер едва сдержал смешок.       Злюк не знал, как нужно ворочаться во сне, чтобы за пятнадцать минут оказаться головой там, где по идее должны быть ноги, но она как-то это сделала, попутно сбив одеяла и подушки в одну кучу на краю кровати. Одна нога свесилась вниз, вторая согнута в колене, руки раскинуты в стороны, а в рот набралась куча волос, которые вроде бы были были затянуты в косу. Рубашка пижамы задралась чуть ли не до самого носа, обнажая мягкий гладкий живот.       Коготь прошёлся по щекам девушки, вытаскивая изо рта набившиеся туда белокурые волосы.       М-да.       Романтика.       Проснулся Золус рано. Точнее, его разбудили.       Встрепенувшись, он тихо взвыл. Действительно, ночь на неудобном кресле в неудобной позе не прошла незаметно. Болело всё, что только могло болеть, включая не имеющие нервных окончаний жёсткие пластины.       Было ещё темно - на улице даже не светало.       - Что происходит? - он сонно потёр глаза, щурясь от яркого света. Как только он попытался осмотреться, то его взгляд наткнулся на два неприлично близко расположенных к нему инопланетных бюста. Турианец дёрнулся, вжимаясь в кресло, - Ула? Эмбер? Вы что... вы что тут делаете? Учтите, я буду кричать.       - Ты у меня нож в руке видишь? - серьёзно спросила Эмбер.       - Нет, - он отрицательно мотнул головой.       - Ну в таком случае бросай свои фантазии об ограблении и изнасиловании, и вставай давай, - недовольно пробубнила она, нетерпеливо хватая ничего не понимающего турианца за конечности и выволакивая с кресла.       - Что за пожар? - находясь в полусонном состоянии культурного шока, Злюк даже сопротивляться не мог.       - Не пожар, а небольшой допрос, возможно с пытками, - заявила Ула.       - Что? - изумился Злюк, явно не успевая за ходом их мысли.       - Нам нужно знать кое-что о Ранке.       - Что? Зачем? - Золус панически огляделся, взгляд его упал на часы, - час ночи! Вы в своём уме?!       - Завтра вылет в восемь вечера, а мы так ничего и не сделали, - с нажимом проговорила Ула, наклоняясь к турианцу вплотную, - поэтому будь добр выложить все.       - Что "всё"? - возмутился злой и сонный Злюк, - женщины, идите спать!       - Злюшенька, солнышко, просто вспомни, зачем мы вообще сюда приехали, - сменив тон, приторно-ласково заворковала азари, - тебе не показалось, что цели мы немного не достигли?       - Эм... - турианец опять удивлённо хлопал глазами, - вам не кажется, что сводить Джея и Ранку теперь, когда она его живьём сожрать готова после неудачного своего утопления, не имеет смысла?       - Это кто еще кого сожрет, - хмыкнула Эмбер, вспомнив то в высшей мере эпичное "допустим, кря".       - Ну тк! - Злюк развёл руками, - тем более! Бабоньки, идите спать, а!       - Ну, допустим, "бабонек" я тебе ещё припомню, - как бы невзначай начала угрожать Ула, - но на вопросы наши ты ответишь, или мы обречены будет всю жизнь наблюдать за тем, как эти двое бодаются друг с другом и со стенкой периодически.

***

      Ничего не подозревающая Ранка решила опрокинуть с утра чашечку горячего синтетического кофе, любуясь джунглями через широкое окно. Солнце уже высоко сверкало над головой, но большинство посетителей ещё не вышли на пляж. Кого-то ждал поздний завтрак, кто-то посещал местные сады и тискал шестиметровых питонов.       И, вроде бы, ничего не предвещало беды.       Из людей тут, в кафе-баре, был только бармен, да уборщица собирала посуду в дальнем конце зала. Бульканье и всхлипы она услышала уже подходя к барной стойке. Ничего удивительного - пьяные люди зачастую издают подобные звуки. Она даже успела заказать себе напиток, прежде чем признала в хнычущем пьянице Джея.       - ...вот ты представляешь, а? - плакался он человеку за стойкой. Тот лишь машинально кивал в ответ, скорее всего, вообще не вникая в разговор, - столько лет убить на подготовку, нала-а-адить всё, а теперь р-раз - и мордой в лужу.       Ранка опешила от такой наглости. Нет, бывало, что Хефтаг несколько раз горячился с самого утра, но что ему-то, крогану. Да и то влетало по ушам, а потом ещё и гет сознание полоскал занудными речами о вреде такого образа жизни.       А тут - майор, мать его, СБЦ, и пьёт спиртное с самого утра. Уму непостижимо!       Турианка не нашла, что сказать, поэтому просто хлестанула ему подзатыльник.       - Ты, порося редкостное, какого хрена с самого утра калдыришь? Или к тебе уже пора конвой в виде гета приставлять, чтоб каждый раз тебя по рукам бил? - распалилась она, и прежде чем Джей что-то успел сказать, продолжила, - ты как себя ведёшь, идолище поганое?! Не позорь СБЦ, мать твою.       - Отстань, женщина! - он обиженно надул губы, потирая конкретно ушибленный затылок, - у меня повод есть!       Судя по яростному взгляду турианки, ей нужны были как минимум подробности.       - Читай, - он пододвинул к ней электронный планшет, на котором секунду назад небрежно стоял стакан с виски.       Ранка, напоследок бросив в человеческое тело испепеляющий взгляд, про себя зачитала содержание письма.       - И что ты об этом думаешь? - изрекла она, дочитав последнюю строчку. Взгляд её помрачнел, а голос стал тише и в нём были нотки... жалости?       - А ничего я об этом не думаю! - буркнул Джей, уткнувшись лицом в руку. И турианке даже не понятно было, плачет он или пьяно хрюкает. Исходя из того, что она знала о людях - скорее пьяно хрюкает, - я двадцать лет убил на работу в СБЦ! Двадцать лет! А всё для чего? Чтобы они меня вот так... когда я только-только начал раскрывать свой потенциал?! Изуверы! Убийцы мечтов... мечт и надежд человечества! Я ведь мог дослужиться до генерала!       - Не вопи ты так, - шикнула на него Ранка, - ну, подумаешь...       - Что - "подумаешь"?! Я даже думать об этом не-хо-чу! - яростно жестикулируя, Джей опрокинул стакан с алкоголем.       Услужливый бармен быстро замёл следы вандализма.       - Ну... зато у тебя появился хороший шанс заняться карьерой учителя. Ты же вроде как хотел работать с детьми, насколько помню, - то ли утешала, то ли констатировала факт турианка.       - Эх ты, предательница, - он сокрушённо мотнул головой, - и ты туда же, да? Небось себя уже в моём кресле видишь? Эх ты, а я тебя дру-у-угом считал.       Далее послышался глухой удар и тихий хруст.       - Бл... ты больная? - азиат запрокинул голову, шмыгая, - ты мне, кажется, нос сломала...       - Зато протрезвел, гляди, даже язык не заплетается, - фыркнула турианка, которую в силу менталитета сильно задели такие оскорбления, пусть даже пьяные.       - Вот я к тебе с проблемой, - он скрипнул зубами и утёр салфеткой текущую по верхней губе кровь, - а ты мне про трезвость.       Бармен угрюмо и даже как-то с пониманием подал азиату целую пачку бумажных салфеток.       - Такое ощущение, будто тебя кто-то силой из СБЦ выгоняет, - Ранка допила кофе, - ладно, пошли, тело, донесу тебя до номера. Проспись, и чтоб до обеда был как огурчик.       - Нинада меня никуда нести! Я вот... я вот пойду, и сам их донесу куда следует! Я вот... - Джей просто захлёбывался от возмущения.       - Цыц, бычара. Рога всем потом переломаешь.       - Злая ты, Ранка, - мечтательно вздохнул Джей, кидаясь в объятия турианки.       - Только не дыши на меня, - презрительно фыркнула она.       Путь до номера оказался сложнее, чем предполагалось. Казалось бы - меньше ста метров: до лифта, а там уже на этаже до нужной двери. Но в коридоре они едва ли не натолкнулись на Мышу, и Ранке пришлось запихивать эту пьянь в ближайшую дверь. Это оказался туалет. Женский.       На этом их приключения не кончились. Далее оказалось, что Джей забыл пароль от кодового замка и ВИ очень долго отказывался пускать их в номер. Потом мимо проходил администратор и дело разрешилось миром, но человек убедительно просил более в таком состоянии не появляться на глазах у людей, иначе их преждевременно выселят.       - Всё, - турианка свалила с себя тело майора и свободно вздохнула, - дальше сам.       - Злая ты, Ранка, - пробубнил Джей в подушку, - у меня горе, а она меня на произвол судьбы бросает. А если я из окна выпрыгну?       - Чай не пятый этаж, не волнуйся, - шикнула турианка, - отоспись, и чтобы к обеду был как огурчик. И не смей ничего нашим говорить, расстроишь их уже на Цитадели.

***

      И вновь всё начинается так: "ничего не предвещало беды, как...". Впрочем, наверное это не самое типичное начало для эпизода о синтетике. Аллергия у них на лирику.       Гет не понимал, что происходит с его друзьями. Поначалу он списал это на дезориентацию после перелёта. Но ничего подобного не было зафиксировано у остальных пассажиров, за которыми он наблюдал.       Наблюдал, пока администрацию не завалили жалобами и ему не пришёл официальный запрет на преследование. Как-то всё-таки, наверное, страшно, когда за тобой ходит безмолвное существо и глазеет своим глазом-фонариком. Смотрит. Анализирует. Как крыску в лабиринте. Никому из органиков не нравится такое поведение.       Наверное, это неправильно.       Гет по имени Титан, которого почему-то прозвали Мышь, не желал никому ничего дурного. Но людям не нравилось его присутствие рядом.       А его... союзники (он решил, что это наиболее подходящее слово) вели себя странно. Прежде дружная стайка органиков тут - на отдыхе - разбилась на более мелкие группы.       И, наверное, синтетику не было в них места. Он не понимал, о чём шушукаются Ула и Эмбер, что-то выпрашивая у Злюка. Он не знал, о чём пререкаются и спорят Джей с Ранкой, он не знал, чего Хефтаг пытается добиться, перебегая меж этими двумя лагерями.       Конечно, его чувствительные сенсоры могли уловить их разговоры, но это означало бы подслушать. Нарушить личное пространство и конфиденциальность передаваемой ими друг другу информации. Гет считал, что если органикам неприятно, когда на них просто смотрят, то его партнёры не будут рады подслушиванию.       Так и маялся два дня Мышь по отелю.       Без цели.       Без инициатив.       Без потребностей.       Без внимания.       Иногда он находил себе занятие. Например, когда мимо пролетало насекомое с несоразмерно огромными и яркими крыльями. Впрочем, синтетику понадобилось меньше двух секунд на поиск информации. Это была бабочка.       Иногда ему действительно находилась работа - когда по близости не оказывалось никого, а неуверенно стоящий на неуклюжих коротких ножках ребёнок быстро приближался к бассейну. Гет успел поймать шкодливого синтетика за памперс и предотвратить катастрофу, но тут же подлетела человеческая самка и громко и необоснованно начала отчитывать синтетика. Мышь тогда так и не понял свою вину.       Наверное, будь бы это менее опытный синтетик, вышедший из компьютера на личную платформу намного позже Титана, он наверное решил бы, что взаимопомощь у людей неприемлема, даже если ставит под угрозу их жизни. Но этот гет не в первый раз общается с органиками человеческой расы. И даже если его за это попытаются сломать, он всё равно попытается предотвратить летальный для органика исход.       Иногда Мышь считал их очень странными и нелогичными. Всех органиков. Возможно, им следовало бы перенести свои сознания в синтетические тела. Со временем их поведение стало бы более логичным. Да и кто не хочет вечной жизни без болезней, боли и страха?       Тем не менее, органики продолжали подтверждать свой статус мало логичных созданий - никто из них не решился на полный перенос в синтетическое тело. Хотя большинство носили в себе того или иного рода импланты - искусственные конечности, глаза, органы.       Гет не понимал, в чём преимущество быть зависимым от пищи, воды, воздуха и не уметь контролировать свои механизмы, в случае повреждения или сбоя работы которых у тебя будут как минимум неприятности. Но обычно органики яростно отвергали мысль о перевоплощении в новом теле.       Нелогичные.       А ещё за время своего пребывания на этой планете гет не раз сталкивался с таким странным поведением, как брачные игры и ухаживания. Он видел, как мужчины буквально раздуваются, рассказывая что-то своим женщинам. Или как худоватый длинный юноша с испуганными глазами робко целует пухленькую и низенькую подружку.       Впрочем, в подобном поведении была логика, если смотреть на его биологические корни. Но синтетик не понимал логики межрасовых отношений. Он видел саларианца и человеческую женщину. На Цитадели он видел много разных пар. И однополых тоже, за исключением азари. В чём была такая логика? Биологический сбой? Или психологическое отрешение разума от тела?       Задумавшись над этим, синтетик тут же заполонил собой весь доступный вай-фай в поиске необходимой информации.       Не найдя ничего толкового - почти каждый психолог стремился высказаться на эту тему, пусть даже и абсурдно - Мышь вышел из сети. Слишком много противоречивых данных.       - О, Мыша! - окликнул его знакомый девичий голос.       Гет обернулся, приподняв мимические пластины.       - Да? - отозвался он, глядя на приближающуюся азари.       - Куда направляешься? - она поравнялась с ним, - видел сегодня Джея или Ранку?       - Нет.       - И я нет. Уже начинаю волноваться, - она задумчиво нахмурилась и надула щёки, медленно выпуская воздух. Она делала так только когда переживала. Что же они с Эмбер натворили на этот раз в попытке сблизить Джея и Ранку? Неужели они воплотили свою безумную идею напоить их афродизиаком и запереть в одной комнате? Или это была идея Джея в отношении Эмбер и Злюка?... Гет окончательно запутался в их интригах и планах.       - Ула, - позвал её гет, задумчиво потрескивая системой.       - Ась?       - Что такое любовь?