Шаг над Пропастью

Часть 2 На тестах Хиллэри чувствовал себя ужасно: тряслись руки, сжимало горло в рвотном позыве, волнами накатывала усталость. Так плохо омега не чувствовал себя даже при простуде, хотя казалось бы, когда температура под сорок, то что может быть хуже? Он кое-как сосредоточился на заданиях и написал ответы, после чего вышел из аудитории и медленно съехал по стенке вниз. «Что это? Почему голова кружится? Еще тошнит… Сейчас рвать начнет… Почему так плохо? Я отравился? Но ночью тоже рвет, и часто — просто желчью… О, Господи, только не это!» — подумал он, услышав, что кто-то еще вышел наружу. Замерев, омега ждал, когда неизвестный пройдет мимо, но тот остановился и тихо спросил, все ли с ним в порядке. Хиллэри, удивленный, ответил, что все хорошо, но омега — а неизвестным оказался его одноклассник Дженкинс, красивый омега с бойким характером и копной густых рыжих волос, — не поверил и, схватив его за рукав, потащил в туалет, где Хиллэри перестал сдерживать рвотные позывы и позволил себе немного пообниматься с унитазом. Хотя как это было унизительно… Прошел месяц с тех пор, как его приключения, как говорил про их с Кристофером побег отец, закончились. Вернувшись в школу, омега с изумлением понял, что теперь альфы смотрят на него иначе, чем раньше, а омеги больше не поджимают брезгливо губы и признают его как равного себе. Конечно, все тут же узнали, что Кристофер «наигрался с очередным омегой и бросил его», и кто мог знать, как больно было Хиллэри слышать эти жестокие слова. «Да, я был просто еще одним омегой, которого он любил, когда хотел и где хотел», — горько думал он, сдерживая слезы. Кристофер больше ни разу не заговорил с ним, даже не взглянул в его сторону, развлекаясь с другими. Хиллэри слышал, как альфа делает милые комплименты другим омегам, и скорее уходил прочь с тяжестью на сердце. Долго раскисать ему не дали: родители начали давить на него по поводу учебы, говоря, что выпускной класс он должен закончить с отличием, альфы — звать прогуляться, омеги — разговаривать с ним, да еще и его организм… Явно чем-то отравившись, постоянно тащил его в туалет. Точнее, как постоянно? Недели две уже. — Слушай, а это правда, что ты спал с Кристофером Джеймсом? — восторженно спросил его Дженкинс, когда он вышел из кабинки. Смущенно зардевшись, Хиллэри кивнул. — Офигеть! Чувак, тебе удалось то, что не удается половине нашей школы! Тебе следует поставить памятник! Точнее в честь тебя! Ты какой хочешь: мраморный или просто гранитный? — Прости, — пискнул Хиллэри, метнувшись обратно. — Да что тебя все рвет и рвет. Поговорить невозможно… Постойте-ка… Рвет после близкого знакомства с Кристофером, часто пренебрегающим контрацепцией?.. — говорил сам с собой Дженкинс. Хиллэри не понимал, о чем он. — Эй, слушай, а у тебя давно был цикл? — наконец обеспокоенно поинтересовался одноклассник. — С месяц назад, — ответил Хиллэри, прекратив опустошать желудок. — Ты провел его с Крисом, да? — Д-да… — А плохо тебе случайно не две недели? — Две, — не понимая, куда клонит Дженкинс, обернулся Хиллэри. — Ой, чува-а-ак… — офигевше протянул одноклассник, присаживаясь на корточки напротив. — Ты, кажется, попал. — Почему? — Потому что, во-первых, ты походу залетел и у тебя токсикоз, во-вторых, Джеймс всех омег, понесших от него, заставляет делать аборт. — Залетел? Токсикоз? Понесших? Аборт? — вычленив непонятные слова, переспросил Хиллэри. — О чем ты? Дженкинс изумленно застыл, а затем схватил его за руку и потащил на выход. Вместе они оказались в аптеке, одноклассник что-то купил, сунул ему в руки и сказал идти за ним. Тайрон, так звали омегу из его класса, позвал его к себе. У него дома они уединились в туалете, и Тайрон сказал Хиллэри помочиться на белую полосочку какого-то теста. Смущаясь, но не в силах выгнать одноклассника, Хиллэри сделал так, как просили. — Твою мать… — ошарашенно прошептал Тайрон, когда через десять минут взглянул на тест. — Вот теперь ты точно попал, Хилл, потому что реально залетел. Не понимаешь, о чем я говорю? Хиллэри кивнул, и Тайрон позвал его в спальню, где посадил за компьютер и, найдя в интернете нужную информацию, сказал прочесть. Хиллэри никогда в жизни не плакал так надрывно и горько. Что ему делать? Если родители узнают — заставят избавиться, если Кристофер узнает — тоже заставит, но он не хочет этого! «Я не смогу! Я не смогу избавиться от ребенка! У него уже сердце бьется — как я могу?..» — думал Хиллэри, обнимая в ответ плачущего Тайрона, который, увидев его слезы, тоже заревел. Они сдружились. Теперь ходили по школе и обедали вместе. Родители Хиллэри нарадоваться не могли, что он подружился с «таким воспитанным и дружелюбным мальчиком», коем при них был Дженкинс. На самом деле Тайрон любил поболтать, поругаться и поесть сладостей. Часто он объедался ими до такой степени, что его начинало тошнить, и никакие слова альф, постоянно крутящихся рядом, о том, что растолстеет и станет некрасивым, его не трогали. «Подумаешь, некрасивым! Инвалиды вон тоже выходят замуж и рожают!» — говорил Тайрон, небрежно поправляя рыжие волосы (альфы молча облизывались). Хиллэри решил не рассказывать о своем положении до тех пор, пока оно не станет слишком явным. С Тайроном ему было легче нести тяжесть ответственности и придумывать, что он будет делать, когда родители, узнав, выгонят его из дома. — У меня дедушка-омега по отцовской линии живет во Флориде. Он совсем один — дедушка-альфа умер пару лет назад, так что будет тебе рад. Хочешь, позвоню ему, договорюсь, будешь жить с ним? Тебе восемнадцать в июле, поэтому сесть в самолет или купить билет на него тебе никто не помешает, — говорил Тайрон, когда они поздно вечером сидели в комнате Хиллэри (друг остался у него с ночевкой). — Не надо, — качал головой Хиллэри. — Это мои проблемы, я… — Ой да ладно! — перебил его Тайрон. — Он совсем один, понимаешь? Тебе с ребенком, я на все сто процентов уверен, он будет рад, поможет, чем сможет. Твои родители наверняка разорутся, когда узнают о ребенке, скажут выметаться. Хилл, это же очевидно. Они из тебя растили пай-мальчика, а тут мало того, что ты сбежал с альфой в неизвестность (Хиллэри все ему рассказал), так еще и понес от него. Естественно, они будут в ярости. Потом, может, и успокоятся, но ребенка не примут. — Да, ты прав, — устало ответил Хиллэри, пряча лицо в руках. Дженкинс умел вставить ему мозги на место. — Однако, — продолжил Хиллэри, и Тайрон прислушался, — сначала нужно объясниться. Скажу, что люблю Кристофера, поэтому от ребенка не избавлюсь. — Ага, — скептически хмыкнул друг, — и запрут они тебя дома до скончания веков. Родить-то дадут, но потом ребенка отдадут в приют. Ты этого хочешь? Тебе когти рвать надо после восемнадцатилетия! Пойми же наконец! — Ты думаешь, они могут так поступить? — засомневался Хиллэри. — Еще бы! — воскликнул Тайрон, но понизил голос, поняв, что не дома. — Они так и сделают, будь уверен. Я задницей это чувствую. — Ну-у-у, раз задницей, — слабо улыбнулся Хиллэри, и они засмеялись. Прошла весна, наступило лето, июнь которого быстро сменился на июль. Тесты они сдали на отлично и не очень и хорошо. На отлично сдал Хиллэри, на не очень хорошо — Тайрон, который сказал, что «да нахрен надо! Эта проклятая учеба моим родокам нужна, а не мне!». Прошел школьный Бал, на котором старшим королем выбрали, конечно же, Кристофера, а младшим — Аарона, красавчика-омегу, с которым альфа зависал в последнее время. Близились вступительные экзамены, родители Хиллэри разве что не летали от счастья по дому, предвкушая то, как их сына снова выделят среди других. Хиллэри же нервничал, токсикоз хоть и прошел, но, кажется, начал расти живот. Его это пугало, хотя Тайрон говорил, что «слишком рано еще животу-то расти». Они разработали план по побегу очень быстро, и вместе точно первого августа улетели во Флориду, город Сарасота. В их домах на обеденных столах лежали одинаковые записки: «Уехал искать себя». Крис медленно выдохнул дым изо рта и поморщился, когда почувствовал, что Аарон жмется к нему, улыбаясь. Опять, как же надоело. «Он меня достал, пора сменить», — решил альфа, вылезая из кровати. Подойдя к окну, он выглянул на улицу, посмотрел на буйную зелень, вспомнил, что закончил школу, скривился, отвернулся. «Интересно, что сейчас делает мышонок?.. Наверное, развлекается со своим бойфрендом. Его запах изменился, став чуть слаще. Должно быть, он встретил своего истинного… Сероглазик теперь с другим, что и неудивительно. После потери девственности он расцвел, многие посмотрели на него по-другому, вот он и нашел своего единственного», — ухмылка вышла до того кривой, что Аарон забеспокоился, когда, проснувшись, заметил ее. Не ответив на вопрос, давно ли встал, альфа накинул на голый торс рубашку и вышел в подъезд. С лета он постоянно снимал квартиру, чтобы больше не околачиваться у Стюардов и не видеть Киви, который так Ему нравился. Далеко ходить не стал — только до корреспонденции, среди которой в основном были журналы. Вернувшись, Крис кинул все на журнальный столик и упал на диван, посмотрел в потолок, услышал, как возится Аарон, затем перевел взгляд на бумаги и заметил белый краешек письма. Удивившись, осмотрел белоснежный конверт. Ни адреса отправителя, ни его имени, ни адреса получателя — ничего. Повертев письмо на свету, альфа понял, что в нем лежит лист, поэтому открыл и прочел те несколько строк, перевернувших его жизнь навсегда: «Кристофер Джеймс, ты полный кретин, и лично я тебя ненавижу! Однако Хиллэри страдает, и я не могу больше на это смотреть и успокаивать его, когда он задыхается от боли весь в слезах. Ему плохо, очень плохо. Я понимаю, ты кинул его, наигравшись, однако знай: пришло твое время заплатить. Он беремен. Неполные десять недель. Он залетел от тебя в мае, так что теперь грызи ногти от злости — аборт делать поздно и тебе его не достать. Он уехал в другой штат. Если захочешь связаться со мной (к нему я тебя даже близко пока не подпущу), то вот электронный адрес: greendragon555442@mail.ru. До встречи в сети, юный папаша» Дедушка Тайрона принял их радушно и сказал Хиллэри ни о чем не беспокоиться. Разгрузив вещи (Хиллэри пришлось собираться в спешке, кидая свои вещи в сумку как попало, поэтому он находил в ней и совсем уж неожиданные штучки типа степлера), они втроем долго сидели на веранде и обсуждали сложившуюся ситуацию. Хиллэри снял со своей карты все деньги (родители копили ему на учебу), поэтому проблем с покупкой коляски и всяких детских вещей возникнуть не должно было, но вот что делать с работой… он не знал. Однако, Тайрон, как всегда, в своей небрежной манере сказал, что с этим проблем не будет: у него в Сарасоте много друзей — помогут. И в самом деле, уже на следующей неделе Дженкинс работал в кафе неподалёку. — Я не хочу идти в колледж, — сказал он тем вечером, — это ты, Хиллэри, когда наш мальчик подрастет, пойдешь учиться и станешь каким-нибудь менеджером, а я… я хочу жить свободно и не думать: «А не подсунут ли мне родители очередного жениха?» — каждый день. Хиллэри отчасти понимал его и ничего не требовал. Незаметно пролетели август и сентябрь. В конце сентября живот Хиллэри стал явным, и он очень смущался, когда кто-нибудь из его новых друзей, с которыми его познакомил Тайрон, смотрел на него и поздравлял. Хотя в основном поздравляли омеги, альфы же предлагали помощь, от которой Хиллэри отказывался, качая головой и благодаря. В его душе до сих пор был только Кристофер, который продал его за большие деньги. Омега вспоминал те дни, что они провели вместе в апреле и мае, и не мог поверить, что альфа предал его. Хотелось сказать: это не он! Но голос на диктофоне был его. «Против фактов не попрешь», — говорил Тайрон, пожимая плечами. А как жаль… Омега бы отдал все лишь за то, чтобы не слышать тех жестоких слов. «Да, я хотел бы забыть те слова, но не хотел бы изменить тот день, когда впервые подошел к нему. Нет, его, тот день, — ни за что!» — часто думал Хиллэри, крутясь в постели. У мистера Хейза Хиллэри никогда не скучал. Так как они оба, один из-за возраста, а другой из-за беременности, были вынуждены сидеть в четырех стенах, чтобы, не дай бог, не простудиться, омеги вместе готовили, прибирались, мистер Хейз учил Хиллэри ухаживать за цветами, а тот учил пожилого родственника Тайрона пользоваться компьютером, а точнее ноутбуком друга, который он упер из дома. — Не обеднеют, — фыркнул Тайрон, когда мистер Хейз попытался его укорить за это. — Подумаешь, ноутбук! Да папа может каждый день себе новый Феррари покупать, так много денег, так что нихрена с ними не случится. Была первая пятница теплого, мягкого октября, который жалел людей и милостиво не опускал стрелки термометров ниже 20° днем и 0° ночью. Хиллэри с друзьями сидел в кафе Тайрона. Друг, нагло воспользовавшись тем, что менеджера в зале нет, присел к ним за столик и молол языком без передыху. — Хочу-у-у к морю, — тянул он, а затем стрелял глазками в альф. Тайрон еще со школы прекрасно осознавал свою красоту и то, как она действует на альф. — Хочу-у-у на пля-я-яж, позагорать, поплавать… Я скоро вообще забуду, что такое океан. — Очень тонкий намек, Тай, — фыркнул Грегор, альфа чуть старше них самих. Он был детским другом Тайрона и явно неровно к нему дышал, хотя кое-кто в упор этого не замечал. — А что такого? — тут же взвился Дженкинс. — Посмотри на меня! Я живу в Сарасоте, а бледен, как поганка! Надо мной скоро издеваться начнут все, кому не лень! Да и Хиллэри вон тоже! Ему с малышом свежим воздухом дышать надо, а он торчит здесь! — Понял, понял, — вздохнул Грегор так, словно это у него одного Тайрон клянчил сходить на пляж. Впрочем, все остальные привыкли к такому поведению этих двоих, поэтому не лезли. — Заодно посмотрим, не забыл ли ты, как держаться на доске. — Не забыл! — вздернул нос Тайрон. — Хиллэри, ты когда-нибудь занимался сёрфингом? — спросил у Хиллэри брат-омега Грегора, Алан. — Нет, — покачал тот головой. — Родители не разрешали, да и негде было. В Луизиане я жил не около побережья. — Вот как, а… — глаза Алана вдруг стали большими, и он замер, пораженный. Удивившись, все проследили за его взглядом и кто хмыкнул, кто восторженно вздохнул. Через стеклянное окно, рядом с которым располагался их столик, Хиллэри видел, как к ним приближается тот, кого он не хотел бы видеть никогда больше. Подорвавшись, он попытался вылезти из-за стола, но Тайрон, в миг посерьезневший, усадил его обратно. — Ребята, знакомьтесь, это Кристофер, отец сына Хиллэри, — сказал он, когда к ним молча подошел высокий хмурый альфа в светлой футболке, джинсах и без привычных гриндерсов, их заменяли сандалии. Хиллэри сидел ни жив ни мёртв. Бледный, с плотно поджатыми губами, он готов был растолкать всех и сбежать, но понимал, что поздно. Кристофер нашел его. Зачем — неизвестно, как узнал адрес — тоже неизвестно, хотя… — Тайрон, зачем? — спросил он, посмотрев на друга. — Ребенок должен расти с отцом, а ты — не мучиться и не плакать по ночам. Ты, правда, думал, что я не слышу? Наивный, — Дженкинс тепло обнял его (он сидел рядом), прошептав, что все хорошо и что так нужно, а затем посмотрел на Кристофера. — Обидишь его, и ты знаешь, что будет. Милая улыбка не разрядила атмосферу, а словно накалила ее еще сильнее. Они остановились в парке неподалёку. Хиллэри сел на скамейку, поставив рядом свою сумку, и устремил взгляд в сторону, а Кристофер, который проклятый месяц ходил сам не свой не в силах ни есть, ни спать, встал рядом и, хмурясь, стал рассматривать бывшего мышонка. Именно «бывшего», потому что теперь он больше походил на котенка, который готов был выпустить свои коготки. «Он изменился. За то время, что я его не видел, он стал привлекательнее, вон даже задница поокруглее стала, да и бледность спала. Все наверное из-за беременности. Живот… Да, его дружок не врал. Сероглазик в самом деле залетел, и теперь я отчетливо чувствую, что пахнет он по-другому не потому, что спал с кем-то помимо меня, а потому, что забеременел. Омеги же начинают пахнуть по-другому, когда беременеют…» — думал Крис. Прервав свой мысленный монолог, он присел рядом и, посмотрев на небо, как омега в мае, спросил: — Почему ты не сказал мне? — Потому что ты заставил бы меня избавиться от него, — словно только и ждал этого вопроса, быстро протараторил Хиллэри. — Ты заставлял всех омег, которые беременели от тебя, делать аборт, поэтому я испугался. — Вот как… И что же нам с тобой делать, Хилл? Омега обмер. «Он хочет убить нас?» — мелькнула в его голове паническая мысль. — Нет, — он расширенными от испуга глазами взглянул на Кристофера. — Ты не посмеешь! — Почему нет? Ты против? — недоуменно спросил альфа. — Да! Я не позволю тебе убить моего Остина! — воскликнул он. — Убить? Ты про что? Я вообще-то хотел тебе предложение сделать. Твой друг мне все нутро с этим проел, но должен отдать ему должное: он говорил все правильно. Раз заделал ребенка — женись. Несколько минут в воздухе висела напряженная тишина. — Не нужно, — наконец холодно отозвался Хиллэри и поднялся на ноги. — Не нужно заставлять себя, просто забудь. Представь, что ребенок не твой. Я воспитаю его с честью и подарю всю любовь, на которую способен. Омега развернулся с явным намерением уйти, но Кристофер схватил его за руку, удерживая. — Хиллэри! Постой!.. Да черт!.. Выходи за меня! Я хочу этого ребенка и тебя хочу, поэтому больше не верь тем сплетням обо мне! — на одном дыхании выдал Крис, понимая, что впервые сказал чистую правду без приукрашивания и недомолвки. — Нет! — омега дернулся, пытаясь вырваться. — Ты меня предал! Отец записал ваш последний разговор на диктофон, и я все слышал! Тебе, Кристофер, важны лишь деньги! — Ересь! Ты не слышал всего разговора! Твой отец сказал, что скоро ты выйдешь замуж за некого Арнольда со своего согласия! Я был в шоке, поэтому наговорил тогда того дерьма! Те деньги, что он мне дал, я их не тратил! Не тратил, слышишь?! Они до сих пор лежат на моей карте! — Ты мне изменял! — ухватился за последнюю соломинку Хиллэри. Он чувствовал, что еще чуть-чуть и он сдастся, потому что слишком устал быть один, без Кристофера. — Еще когда мы учились в школе! Я все видел! В тебе нет и капельки преданности! Не хочу тебя ни видеть, ни слышать! — Не хочешь? — вскипел альфа, все так же держа его за руку. — А придется, потому что я не собираюсь оставлять все так! Ради тебя я целый месяц терпел ковши дерьма, которые выливал на меня твой дружок, и уж теперь, извини, но я хочу объясниться! Насчет измен: да, все правда до единого слова. Я трахал других, потому что хоть так хотел причинить тебе боль, ведь ты, тем, что спал со мной, зная, что когда-то там выйдешь замуж за какого-то Арнольда, указал мне на дверь! Отверг! Вычеркнул из жизни! Словно я был ступенькой к какой-то твоей цели! — Это неправда! Ты не был никакой ступенькой! — со слезами в голосе воскликнул Хиллэри и свободной рукой закрыл глаза, из которых полились слезы. — Насчет Арнольда не было ничего ясно. Он учится в Манчестере, поэтому наши родители то говорили, что мы поженимся, то нет. Однако, даже так, я никогда не собирался выходить за него! Я его даже не видел никогда! Ты поверил моему отцу, даже не подумав, что он говорит это специально, чтобы разлучить нас! Крис замер. А ведь верно, он тогда сразу поверил тучному альфе, даже не пытаясь поставить его слова под сомнение. «Черт! Я полный кретин! Какого хрена я не попытался поговорить с сероглазиком?!» — раскритиковал себя альфа, одновременно с этим осторожно, словно боясь спугнуть, обнимая рыдающего омегу. — Прости. Мы виноваты оба, но я в большей степени, — шепнул он в ушко котенка и тяжело вздохнул. Нет, любопытные взгляды его нисколечко не интересовали, просто он понял, до чего тупой. — Хилл, Хилл, — нежно шептал Крис. — Прости, я очень прошу тебя, прости меня. Хиллэри вздрогнул от этих искренних слов и зарыдал еще громче. Сколько он мечтал, что Крис вот так придет и попросит у него прощения? Что обнимет, скажет, что дурак? Долго, а точнее все то время, пока был один. — И ты… прости-и-и… — сквозь рыдания проговорил омега. — Я сбежал… Даже родители не знают… об Остине… о том, где я… Я боялся сказать!.. Они не примут его!.. Я не хочу этого-о-о… Ува-а-а… — Ш-ш-ш-… Не плачь больше, теперь все хорошо. Вернувшись в кафе, они не застали там никого, кроме Тайрона. Друг Уайта их возращению был рад: — О, наконец! Я думал ты его увезешь прямо сегодня! — воскликнул он, обращаясь к Крису, когда они зашли в зал, держась за руки. — Еще чего, — хмыкнул Крис, аккуратно усаживая Хиллэри рядом. Беременность омеги его немного пугала и была волнительной, ведь теперь Хиллэри нельзя было ни носить тяжести, ни нервничать — словом, ему была нужна лишь забота. — Чтобы родители его тут же забрали и под замок посадили? Ведь не посмотрят же, сколько ему лет, и не спросят его мнения. — Это да, — задумчиво протянул Тайрон и, заметив, что ему машут с дальнего столика, качнул головой, мол, отдыхайте, мне работать надо. Тем же днем Крис познакомился с мистером Хейзом, дедушкой Тайрона, к которому омеги, собственно, и сбежали. Знакомство вышло экстраординарным: после того, как альфа представился, Хейз куда-то убежал, а когда вернулся, то отходил Криса автоматической шваброй, которую, ничуть не жалея, обломал о его спину. — Ах ты, негодник! Малолетний идиот! Заделал ребенка и в кусты, а Хиллэри, бедный мальчик, отдувайся сам?! — в общем, омегу очень оскорбляло то, что Крис оставил Хиллэри (Тайрон язык за зубами держать принципиально не умел, да и не тот это был случай, чтобы скрывать что-либо), поэтому альфа и получил за все грешки. «Я думал, месяц на успокоительном — это верх моих искуплений, но нет, я ошибался», — думал он, даже не пытаясь увернуться, только прикрывая голову. Хиллэри стоял тут же, но от шока (он предположить не мог, что всегда спокойный, добродушный мистер Хейз так воинственно накинется на альфу) застыл на месте и как-то отдаленно воспринимал то, что его любимого бьют, пусть и за собственные заслуги. Он вообще с трудом верил в то, что Крис здесь, в Сарасоте, а не там, в Монро. Больше всех сложившейся ситуацией был доволен Тайрон. Облокотившись о косяк кухни, в которой все и происходило, он широко улыбался, чувствуя, как что-то, появившееся тяжестью в груди в тот момент, когда он увидел Хиллэри, бледного, испуганного, сидящего у стены около аудитории после теста по французскому языку, отпускает, опадая нитями и пропадая. «Все хорошо, что хорошо кончается, а то, что альфа схлопотал по своей дурной башке, так это так… для профилактики», — отстраненно думал он, наблюдая за тем, как уставший дедушка перестает заносить руку для удара, медленно ее опускает, говорит альфе, что хоть что-то он сделал правильно и уходит, чтобы вернуться через несколько минут с аптечкой. Они вместе с Хиллэри, которому было очень стыдно за свое бездействие, быстро обработали частью кровоточащие раны Криса (мистер Хейз был довольно сильным и на удары не скупился), который ничего не сказал с тех пор, как представился, и ушли на кухню готовить ужин. — Ты засранец, Тайрон, — сказал Крис, когда омеги скрылись из виду. — В детстве был таким милым и хорошим, а во что превратился? Лучшего друга своего брата так подставил. — Подставил? — прошипел Дженкинс, который знал Кристофера Джеймса с пятилетнего возраста. — Ты кобель, альфа! Ты причинил столько боли Хиллу, что тебя бы по идее еще отходить надо, но нет! Смотри — я сдерживаюсь, а в противном случае от твоей красивой морды ничего не осталось бы! — Не сомневаюсь… — проговорил Крис и, потерев лицо, снова взглянул на него. — И почему именно ты? Почему котенок не мог подружиться с кем-нибудь нормальным? — Пасть прикрой, — фыркнул омега, кидая в Криса салфеткой. — С тобой ему не повезло втройне. Я хотя бы поддерживал его, когда надо было. Альфа долго смотрел на него, а затем сказал: — Спасибо. — Спасибо в карман не положишь, дурак, — польщенно фыркнул Тайрон и добавил. — Что с мотоциклом? — Продал, — нахмурился альфа. — Надо же было на что-то билет купить. — О-о-о… — уважительно протянул омега. — Наш мистер Популярный Альфа-мен продал свой любимый байк. — Да, представь себе. Все же… — Крис замолчал, поняв, как сложно сказать это вслух. — Все же? — вздернул брови Тайрон. Он знал, куда клонит альфа. — Все же я люблю Хиллэри больше, чем свой байк, гриндерсы и сигареты. Эпилог Рождество они встречали в Сарасоте, в доме мистера Хейза. Хиллэри хоть и со страхом, но сообщил родителям о том, что беремен от Криса и где находится. Чета Уайтов приехала сразу же. Произошел грандиозный скандал, в котором, в основном, участвовали папа Хиллэри и Крис; омега вместе со своим отцом, мистером Хейзом и Тайроном, смущаясь, обсуждал их с Кристофером предстоящую свадьбу. Друг настаивал на том, чтобы не приглашать много гостей и провести ее тихо, по-домашнему, Хиллэри его поддерживал, однако его отец и дедушка Тайрона были против, считая, что на первой свадьбе молодых людей должно быть как можно больше народа, а значит и веселья. Спорили долго и, в итоге, решили поговорить на эту тему чуть позже и уже с участием папы Хиллэри и отца Кристофера, которого чуть позже собирались уведомить. Беременность Хиллэри проходила спокойно и, будучи на седьмом месяце (декабрь), он чувствовал себя прекрасно, что было точно противоположно чувствам Криса, который места себе не находил, если был не рядом со своим котенком и не следил за тем, что Хиллэри ест, с кем, где. Он устроился на работу в автосалон (все-таки наличие грузовика отца и мотоцикла в их гараже не прошло бесследно) с легкой руки мистера Хейза, которого в городе знали и уважали многие, поэтому с утра до вечера отсутствовал. Альфа никогда раньше не опускался до устройства на работу, так что первое время ему было сложно, однако, убеждая себя в том, что он делает это не просто для себя, он делает это для любимого Хилла, он многому научился, и работа пошла легче. В то время, как его друг хлопотал над собой, ребенком и Крисом, а дедушка, вновь оживший и порозовевший после столь разных событий, возобновил общение со старыми друзьями, с которыми порвал все связи после смерти мужа, Тайрон бегал из кафе домой и обратно, не думая даже о том, что «хорошо бы и себе личную жизнь наладить». Многие ему нашептывали о неравнодушие к нему Грегори, старого друга детства, который когда-то научил его держаться на доске. Тайрон не верил в эти слухи и ничего не замечал, однако когда заметил, то… познал всю глубину чувств альфы. Бегая на свидания с ним, проводя много времени рядом, Тайрон и сам осознал свои чувства. «Я дурак! Почему я сразу не понял причину своей злости, когда к Грегори подходили другие омеги?» — подумалось ему, когда они с альфой лежали на песке на пляже, кидаясь друг в друга мелкими камушками. Минул декабрь, январь, подошел вплотную февраль. Последний месяц беременности Хиллэри. Все: родители омеги, оставшиеся жить с ними (с разрешения мистера Хейза, конечно же), сам Хиллэри, Крис, Тайрон и его дедушка были, как на иголках, боясь предстоящих родов. Складывалось ощущение, что это они должны были родить, а не Хиллэри. Однако опасения не подтвердились, потому что Хиллэри сам, без кесарева сечения, родил маленького омегу, которого назвали Остином. Малыш родился четырнадцатого февраля, из-за чего был назван «любимым» (как второе имя). Свадьба Криса и Хиллэри произошла через несколько месяцев, в середине апреля. На семейном совете решили, что приглашено будет минимальное количество «очень важных людей», которых и в самом деле оказалось не так уж и много: родители Криса и Хиллэри, которые сторонились друг друга из-за разного положения в обществе, мистер Хейз со своим спутником, счастливый сверх меры Тайрон с точно таким же Грегори, несколько друзей, знакомых… однако молодожёнам и этого хватало, чтобы их все время разлучали, расспрашивая о чем-то. Словно специально! Да еще и Тайрон так насмешливо ухмыляется! Только поздним вечером, почти ночью, они нашли друг друга среди толпы и, сев за один из столов в ресторане, в котором праздновали, взялись за руки. — Крис, — омега положил голову ему на плечо и устало вздохнул, думая о том, как там их Остин. Все ли у них с нянем хорошо? Не капризничает? Животик не болит? Вовремя ли его покормили? — Что такое, котенок? — ответил альфа, убирая прядь мягких волос с лица любимого. — Что с нами будет дальше? — тихо спросил Хиллэри. Его беспокоила неизвестность. — Как «что»? Будем жить, — удивился Крис. — Нет, я говорю о… — Хиллэри вскинул на него чистые серые глаза. — Не волнуйся об этом, — перебил его альфа, прочтя в них то, что волновало его котенка, — вообще ни о чем не волнуйся. Все позади, Хилл, в прошлом. С сегодняшнего дня начинается наша новая жизнь. — Новая? — приподнял бровки омега. — Да, новая, малыш, — заметив милую сердцу картину, улыбнулся Крис. — Мы сломаем все старое и на руинах построим тот мир, который хотим мы сами. Обещаю. КОНЕЦ