Люблю. Но от этого еще больнее

       Мы встречаемся с Максимом уже неделю, чему я не могу не радоваться. За это время случалось многое: мы часто гуляли там и сям, но отношения не афишировали, даже среди знакомых, так попросил сам парень. Ну молчать, так молчать, раз он хочет, то я не был против. Мы проводили вместе много времени, я заботился о нём, говорил, как сильно люблю его, на что он мне тепло улыбался; я не требовал от него ответных признаний в любви, руки и сердца, я понимал, что он меня не любит так же сильно, как я его. Это и понятно, но это пока. Пока он не хочет упоминать обо мне в кругу друзей. Пока он не говорит мне "я тебя люблю", те слова, какие я очень хочу слышать. Пока он не целует меня так, как целуют самое дорогое в их жизни, как целую его я. Пока мне достаточно того, что я ему просто нравлюсь.        Иногда я задаюсь вопросом: почему он согласился со мной встречаться? Вот так быстро. Я знаю, у него нет тех же чувств, так почему? Просто дал шанс? Что ж, меня это вполне устраивает, ведь это только "пока". Дальше будет лучше. Тут же меня начинает мучать другой вопрос: а многим бы он так дал шанс? Просто начать встречаться с малознакомым человеком нельзя, хоть мы и общались довольно длительное время в Интернете. Тогда что его мотивировало? И спустя даже неделю отношений я так и не смог поверить, что все произошло так просто. У Макса я, конечно же, спрашивать не собирался об этом.        Спустя ещё одну неделю отношений случилось то, что меня явно пугало: секс с этим парнем. Нет, пугало меня другое, я не хотел быть снизу. Страшно, необычно, но ради Макса я пошёл на это. Разумеется, он не разрешил бы "руководить парадом", поэтому всё, что мне оставалось – принять это и ждать "часа Х".        Я боялся, и боялся не зря: было больно. Да, парень даже не потрудился нормально меня растянуть, отчего и была вся боль, благо, он меня всё же не порвал. Соглашусь, дальше было чуть приятнее, парень об этом позаботился, но всё равно что-то было не так. Не было каких-либо чувств от него, только похоть, из-за чего я и нервничал. Знаю, это не то, о чём я должен был думать, когда парень, положив меня на живот, буквально разрывал на части изнутри.        По окончанию сего процесса, который казался мне больше неприятным, нежели приносящим удовольствие, я лёг головой ему на грудь, крепко обнимая и шепча: — Я тебя очень люблю… – он открыл рот, чтобы ответить. Я было уже подумал, что он ответит хотя бы: "я тебя тоже", но он, вновь хмыкнув, поцеловал меня в щёку. — Мне надо ехать домой, – с этими словами, оставив меня, он оделся и действительно уехал.        От всего произошедшего внутри остался неприятный осадок. Я надеялся, что он останется на ночь, со мной, но…чувствовал себя последней подстилкой, которой попользовались и оставили.        Я старался найти этому оправдание. "Он меня любит, это главное", – думал я, смотря в тёмный потолок. Хотел на него обидеться, но не мог. Просто духу не хватало. Да и ему о своих "претензиях" я никогда не говорил. А всё потому, что каждый раз при встрече с ним, при виде его улыбки, я замирал и думал только о том, за что мне досталось такое счастье.        Я надеялся. Надеялся на то, что он скажет о любви. Надеялся на то, что я для него что-то значу. Надеялся на то, что я не пустое место…        Вот только, наверное, зря.