Так это был ты?..

- Ну и зачем же ты пришла ? - смотря на испанку колючим взглядом разноцветных глаз, спросил парень. - Я..Дело в том, что... - брюнетка закусила губу и напряженно опустила очи. - Я узнала, что ты заболел, и... - И? Неужто забеспокоилась обо мне? - усмехнулся Акаши, ощущая, как внутри что-то волнительно заныло. - Не знаю, - честным страдальческим тоном выдала девушка, пожимая плечами и еще сама до конца не осознавая, что же, кроме Маюзуми, ее сюда привело. - Понятно, - с нескрываемым разочарованием заключил баскетболист, подталкивая Кабреро в сторону кухни, - я хочу, чтобы ты сделала мне чай. "Я тебе что, служанка, что ли?" - беззвучно выругалась  иностранка, заходя в большую и светлую комнату. "Это.. точно квартира подростка?" * Здесь и так СЛИШКОМ красиво, но это помещение просто.. нереальное. Все в нем сияло так, будто бы здесь вообще никто не жил.  Белоснежный кафельный пол, выложенные им же стены в контрасте с глянцевым черным и плетеной мебелью производили полный фурор. Да на такой кухне дышать страшно, не то, что бы что-то готовить. Сейджуро неопределенно хмыкнул, увидев реакцию девушки, тем самым возвращая ее с небес на землю. Брюнетка виновато улыбнулась, немного неловко принимая протянутый ей чайник.   ***   - Вкусно, - негромко заметил Акаши, делая небольшой глоток из белоснежной фарфоровой чашки. - Ага... - еле слышно отозвалась Митсуко. Странно, но сейчас баскетболист выглядел спокойно и даже как-то умиротворенно. А вот испанке расслабиться так и не удалось. Почти 15 минут за всеми ее действиями, за малейшим вздохом и самым коротким взглядом неотступно следили два разноцветных глаза. От атмосферы, повисшей вокруг, Марисе попросту стало дурно. Тишина, царившая в этой прекрасной кухне, угнетала, и даже кафель, так ярко блестевший в свете заходящего солнца, смотрелся тускло и неестественно. - Я пойду, уже поздно, - несмело поднимаясь с места, сказала со слабой улыбкой Кабреро. - Уже уходишь? Сейчас только шесть. Останься! - с мягкой угрозой в голосе произнес парень. - Мне правда пора, Сейджуро, - смотря прямо в омут чарующих глаз, пролепетала Мариса. - Ты останешься! - твердо и властно произнес японец, поднимаясь следом. - Нет, не останусь, - упрямо поджав губы, выдала брюнетка. Ну вот что опять она делает?! Нельзя с ним спорить - нужно подчиниться. Однако зеленоглазая устала. Устала мириться с тем, что желания этого человека ставятся выше ее собственных. Горячая кровь непокорных испанских предков открыто восстала и жаждала, пусть и недолгой, но сиюминутной свободы. - Почему ты не хочешь остаться? - елейно улыбаясь, протянул Акаши, медленно двигаясь к Митсуко. - Уже поздно, и мне пора, - отступая назад, повторила девушка. - Ты куда-то собралась? - Н-нет... - Тогда тебе незачем спешить, - безумно смотря на пианистку, проговорил красноволосый и притянул ее к себе. - Ч-что ты делаешь? - почти что пискнула Кабреро, чувствуя, как в горле пересохло. - Ты МОЯ девушка. Так почему боишься? - Я-я не боюсь! - еле выдавила из себя брюнетка. - Но мне, правда, пора... - иностранка легко освободилась из кольца рук и уже развернулась к выходу, как услышала нечто негромкое,  произнесенное будто бы сквозь зубы: "Никуда ты не пойдешь. Как будто бы кто-то даст тебе уйти!" Девушка сглотнула, но остановилась, нерешительно оглядываясь на баскетболиста. Да, разумнее сейчас было бы бежать за тридевять земель, бежать от него, не оборачиваясь и не думая о последствиях. Но она.. не могла. Не могла сдвинуться с места, словно прикованная тоном его голоса. А он уже не цедил еле слышно. Акаши буквально сорвался на крик, громко дыша и с нескрываемой злобой смотря на брюнетку. "Собираешься сбежать от меня?! К кому сбежать? Ааа... - неожиданно елейно заулыбавшись, протянул парень. - К Шинтаро, не так ли? О, не отрицай. Я же знаю, как ты скучаешь по своим друзьям! - красноволосый больно сдавил в запястье руку Кабреро, чуть ли не швыряя девушку в ближайшую стену. - Скучаю, а дальше-то что?! - не выдержала Митсуко, кусая губы и в упор смотря на японца. - Сейджуро, послушай... - не дав ей договорить, капитан Поколения Чудес заткнул ее грубым и властным поцелуем. Девушка что-то сдавленно промычала, вплотную поджав губы и с придыханием отталкивая от себя баскетболиста. Ответом ей послужил сильный толчок назад и грубый укус за нижнюю губу. Парень всем телом вжал ее в стенку, заводя руки Марисы над головой и смотря на нее безумным, жестким взглядом. Стало душно и до жути...тихо? Стук собственного сердца гулким эхом отзывался в ушах. Своими действиями он заставил пианистку охнуть, тем самым приоткрыв рот. Этой секундной задержки хватило для того, чтобы Акаши моментально углубил поцелуй, бесцеремонно исследуя личное пространство брюнетки. Кабреро не отвечала. Стояла на подгибающихся ногах, чувствуя обжигающие губы прикосновения, сладким ядом отравляющие воздух вокруг, но не отвечала. Даже не пыталась больше сбежать, замерев и буквально вылетев из реальности. Между тем красноволосый, недолго думая, рывком задрал вверх блузку девушки, не переставая грубо целовать ее уже порядком опухшие уста, и неожиданно резко и сильно сжал грудь иностранки. Именно это и вывело ее из "транса". В один момент сломленная и подчинившаяся было брюнетка превратилась в маленькую озлобленную фурию с гневно сверкающим, пламенным взором и недюженной силой. Она с такой ловкостью, неожиданностью и безрассудством начала выбрыкиваться и вырываться, что явно не ожидавший этого Сейджуро на секунду выпустил ее руки, чего хватило для того, чтобы освободиться, но, тут же неуклюже споткнувшись о собственные ноги, полететь вперед. Японец резко развернулся, с пугающе ледяным спокойствием смотря на Марису. - Убирайся, - кратко кинул он, впечатав жесткий взгляд в лицо иностранки. Два раза упрашивать ее нужды не было - Кабреро вскочила на ноги, все же немного растерянно смотря на парня. - Завтра ровно в двенадцать дня я буду ждать тебя у подъезда. Только попробуй опоздать, - через плечо процедил Акаши, тут же словно теряя к ней всякий интерес. Теперь он вовсе не обращал ни малейшего внимания на свою гостью, словно она ненужная вещь, находящаяся в ослепительном убранстве этой прекрасной кухни лишь как украшение, о котором стоит забыть. Зеленоглазая с силой сжала зубы, сложив уста в тонкую полоску и кинув полный злобы и молчаливой ненависти взгляд на баскетболиста. Спустя мгновение девушка выскочила из квартиры красноволосого, на ходу стараясь привести себя в порядок. Около перехода она столкнулась с каким-то наверняка малознакомым ей человеком и, наспех извинившись, уже побежала вперед, как почувствовала, что ее схватили за руку и с силой развернули к себе. Пианистка с широко раскрытыми глазами смотрела перед собой, к огромной досаде замечая Котаро. - Х-хаяма? - сглотнув, чуть хрипло произнесла испанка, освобождая руку. - Митсу-чан? Ты куда несешься? - рассмеялся спешке брюнетки парень, но тут же напрягся, окинув ее внимательным взором. -Что-то произошло? - Нет... С чего ты взял? - лихорадочно соображая, выдавила Мариса. - Не нужно врать, - склонив голову вбок, отозвался парень, - ты ведь была у Акаши, верно? Он...приставал к тебе? - дрогнувшим голосом задал вопрос японец. Испанка вмиг изменилась в лице, сжав дрожащие губы в плотную полоску. - Мне пора. До встречи, Хаяма... - не дав блондину опомниться, девушка спешно перешла дорогу, резко поворачивая несколько раз по многочисленным улочкам Киото, пресекая всякую возможную попытку догнать ее. Нужно лишь...добраться до дома.   ***   Все, что ее встретило - это тишина. Хотя... наверное, так даже лучше. Ведь.. если бы Эйко была дома, то непременно засыпала бы ее вопросами. А их иностранка попросту не в силах была выдержать. Привалившись спиной к двери и съехав по ней вниз, Мариса уткнулась носом в коленки, кусая губы и пустым взглядом смотря вперед. Всю её буквально трясло от злости и обиды, а в голове эхом отзывались слова Акаши. "Завтра... Если он уже сегодня позволил себе такое, то что же будет в этом завтра?" Решение пришло спонтанно, но было самым очевидным в этой отвратительной ситуации. Судорожно вздохнув, девушка сжала кулаки и с каменным лицом поднялась с пола, медленно направляясь в выделенную для нее ранее комнату. Верно. Она попросту не будет ждать этого самого "завтра". Возьмет и уедет сейчас же. Свои условия она уже выполнила. Не общаться с друзьями? Пожалуйста! Приехать на время каникул? Да без проблем! Девушкой стать попросил? Конечно, на тебе, получай! Вот только он ни слова не сказал, что нужно будет остаться здесь вплоть до 20 сентября*. Сейчас главным для неё было намерение выбраться из этого дурного города. Вернуться назад. В Токио. Уехать и забыть, как страшный сон, весь месяц, проведенный здесь. Быстрыми и четкими движениями Митсуко собрала вещи, окидывая последним коротким, но внимательным взглядом комнату. Да, невежливо уезжать вот так вот, не попрощавшись и не выразив благодарности за гостеприимство. Но она чувствовала, что если протянет еще хоть пять минут, то уже никогда не сможет уехать, окончательно дав слабину. Бежала? Несомненно. Буквально уносила ноги из города, чьи старинные улицы столь опротивели. Словно в каком-то сне, она написала записку для русской и вылетела из квартиры, захлопывая дверь. Сама того не замечая, как оказалась на вокзале. Очнулась брюнетка уже в тот момент, когда миловидная девушка за стеклом попросила ее документы.   ***   Токио встретил испанку прозрачной серостью улиц и шумом городской суеты. Несмотря на весь этот гам и полное отсутствие тишины, так прочно поселившейся в старинных улочках Киото, ей стало невероятно спокойно. Впервые за столь долгое время она была искренне рада людям вокруг. Поздний вечер спустился на землю, обняв мягкой темнотой, словно по щелчку пальцев проснувшийся город. Глубоко вдохнув до боли знакомые запахи, витающие в самом воздухе, зеленоглазая подняла сумку и бодрым шагом направилась в сторону парковки. Западный ветер овеял разгоряченное от тяжелой дороги лицо девушки. Подойдя к первому попавшемуся такси, Кабреро уже открыла было дверцу машины,как вспомнила, что денег ей сейчас едва ли хватит, чтобы доехать до соседнего квартала. Вздохнув, испанка отошла от автомобиля, вяло направляясь в сторону дома. Идти пешком, конечно, тоже не самая прельщающая перспектива, но другого выхода нет. Не успела она еще выйти с территории вокзала, как на полном ходу влетела в какого-то высокого парня, тут же неуклюже заваливаясь назад. И она без сомнений встретилась бы затылком с асфальтом, если бы не до дрожи знакомые сильные руки, ловко подхватившие ее. - Ш-шинтаро?!.. - в нервном шоке пролепетала Кабреро, смотря прямо в омут бесконечно зеленых глаз, что расширились до неузнаваемых размеров за толстыми стеклами очков. Что ж, только ради этого знаменательного момента стоило оказаться поздним вечером на безлюдной парковке. В голове Марисы торжествующе зазвенели колокольчики, но она тут же одернула себя, попытавшись освободиться из полуобъятий баскетболиста. Но он не отпускал. Смотрел во все глаза, склонившись к самому лицу брюнетки, и не отпускал. - Ш-шин... - вновь позвала было пианистка, в тот момент, когда рядом показалась мать спортсмена. - Ну и сколько еще я буду ждать тебя, Шинтаро? - чуть нахмурившись, спросила женщина, отчего парень очнулся и выпустил испанку, совершенно спокойно оборачиваясь на родительницу. Взгляд ее между тем смягчился, стоило ей краем глаза заметить Митсуко. - А это кто? - Хияши с нескрываемым интересом посмотрела на иностранку. - А, я тебя помню. Ты ведь приходила к нам как-то и сидела с нашей маленькой проказницей, - тут же радостно поправилась она, уже более приветливо улыбаясь. - А..ага... - немного запоздало ответила девушка, чувствуя на себе внимательный и даже какой-то строгий взгляд Мидоримы. - И что же ты делаешь здесь в столь поздний час? Кого-то ждешь? - Нет, я иду домой. - В таком случае, почему бы тебе не составить нам компанию ? Не пойми меня превратно, но я прекрасно знаю, что такси в нашем городе - недешевое удовольствие. И тем более для подростка, - склонив голову в бок, без задней мысли спросила японка. - Что? Нет! Я доберусь! - активно закивала головой брюнетка, отступая назад. - Прекрати выделываться и садись в машину, - холодно кинул зеленоглазый, поднимая с асфальта сумку Кабреро и направляясь к автомобилю. "Интересненько..." - пронеслось в голове Хияши, пока она брала немного шокированную пианистку под руку и увлекала за собой. Позже Мариса узнала, что в столь поздний час они ездили провожать на вокзал какую-то очень хорошую подругу матери Мидоримы.   Женщина сидела за рулем, а подростки на задних сиденьях. Зеленоглазая чувствовала себя немного неловко рядом с едва знакомым человеком и Шинтаро. Шинтаро, которого она одновременно и боялась.. и до безумия хотела увидеть. Шинтаро, который и сам, а это было видно, хоть и немного, но оказался рад этой неожиданной встрече на безлюдном вокзале. Друга, по которому скучала. Тишина, повисшая в салоне авто, не была давящей, но зеленоглазая все равно сидела как на иголках, нерешительно поглядывая по сторонам. Как только они доехали до перекрестка, Кабреро как-то чересчур резво стала уверять, что дальше в состоянии дойти сама.  Парень молчал. Смотрел, как она открывает дверцу автомобиля и молчал. Вышел следом, помогая достать сумку, и все еще молчал. Просто не знал, что сказать. Мариса и сама чувствовала нечто подобное, когда чуть хриплым голосом выдавила: "Увидимся..." - и, кинув прощальный взгляд на Мидориму, скрылась за ближайшим поворотом. *** - Митсуко? Ты что в такое время делаешь на улице? Одна? И, насколько я помню, ты хотела приехать лишь через неделю, - закидала дочь вопросами Миямо, как только та открыла входную дверь . - Планы поменялись и..меня подвезли , - уклончиво отозвалась испанка, усиленно отводя взгляд. А ведь она так хотела бы рассмеяться! Так хотела бы выглядеть беззаботно счастливой! Но смогла лишь выдавить из себя жалкую усмешку. - Что-то произошло между вами в Киото? Вы поссорились? - тут же спросила Сарутоби, внимательно смотря на своего ребенка. - А? Нет, ничего. - Мариса! - взволнованно воскликнула женщина, во все глаза глядя на пианистку. Та лишь вздохнула, отводя взгляд и закусывая губу. - Скажи... - тихо попросила японка, вздыхая и нервно сжимая руки в кулаки. И она рассказала. Всё. И о сделке, и об условиях. Само собой смягчив подробности и умалчивая о том, что произошло всего пару часов назад. Сказала лишь, что они наговорили друг другу много обидных слов. Однако, и этого было вполне достаточно. Миямо слушала дочь и не моргала. Несмотря на то, что японка уже слышала все это от Такао, она до последней секунды была уверена, что то лишь его предположения. Но сейчас, внимая словам зеленоглазой, женщина была в шоке. Как только испанка замолчала, Сарутоби окинула ее внимательным взглядом и произнесла: "Я... уже довольно долгое время коплю деньги, чтобы отдать ему при первой же возможности. Несмотря ни на что я постараюсь найти нужную сумму как можно быстрее и, как только он в следующий раз заявится в Токио, отдать ему. Не нужно больше ТАК жертвовать! Поэтому сейчас...не переживай. Все будет хорошо". Девушка, закусывая в который раз губу, посмотрела на мать. В зеленых, как пучина океана, глазах, застеленных пеленой слез, отражалась немая благодарность. Она не смогла сказать ни слова, лишь протянула вперед дрожащие руки и уткнулась носом в теплое плечо. На душе стояло какое-то странное, ноющее чувство. Словно этого не нужно была делать. Данное откровение не принесло полного покоя израненной душе, девушка не ощутила должного спокойствия. Как будто.. она попросту свалила это все на самого дорого и близкого для нее человека. На свою мать. Хотя теперь, да какая теперь, черт возьми, разница? Уснуть в тот день Мариса так и не смогла. *** - То есть как это "уехала"? - вкрадчиво произнес голос на другом конце провода. - Сегодня.. ровно в 8 часов по... - Я спрашиваю не во сколько она уехала, а как вы это допустили?! - с силой ударив кулаком по оказавшейся рядом стене, крикнул красноволосый. - Приказа на этот случай не было... - В таком случае, я отдам приказ, и вы все пойдете на плаху, - утробным голосом процедил Сейджуро, заставляя собеседника мысленно содрогнуться. - Подготовьте мне билет. Завтра я выезжаю в Токио. - Акаши-сама! - буквально взмолился один из подчиненных парня. - Ваш отец наказал не выпускать вас из города вплоть до дня Зимнего Кубка! - А кому вы подчиняетесь?! - вспылил было баскетболист, но тут же замолчал, попросту бросив трубку. Просидев какое-то время в полнейшей тишине, капитан Поколения чудес, безумно усмехнувшись, изрек: "Ну, что же... ты сама определила свою участь, Ма-ри-са".