Последний шанс

- Есть что-то, чего бы ты не сделала ради наших людей? – Рик смотрит на меня пристально, ожидая ответа, честного. И я не вру. - Нет. - Это ты убила Дэвида и Карен? – он подходит ближе, ни на секунду не отводя от меня взгляда. - Да, - я отвечаю коротко. А что, собственно, я еще могу добавить к своему ответу? Начать оправдываться? Извиняться? Нет. И он, кажется, этого не ждет. Лишь кивает в ответ, хотя по выражению его лица можно понять – он в шоке. Мы расходимся, я иду в блок к Лизи и Микки, а Рик - куда-то в противоположенную сторону.

***

Проходит пара часов и, отрывая меня от детей, Граймс приглашает на вылазку. Что ж, я без труда составлю ему компанию и помогу. Осознание того, что он знает правду, лишь немного меня смущает. Конечно, я думаю об этом, но я так боялась потерять своих людей, свою группу, мне кажется, Рик должен это понимать. Мы выезжаем, когда часть нашей группы уже отсутствует: Мишонн, Дэрил, Тайриз и Боб поехали на поиски медикаментов. По идее, к вечеру все должны вернуться, нельзя на долгое время оставлять жителей тюрьмы, многие из них слишком слабы. Мы находим дом, опустошаем его запасы: несколько упаковок каши, хлопья, консервы и какие-то сухие смеси. - Держи, это как раз для Джудит, - я протягиваю Рику две банки смесей, срок которых еще не истек. - Удивительно, как они умудряются делать детское питание, и наполнять его таким количеством консервантов, - крутя в руках одну из банок, я читаю состав и краем глаза замечаю, как на меня смотрит Рик. - Что? – интересуюсь я, передавая в его руки вторую банку. - Ничего, - резко отвечает шериф, отворачиваясь в сторону и начиная панически складывать найденное в рюкзак. Я чувствую - что-то не так, но не хочу заводить эту тему, наверное, нам просто нужно время, ему нужно время, привыкнуть, осознать, что я сделала и почему. Позволяю себе заглянуть в шкаф. Хозяева явно обеспеченные, и я нахожу пару новых джинс, маек, кофт. Быстро закидываю это в свой рюкзак, пока Рик хватает для Карла куртку и кроссовки. Мы выходим из дома. - Возьмешь одну канистру? – спрашивает Граймс, не глядя мне в глаза. Странно, ведь обычно он говорит, удерживая зрительный контакт с собеседником, а тут, я уже минут десять не могу поймать его взгляд. - Конечно, - на выдохе отвечаю я и несу железную канистру к нашей машине. Все вещи Рик убирает в багажник, я подаю ему то, что несла в мешке, и ставлю канистру рядом с колесом. Медленными шагами подхожу к пассажирской двери нашего кроссовера, так красиво отражающего солнечные лучи, и дергаю дверную ручку - не открывается. Пробую еще раз – опять безрезультатно. Выжидающе смотрю на друга - похоже, это не случайность. Неловкое молчание, которое прерывает Рик. - Они могли выжить. Карен и Дэвид могли выжить. А теперь они мертвы. Ты не имела права принимать решение одна. Когда Тайриз узнает, он тебя убьет. Он меня едва не убил ни за что, - шериф упирает руки в бока, наконец-то фокусируясь на мне. Вот в чем дело, он готовился к разговору. - С Тайризом я справлюсь. - Когда узнают другие, то не захотят тебя видеть. А если… а если они не вернутся, если все умрут от этой болезни, и останемся только мы с тобой, с Джудит, с Карлом, с моими… с моими детьми! Я не смогу тебя оставить… Не захотят видеть? Как так? Я же сделала это ради них! Я ношу этот камень в своей душе исключительно ради тех, кого люблю! Кого берегу! - Рик, это я. Никому больше знать не обязательно! Я думала, ты больше не решаешь за всех. - На этот раз я решаю за себя,- сделав шаг навстречу, Граймс почти что дотрагивается до моего плеча своим указательным пальцем. Он строг. Кажется, он не собирается отступать. - Я могла сделать вид, что все будет хорошо, но не стала. Не стала сидеть, приняла меры. Я должна была что-то сделать! - Не должна, - мои мотивы не принимаются, оправдание не засчитывается, он не понимает меня! Мое сердце начинает бешено стучать, я чувствую, как накопленное внутри напряжение отдается слезами, которые тут же стекают по моим щекам. Что ж, я поняла чего хочет Рик, но я не готова отказаться от тех, к кому так прикипела, от девочек, которых я учила, оберегала, которым пыталась донести все, что не успела своей Софии. - Если ты думаешь, что я уйду без Лизи и Микки … - Ты хочешь, чтобы они ушли? Ушли с тобой? Лизи больна, Микке десять лет. - Она не сможет! - Мы будем их беречь. Ты уже не та женщина, которая боялась остаться одна. Начнешь все сначала, найдешь других людей, которые не знают, и будешь жить дальше. Будешь. - Возможно, - я уже не в силах сопротивляться, внутри меня все дрожит, я говорю прерывисто, стирая слезы со своего лица, чувствуя, как колет кончики пальцев, как какой-то холодок пробирает меня до самых костей, до самого основания. Мне ничего не остается, голова – словно в тумане. Я просто подхожу к машине, которую Рик мне заботливо приготовил: в багажнике уже стоит пакет продуктов и канистра с бензином, одна из тех, что мы наполнили, сливая драгоценное топливо с заброшенных машин. С грохотом захлопывается багажник, и я подскакиваю, словно меня разбудили. - Готово, - сухо произносит Рик, и я понимаю - пришел момент прощаться. Кто бы мог подумать, что это произойдет? Я покинула тюрьму, продумывая, чем займусь вечером, а сейчас – у меня остается пустота. Рик забирает у меня все, что мне так дорого: дом, семью, девочек, которые стали для меня спасением, Дэрила… он никогда не отворачивался от меня, он не покинул меня, когда пропала София и когда, казалось, все меня избегают – Дэрил был рядом. Хотя, осталось бы все так же, если бы он узнал, что я сделала? А вдруг Граймс прав, и он будет среди тех, кто отвернется от меня, когда узнает правду? Я в замешательстве, я даже ни с кем не попрощалась. Это больно… Все остается в прошлом – горько-сладкими воспоминаниями. И тут я решаю избавиться кое от чего, что напоминало мне ту самую, горькую часть прошлого. Я достаю из кармана часы, со сломанным ремешком, которые я давно не носила на руке, но держала в своем кармане, сама не знаю зачем. - Их мне подарил Эд, на первую годовщину. Возьми. Давно уже нужно было отдать, - я протягиваю Рику часы, чувствуя облегчение. Единственная положительная эмоция, за последние полчаса. Хоть что-то… Я рассталась с прошлым. Абсолютно. Целиком. Нам больше нечего сказать друг другу, и я стараюсь сбежать, как можно скорее, сажусь за руль чужой машины, и, не глядя в зеркало заднего вида, уезжаю. С каждым метром, который я преодолеваю на старенькой машине, чувствую, как тянет обратно, но мне нет обратного пути домой, меня не примут, я изгой. Всю жизнь я была изгоем, во власти мужа-тирана, сейчас я сама - тиран в глазах своих друзей… мне плохо, но я еще не осознала всего произошедшего, я просто еду вперед, куда глаза глядят, я должна исчезнуть из жизни этих людей, и я добросовестно это выполняю. Дорога кажется бесконечной, пустынной, и на одном из перекрестков я сворачиваю направо, чувствуя, как глаза мои наполняются слезами, они неконтролируемо стекают по моему лицу, я больше ничего не вижу перед собой, какой-то калейдоскоп, демонстрирующий мое прошлое, лица дорогих мне людей, и все это такое расплывчатое. Я падаю в пропасть собственной боли, осознавая только что произошедшее. Я съезжаю на обочину и без сил падаю на руль, задыхаясь от слез, не ощущая больше ничего, кроме пустоты…