Так это был ты?..

— Привет, как ты? Я уже соскучиться успела, — брюнетка смотрит на парня, сидящего перед ней, и нежно улыбается, подпирая подбородок рукой. Во сне всё, как всегда. Как и сотню раз до. Густой, комковатый полумрак незнакомой комнаты, разгоняемый лишь тусклым светом засаленной лампы; круглый, грубо сколоченный стол да два широких удобных стула. И парень, отчаянно скрывающий за тенью чёлки бледное лицо с широкими скулами. Девушка буквально кожей чувствует, как на её слова собеседник отвечает такой же нежной улыбкой. Жаль, не может увидеть: древняя лампа очень старается, но не способна дать света больше, чем уже есть. Мерещится ей или нет, но парень протягивает руку вперёд и аккуратно дотрагивается до нежной девичьей ладони. — Может, уже назовёшь своё имя? — До сих пор не узнала меня?.. — СЛИШКОМ.ТИХИЙ. БУДИЛЬНИК!!! — Мариса носится по всей квартире, как ошпаренная и верещит что-то про то, что она уже опаздывает, а этого делать никак нельзя, иначе её попросту не пустят. — Быстрее надо было вчера постель заправлять, — сонно зевнув откликнулась Эйко. — Лучше молчи, — в тон русской шикнула Кабреро. Торопливо хлопнула входная дверь, квартира опустела. Рыжая ещё какое-то время провалялась в кровати, а потом вдруг вскочила, заправила её и пулей понеслась в душ. «Ополоснусь и сразу кушать. Кушать-кушать-кушать-кууушать.» — залетая в ванную, подумала та. Когда с водными процедурами было покончено, Татсухико трусцой спустилась на первый этаж. Очень кстати, что мать Митсуко работает день и ночь. Было бы неловко неожиданно встретиться с ней. «Если вы гость в японском доме, холодильник семьи — ваш холодильник.» — довольно вытаскивая из контейнера яблоко пропела русская. Вчера случилось то, чего она боялась больше всего: Шинтаро сделал первый шаг. И теперь ей нужно было каким-то образом сообщить эту новость Акаши. Вопрос: как? Она же не может просто прийти и рассказать ему об этом. Совсем скоро начинается зимний кубок. И сначала он снимет голову ей, а потом придёт за Марисой. Хотя, с другой стороны, Сейджуро не маленький мальчик, а Кабреро не его игрушка, которую пытаются отобрать. В конце концов — перебесится и успокоится. Русская больше ни за что не даст подругу в обиду. Во всяком случае, пока это в её силах. А там, пусть хоть глаза ей выкалывает: Эйко ни о чем не пожалеет. Взяв телефон, рыжая уселась на стул, вгрызаясь в большое зелёное яблоко. «Оно мытое хоть?» — про себя буркнула девушка. — «Ай, ладно, уже поздно.» Сегодня она должна была встретиться с Кисе и, возможно, с Шинтаро. А ещё Такао… Такой весёлый и приятный молодой человек. Хорошо, что вчера они обменялись контактами. Дожевав яблоко, русская промочила горло водичкой и поплелась к сумке с вещами. Да уж, дел много, а времени мало. Предзимний холод уже пробирал до костей жителей японской столицы. Солнце блекло на фоне грязно-серого неба, тонуло в нём и сквозь дымку дарило скучные свои лучи огромному городу. За ночь температура воздуха опустилась, а холодный, промозглый ветер сорвал с острых ветвей деревьев последнюю коричневую листву. Застегнув последнюю пуговицу тёплого болотно-зеленого пальто, рыжая, окинув себя коротким взглядом и надев башмачки, вышла из чужого дома. Токио, как большой муравейник, уже вовсю начал свою трудовую деятельность. Люди либо спешили на работу, либо уже находились на ней. Час пик давно прошёл, и теперь даже обыкновенно самые людные улицы казались абсолютно пустыми. Запихнув свободную от сумки руку в карман, рыжеволосая девушка быстрым шагом направилась в сторону уже подошедшего к остановке автобуса. Что же, прокатимся. *** Школа встретила Марису непривычным по своей силе и громкости гулом голосов. Казалось, что с наступлением холодов все, даже самые тихие и незаметные люди активизировались и теперь с отвратительной громкостью пытались перекричать друг друга. Испанка, как могла, старалась не обращать внимания на раздражающий шум, уйти в себя, поймать дзен. Вот только спокойствия не было не только снаружи, но и внутри. После того, как она ступила на порог школы, в её голове, как в замедленном действии, снова и снова прокручивался вчерашний разговор с Шинтаро. Неужели после всего они наконец-то на самом деле вместе? Конечно, этот парень был не из тех людей, которые шутят подобным образом. Он вообще шутил раз в двести лет. Однако Кабреро всё равно не до конца понимала, как ей себя вести и как относиться к сложившейся ситуации. Она уже привыкла, что в этом мире ты ко всему должен как-то относиться, всё должен как-то эмоционально окрасить. Вот только сейчас, как и множество раз до этого, нужной краски у неё не было. За своими раздумьями брюнетка не заметила, как на приличной скорости влетела в какого-то старшеклассника. Высокий парень поймал её за плечи и вежливо улыбнулся. — Не ушиблась? — японец аккуратно поправил упавшую на лицо Митсуко прядь волос. — Ох, извини, я не хотела. Я… — Она не ушиблась, — длинные белые пальцы обхватили руку девушки чуть выше локтя и ловко потянули в противоположную от незнакомца сторону. Пианистка резко обернулась и почти нос к носу столкнулась с Шинтаро. «Да блять.» — про себя вздохнула Кабреро. За толстыми стёклами очков недобро блестели зелёные глаза и как-то возмущённо дрожали на персиковой коже длинные блеклые ресницы. — Нет проблем, — незнакомец пожал плечами и скрылся в толпе школьников. — Флиртуешь, значит. — Ничего подобного, — Мариса громко фыркнула и показала парню язык. — Как ребёнок, честное слово, — с какой-то даже слишком пассивной агрессией бросил Мидорима. Скользнув рукой вниз, он аккуратно взял её маленькую ладошку в свою огромную и уверенно повёл за собой. Брюнетка улыбнулась, совсем нежно, смотря на упрямо вздернутый затылок, на сильные руки, что ведут её за собой и на широкие, крепкие плечи, за которыми даже противный, окружающий их шум постепенно уходил на самый дальний план. *** — Рёта-нии! — Татсухико с радостным воплем кинулась парню на шею. — Ахах, Эй-ччи! — блондин сначала приподнял девушку, чтобы закружить, но внезапно скривил лицо, опуская её на землю. — Рёта? — Эй-ччи… Не хочешь похудеть? Я так очень скоро даже с места тебя сдвинуть не смогу. — Ах ты!.. — рыжая с криками бросилась на японца, пока тот со смехом от неё уворачивался. — Ну-ну, прости. Я же пошутил, — весело подмигнул баскетболист, присаживаясь на скамью вместе с уже успокоившейся Татсухико. — Кисе. Рёта. Катись к черту! — злобно процедила девушка. — Ахах… Русские такие забавные, — поспешил подколоть её кареглазый. — «Русские такие забавные», — состроив гримасу передразнила его подруга. — Как продвигается твоя секретная миссия, ради которой ты даже приехала в Токио? — А тебя, я смотрю, прямо-таки задевает, что я не ради тебя сюда приехала? — съязвила Эйко. — А ты проницательней, чем обычно, — Кисе рассмеялся ещё громче и вдруг почувствовал, как голова Татсухико переместилась на его плечо. — Ты со всем справишься, Эй-ччи. — Но это, конечно же, не точно, — уныло бросила в ответ русская. — Я чувствую, что это ещё далеко не всё. И мне страшно, очень страшно возвращаться в Киото. «Страшно смотреть ему в глаза. '' — про себя закончила рыжая. «А я чувствую себя таким слабым, потому что знаю, что есть что-то, от чего я не могу защитить тебя.» — мысленно вздохнул кареглазый, приобнимая её за плечи. — Спасибо, Рёта-нии. Его объятия тёплые, такие крепкие. В них очень уютно и спокойно. Она буквально чувствует себя маленькой девочкой, лежащей в своей высокой, мягкой кровати и засыпающей под мамины колыбельные: так хорошо и так комфортно ей было. — Обращайся, — легко ответил блондин. — А ты чего не в школе, кстати? — со смешком спросила иностранка. — Выгнали. — Серьёзно?! — Нет, конечно, дурочка, — в животе у девушки предательски заурчало. — Таак, берём курс на еду, — Кисе поднялся со скамьи, разминая затекшую шею. — Я не давала согласия, — поднимаясь следом буркнула русская. — А его никто и не спрашивал, — баскетболист ткнул Татсухико в бок и повёл в ближайшее кафе. *** — Отвратительно, — Мариса закрыла уши руками, утыкаясь лбом в парту. После того, как она отпустила руку Мидоримы, девушка просто не могла отвлечься от окружающего шума. Кое-как дождавшись начала большой перемены, испанка со скоростью света понеслась в самый дальний и почти наверняка безлюдный угол школы — музыкальный класс, на ходу отмечая про себя, что Такао уже успел куда-то смыться, да и атакующего защитника старшей Шутоку нигде видно не было. Путь к заветному местечку лежал через несколько рекреаций, буквально кишащих старшеклассниками. Они толкались, кричали, умудряясь при этом обсуждать какие-то темы. С трудом пробираясь сквозь эту пёструю, разноликую толпу, Кабреро отмечала, как, всё -таки, не похожи друг на друга люди (и кто сказал, что все азиаты на одно лицо?). По мере приближения к заветному местечку, толпа редела, затихала, а вскоре и вовсе исчезла. Да, она определённо не прогадала с классом. Открыв дверь, Митсуко воровато заглянула внутрь и вошла в кабинет. В самом углу помещения стоял старый, но ещё довольно приличный по своему внешнему виду диван. Он мог бы прослужит ещё долгое время, так как сколочен был добротно, крепко. Его подлокотники в высоту доходили почти до края спинки, благодаря чему сидя в этом диване можно было легко спрятаться от любопытных глаз. Подойдя к фортепиано, девушка с хлопком закрыла его крышку и полулегла сверху. — Кто здесь?! — зеленоглазая подскочила со стула, на который только что уселась и заверещала, оборачиваясь назад. На том самом замечательном диване, сидел тот самый старшеклассник, встретившийся ей утром и так разозливший Шинтаро. «Лучше бы ему сейчас не проходить мимо.» — коротко прокомментировала про себя брюнетка. — Ах, это ты? Тоже от шума сбежала? — плюхаясь обратно на диван спросил незнакомец. Ещё не до конца отойдя от шока вновь медленно села на стул и хрипло, с непонятно откуда взявшимся акцентом ответила: — Да, сбежала. Парень вдруг снова подпрыгнул, садясь на диване, во все глаза разглядывая брюнетку. — А я-то думаю, почему у тебя такая странная внешность. Ты ведь не из Японии, да? — спросил он. Девушка окинула его оценивающим взглядом. Высокий, крепко сложенный, симпатичный, но без каких-либо запоминающихся черт. Самый обычный старшеклассник. Правда глаза у него были чёрные, как уголь. — Я — метис, — откинувшись на стуле, уже спокойно бросила испанка. — Ну, ладно, метис — парень захохотал, — Имя-то скажешь? — Ты первый, — окрысилась Мариса. — Яшигава Тоске. — Кабреро Митсуко. — Приятно познакомиться, Митсу-сан, — японец ослепительно улыбнулся и вдруг поднялся с дивана, смотря в сторону двери, бормоча: «Пойду, пожалуй, тут становится слишком людно.» В этот момент на пороге кабинета возник Шинтаро. «Ну ёбана.» — коротко прокомментировала про себя девушка. Новый знакомый испанки приветливо улыбнулся баскетболисту и вышел из класса, прикрывая за собой дверь. Мариса беспечно развернулась в сторону окна. — Всё-таки флиртуешь? — смерив её коротким взглядом бросил зеленоглазый, проходя к столу напротив фортепиано и облакачиваясь на него, становясь прямо напротив Кабреро. — Ещё скажи, что ревнуешь, — съязвила брюнетка, оборачиваясь к парню. — Ты едва ли поверишь, если я скажу, что это так, — упираясь руками в стол и наклоняясь вперёд хрипло процедил Шинтаро. — Что, так сложно сказать? — Мариса возмущённо приподняла бровь. Баскетболист еле заметно нахмурился, плотнее, чем обычно, поджимая губы. Быстрым движением Мидорима снял очки и отложил их в сторону. Словно, если он не будет видеть её лица, перешагнуть свою гордость будет куда легче. — Я не хочу даже думать о том, что ты будешь улыбаться кому-то ещё. Ты — моя. Или вчера я недостаточно ясно выразился? Митсуко улыбнулась, даже как-то слишком счастливо, уверенная, что парень не увидит этого, и вдруг с удивлением почувствовала, как одной рукой баскетболист обнимает её, а второй приподнимает за подбородок её лицо. Он видел. Всё-таки видел. Секунда (такая невыносимо длинная, бесконечная), и тёплые губы Мидоримы касаются её собственных. Пусть ревнует. Пусть хмурится, запрещает общаться с тем, с кем посчитает нужным. Лишь бы всегда целовал её вот так решительно и властно. Шинтаро чувствует, как трепещет и рвётся из его груди глупое сердце. Никогда прежде он не чувствовал чего-то подобного, никогда прежде никого не любил. Вместе с ним трепещет и баскетболист, потому что впервые САМ целует девушку, которая ему так нравится. Запах, исходящий от её кожи дурманит, кружит голову, затуманивает рассудок. Его руки ложатся на её талию, девушка встаёт и подходит ближе, обнимая его и прижимаясь всем телом, запускает тонкие пальцы в короткие мягкие волосы и внутри Мидоримы всё переворачивается. Она поддевает длинными ноготками ткань его рубашки и баскетболист чувствует, как табунами бегут по его телу приятные мурашки. — Кхм-кхм, — пара замирает и медленно оборачивается в сторону двери. Там, облокотившись о косяк, стоит и улыбается самой широкой своей улыбкой Такао. Нервной и одновременно удивлённой. Улыбкой, которая говорит, нет, кричит: «Что. За. Хрень?» — Мне, вообще-то, Шин-чан нужен был. Но, если вы заняты… — испанка широко, нервно заулыбалась, опуская голову и отошла к фортепиано. — Он полностью в твоём распоряжении. — Спасибо… Когда парни вышли, Мариса рвано выдохнула, приобнимая саму себя за плечи, и медленно посмотрела на наручные часы. До урока оставалось 7 минут. Пора и ей честь знать. «Чёрт знает что происходит.» — смущённо улыбаясь, подумала брюнетка. *** — Это было лучшее из всего того, что я делала за последнее время, — Кисе рассмеялся, открывая перед Эйко дверь и пропуская её вперёд. — Поесть ты всегда любила. — Разве же это плохо? — развернувшись вполоборота к другу, спросила русская. — Ну, как сказать, — шутливо задумался блондин, якобы оценивающе рассматривая её. — Кисеее… — елейно улыбаясь и двигаясь на парня, протянула сероглазая. — Я пошутил. Я пошутил. — Ты ведь хотела сегодня встретиться с Мидо-ччином? — Ага. Придётся. — Стало быть, вечером уезжаешь? — Скорее всего завтра утром: на ночь комнату я уже сняла, да и вещи свои туда забросила. — Понятно. Жаль, что ты так мало времени проведешь здесь. — Ой-ли? Прям уж так жалко? — со смешком переспросила Эйко. — Невыносимо вот так запросто прощаться с тобой, — друзья остановились, глядя друг другу в глаза, как-то по-странному нежно и грустно. Секунда — и молодые люди уже вовсю хохочут друг над другом, разбавляя это репликами типа: «Ты своё лицо-то видел?» и «у меня было ощущение, что ты вот-вот разревешься.» — Так, а вот и старшая Шутоку. Выглядит довольно неплохо, — вынесла свой вердикт рыжая. — Это точно. Я подожду тебя, и… — Не надо. Я не знаю, сколько пробуду здесь, а у тебя скоро начнется тренировка. Её нельзя пропустить, — Эйко улыбнулась, останавливаясь напротив школьных ворот. — Понял. Принял, — баскетболист шутливо отдал честь, после чего обнял сероглазую на прощание. — Ну, Рёта-нии, мы же не навсегда прощаемся, — обнимая парня в ответ, улыбнулась русская. — Точно, — Кисе лёгким движением руки растрепал причёску Эйко и тут же отпрыгнул назад, смеясь и уворачиваясь от подруги. — Бывай, Эй-ччи. — Вот придурь, — девушка фыркнула и развернулась в сторону школы, как заметила стоящего у ворот Такао. «Что ж за день-то за такой?» — мысленно вздохнул брюнет. — Советую поторопиться, если не хочешь, чтобы Митсу-чан увидела вас. — Да. Спасибо. *** — Шинтаро, убери наконец со своего лица это выражение надменного похеризма, — закатив глаза простонала рыжая. Парень вздохнул в ответ, так же закатывая глаза и откинулся на спинку стула, на котором сидел. Пустая химлаборатория оказалась идеальным местом для встречи. — О чем ты хотела поговорить? — опуская ресницы, спросил зеленоглазый. Со стороны могло показаться, что ему абсолютно наплевать зачем его сюда позвали и уже в тем более ему плевать, что она скажет. Однако, на самом деле всё было с точностью до наоборот. Парень напряжённо следил за каждым действием русской, готовился ловить каждое её слово. — Я хочу знать, что между вами с Марисой и насколько ты серьёзен в отношении неё, — в лоб спросила сероглазая. Мидорима озадаченно посмотрел на Татсухико. — И ты считаешь возможным сомневаться в моей надёжности? — приподнимая брови, со смешком процедил баскетболист. — Я должна знать, на какой риск иду, оставляя её с тобой. Ты ведь не маленький мальчик, догадался уже, зачем я приехала, — с нажимом прошипела иностранка. — Мы встречаемся, и это всё, что тебе нужно знать, — зелёные глаза опасно сузились за толстыми стеклами очков. Девушка не изменилась в лице. На неё все эти прищуры и искры не действовали. — Тогда, удачи в Зимнем Кубке, — усмехнувшись бросила Эйко, поднимаясь со стула. — Удачно добраться до Киото, — жёстко отпарировал Шинтаро. — Ещё кое-что, — словно вспомнив что-то, у самой двери остановилась девушка. Она залезла в карман, ища там какую-то вещь, а когда нашла — бросила её прямо в руки парню. — Эти ключи отдашь Марисе, — уже выходя из кабинета, пояснила русская. — Как скажешь. *** Такао небрежно перекинул через плечо шарф и обернулся к ожидающему его однокласснику. Промозглый, студёный воздух приятно выхолаживал лёгкие. Суровые северные ветра ещё не задули со всей своей силой, но лёгкая изморозь уже прошлась по самой поверхности некогда зелёных клумб холодного Токио. — Скажи, Шин-чан, почему ты с такой неприязнью отнёсся к Эйко? Не только сегодня, но и вчера, это было слишком заметно. Вы ведь общались, когда были в средней школе? — Можно сказать и так, общались. Но никакой личной неприязни тут нет. Просто она была и остаётся единственным человеком, который хоть как-то мог контролировать Акаши после того, как он изменился. Однако она никогда не делала этого, никогда не останавливала его. Это и тогда, и сейчас становилось причиной большого количества проблем, — фыркнул зеленоглазый. — Вот оно как, — Казунари понимающе покивал в ответ и остановился на перекрестке: здесь пути сокомандников расходились. — До завтра, Шин-чан. Мидорима еле заметно кивает и вскоре скрывается из виду за углом серого дома. Такао ещё долгое время стоит на том же месте. Он не двигается, даже не моргает, просто смотрит в одну точку. Ему становится холодно и душно одновременно. Казунари впервые за весь этот тяжёлый, загруженный день вспоминает большую перемену, музыкальный класс и Марису, тающую в объятиях Шинтаро. «Возьми себя в руки.» — стискивая зубы и сжимая кулаки повторяет про себя Такао. — В конце концов, ты знал, что всё будет именно так, — обречённо усмехается брюнет и тянется в карман за телефоном. Главное держать себя в руках. *** — И ты действительно считаешь, что можешь позволить себе вернуться с пустыми руками? — недобро ухмыляясь, цедит Акаши. — Может, нужно было её в мешок запихнуть и силой сюда привезти? — в тон ему бросает Эйко. Она настроена не просто решительно — девушка смотрит на него так жестко и строго одновременно, будто он — её сын, который сделал что-то очень нехорошее. — Если так сильно хочешь быть рядом с ней, приедь и попробуй добиться её честным путём. Или тебе по кайфу запугивать маленьких девочек? — закинув ногу на ногу продолжила наступление Татсухико. — Не кажется ли тебе, что ты серьёзно заигралась? — скрипя зубами от злости, елейно улыбаясь, прошипел Акаши. Его глаза горели так яростно, так безумно, что Алёне пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить невозмутимый, суровый вид. Она обязана дожать своё. — Считаешь себя такой смелой, раз говоришь подобное мне в лицо, но я же знаю, как ты боишься встретиться со мной наедине. Боишься, что я отрежу тебе твой длинный язык. Именно поэтому позвала меня в самое людное место в Киото, — утробно ухмыляясь выплёвывает баскетболист. — Именно. Встречаться с тобой тет-а-тет непрактично и небезопасно. Ты же форменный псих, — не моргнув пожала плечами рыжая. Она понимала, что никто кроме неё этих слов Акаши не скажет, а если и скажет, то это будут его последние слова. У иностранки же выжить было куда больше шансов. — Единственный, кто здесь заигрался — это ты. Карлик с замашками бога. Очнись, наконец, мир не крутится вокруг тебя. Возьми себя в руки. Он прав. Это кафе, как место встречи, действительно было выбрано ею не случайно: толстые, широкие столы (надо постараться, чтобы дотянуться), везде стоят камеры, и людей вокруг столько, что даже Сейджуро при всей своей неадекватности вынужден хотя бы делать вид, что спокоен. — Я разрушу всё, что ты так стараешься защитить и оградить от меня. Клянусь, я превращу жизнь твоей подруги и всех, кто тебе дорог в ад. Никому не позволено разговаривать со мной таким тоном.