Alea iacta est

И родился Свет – и зачастил, и запестрил он грехами да пороками, и появилась ему в противовес Тьма. И задребезжала, заструилась она в сердцах, кои биться не должны. Да из земли, из помыслов гнилых, от первой капли крови брата, упавшей на землю по вине брата и до искушения, до предательства великого встала она. И возросла. И поднялись из Тьмы Дети ночи. И восстали они из боли и крови, и устремились в небо, окрашивая его в чёрный. И затрепетали людские души, задрожали, и Тьма воспарила над ними и к себе поманила, от чего сущность гнилая человеческая рухнула под этим напором. И рухнул Свет, и Тьма взяла своё. И поднялись из Тьмы Дети ночи. И трое их было. И положили они начало борьбе вечной, где все неправы и все неверны, и мостится дорога в ад благими намерениями да костями мостится. И был первый, схожий с человеком как капли две воды, но не имел людского тела. Безликий, безымянный, бездушный. Как ветер в поле – гулял он и собирал, что род людской внутри таил. Да испивались души людские до дна, словно кубки водицы прозрачной, и устилалась земля телами неживыми, бездушными теперь уж, испитыми. И было имя первому – Бестелесный, и было имя первому – Дух. И был второй, схожий с человеком как сам он и отражение на глади зеркальной, но зверем был внутри. Непостоянный, дикий, временный. Как зацветал аконит при полной луне, выходил он на охоту свою да оставлял за собой следы, и по следам собрать можно было человека. И не трогал он душу, но трогал тело и кровавые шлейфы устилали земли, и в страхе был люд и серебро плавил в пули. И было имя второму – Переменчивый. И был третий, схожий с человеком как руки его – правая и левая, но сердце в его груди никогда уж забиться не смогло бы. Прекрасный, как ночь сама, невообразимо опасный перед живым всем, могущественный, как сама Тьма. И шёл он, величественно и легко, и падали у ног его хладные трупы, белые, как полная луна, да испитые до капли крови последней. И не было спасенья роду людскому, и не было оружия, и не было убежища. И были лишь сказки древние, да и они неправду молвили. И было имя третьему – Кровопийца. И страдал люд, и просил, и умолял, и в ногах ползал, и Тьма звала – кто власть поделит, кто ею наделён, кто сможет, кто удержит, и будет кто власть эту держать в своих руках, белых, как снег, многие сотни и тысячи поколений вперёд. И будет силён, и будет без вечного сна он, бессердечный, холодный как лёд, помазанный Духом; проклятый Переменчивым, что печатью души людской, как слабостью единой, его закроет; и благословлённый будет Тьмой самою. И встал третий, и пошёл вперёд, Тьмой ведомый, вершить судьбы и землю устилать телами. И пошли первый и второй следом, склоняя головы смиренно и примиряясь с выбором таким, не смея спорить и голосу подать, а подчиняясь. И встали другие от троих Детей тьмы, и встали схожие: и тёмные, и безликие, и жестокие, и крови жаждущие. И поднялась Тьма, и победила Свет, не знающий того сам. И поселилась Тьма густым дымом страхов, сомнений, пороков и грехов людских в хрупких сердцах, и взяла Тьма своё, и правит балом. И всё ещё не знает об этом Свет, и властвует Тьма. Сейчас. Отныне. И навеки. Минсок окидывает первогодок взглядом и закрывает книгу. - Вопросы есть? – интересуется он, отмечая несколько вскинутых в воздух рук. - Учитель Ким, разъясните, пожалуйста, почему именно вампиры стали править нашим миром? – задаёт вопрос совсем юный Фобос – демон страха. Дух по своей природе. Первый Ночной класс оживляется, услышав вопрос. Минсок вздыхает, умостив локоть на кафедре, за которой стоит, и подпирает ладонью щёку. И для кого он только что читал? Но ничего не поделаешь. Малышня любопытная до жути, им-то чуть больше сотни лет от роду, большинству – так точно. - Тьма избрала третьего – Кровопийцу, как самого стойкого и сильного. Как того, кто мог бы управлять другими двумя, и кто не сломался бы ни при каких обстоятельствах, крепкий, словно алмаз. – объясняет Минсок и зевает, прикрывая рот ладонью и попросив прощение за своё поведение. За окном сереет, а это значит, что время обучения Ночного класса подходит к концу, и ему, как вампиру, пора спать, прочь от дневного света, где его заменят другие преподаватели и учителя, занимаясь с Дневными классами. - То есть, выбрали, так сказать, самого лучшего кандидата? – уточняет юный демонёнок, и Минсок кивает, решив, что его фраза вполне подходит для описания происходящего. - И жребий брошен, и кости на столе. – завершает он урок. – На следующий раз читаем учебник «История человечества и место Тьмы в ней» - первый раздел, и учим классификацию Детей ночи. Всё ясно? - Ясно. – хором отзывается первый Ночной класс. - Всем кровожадных снов. – Минсок подхватывает папку со своими вещами и устремляется прочь из класса. Здесь, в Инфернуме, специальном учебном заведении всех ступеней для Детей ночи, расписание дня имеет совершенно другой вид, нежели в обычных людских школах или университетах. Сюда вампиры, оборотни, демоны, духи, суккубы, инкубы, вурдалаки, хамелеоны и прочая нечисть приходят с целью научиться правильно взаимодействовать с человеческим миром. Правильно чистить и убирать за собой, правильно охотиться, защищаться от людей при надобности и правильно ими манипулировать. Все учебные группы делятся на Дневной и Ночной классы и учатся в две смены. Дневной класс – днём, и Ночной, соответственно, ночью. В Дневной класс входят те, у кого основная активность припадает на ночные часы, в особенности, если дело касается охоты. Поэтому Дневной класс посещают в основном духи, оборотни, хамелеоны и прочие. Они учатся по очереди, с «окнами» и большими переменами, сменяя младших старшими, а средних младшими, с двух часов дня и до восьми вечера. Ночной же класс учится с десяти вечера до четырёх утра, и в него входят те, которым дневной свет не грозит, но как минимум – раздражает: вампиры, вурдалаки, демоны. В перерыве между сменами Ночного и Дневного классов, который составляет два часа, объявляется Время обхода. В это время, когда одни ещё не успели, а другие уже поохотились, Дневной и Ночной класс отдыхают в своё удовольствие. Когда открывается смена Ночного класса, ученикам Дневного лучше быть в своём блоке и на чужую территорию не соваться вовсе. В полдень Дневные классы уходят с позднего завтрака, их заменяют Ночные, и в светлое время суток представители обоих классов живут и общаются мирно и спокойно. Минсок здоровается с несколькими учениками по пути в учительскую и отвешивает пару подзатыльников непоседам первого Ночного, которые спешат спрятаться в своём блоке до наступления полноценного утра. - Утра. – не слишком доброжелательно бурчит он, добираясь до места и здороваясь с коллегами. - Доброго утра. – уточняет Исин, довольно улыбаясь, и потягивается. Минсок боковым зрением наблюдает, как мелькают две тонкие полоски золотистой шерсти на его боках, и в очередной раз мысленно замечает, как сильно звериные повадки Исина, как оборотня, преобладают над его человеческими. – Как прошёл урок истории? - Как обычно. – Минсок отмахивается, хватаясь за ручку большого холодильника и потянув на себя. – Мне иногда кажется, что Ночные и Дневные классы нужно поменять местами, ибо они, кажется, не слушают вовсе. - Ты же знаешь, чем ближе утро – тем больше у них мыслей о кровати или недоеденном/непойманном с вечера ужине. – замечает другой коллега, Ифань, демон по природе своей. Минсок молча кивает, берёт из холодильника свою оставленную здесь накануне начала смены кружку, и усаживается за свой стол, складывая на нём ноги. Пока лениво потягивает четвёртую отрицательную сквозь трубочку, он, как заместитель директора, просматривает сложенные перед ним личные дела новых учеников. Все они уже взрослые – третий, самый старший класс. Четыре лежащие перед ним папки делятся пополам: двое - в Ночной, двое - в Дневной. Минсок внимательно вчитывается в предоставленную ему информацию, желает коллегам хорошего дня и, наплевав на всё, уходит в свой блок. Теперь уже, игнорируя здоровающихся с ним учеников, он неохотно кивает невпопад, всё ещё сжимая в руках кружку, и скрывается в своей комнате, закрывая дверь на защёлку. - Прекращай зевать, не могу больше на тебя смотреть. – голос Джунмёна звучит чуть строго, и Бэкхён прячет зевок за улыбкой. - Всё равно уже спать идём, Высочество. – лениво плетётся он следом по полутёмному коридору с последнего урока. – Ты, кстати, не голоден? – интересуется он. - Нет. – коротко отвечает Джунмён. В лёгком свете окон, где снаружи сереет небо, он кажется почти прозрачным, и всё, о чём сейчас мечтает, утонуть в мягкости собственной постели. Не то, что ему как-то нужен отдых, восстановление сил или нечто подобное в человеческом роде. Всё, что ему нужно – это тишина, возможность отдохнуть от окружающего его общества и просто немного побыть собой, подумать. Для Кровопийц и Духов, а он относится именно к первым, сон, как основа человеческого здоровья, не является обязательным условием существования. Чего не скажешь, например, о Переменчивых. В их венах кровь человеческая, которая, как известно – не водица, но с этим можно ещё поспорить, с кровью волчьей смешана в пропорции 4/6, а это значит, что сон им всё-таки не просто полагается, а жизненно необходим. - Бэк, твою мать! – фыркает Джунмён, когда они сворачивают в тёмный коридор, ведущий через небольшую аллею в их блок – блок Ночного класса. В нос врезается до жути неприятный и, что немаловажно, сильный запах оборотня, псины, по сути, которого тут быть никак не должно, и Джунмён морщится. – Ты что, опять шавку с улицы приволок? – Джунмён оборачивается к нему, замечая, что сам Бэкхён в это время глядит куда-то вперёд, и, следуя его примеру, Джунмён натыкается взглядом на высокую незнакомую фигуру, что выныривает из темноты, не обращая на них никакого внимания, и так же в темноте быстро исчезает. Оба кривятся, переглядываются и смеются, ускоряясь, чтобы успеть до полноценного восхода солнца. Но прежде чем повернуть за угол, Джунмён от чего-то оборачивается, глядя незнакомцу в спину. В полумраке коридора в его лице, которое Джунмёну не удалось или просто не захотелось рассматривать особенно детально, мелькает, как кажется, что-то неуловимо знакомое. Собственная комната встречает темнотой и прохладой. Бэкхён ноет, что не пойдёт на уроки вечером, и падает в свою кровать, едва разувается, даже не расстелив. Джунмён вытрушивает всё из своего рюкзака и откидывает край одеяла, забираясь в кровать, да надевает наушники. Проникая под корку мозга, медленная музыка успокаивает, и погружаясь в свои мысли, вампир окунается в лёгкую дрёму. Место его нынешнего обитания выглядит светлым. Солнце пробивается сквозь открытые не зашторенные окна и бросает золотые блики на застеленную кровать и письменный стол у окна. Кай окидывает комнату взглядом ещё раз и преодолевает расстояние до кровати, плюхаясь на неё. Он преодолел долгий путь, чтобы оказаться в Инфернуме, и в пути даже успел поохотиться, поэтому сейчас, сытый, но уставший, решив все вопросы с документами, он снисходительно машет рукой на стоящую в углу дорожную сумку и устраивается на кровати поудобней. Пожалуй, остальные проблемы пока могут подождать. В следующий раз оборотень открывает глаза, когда за окном уже темно. Он потягивается, выгибаясь на кровати так, что у любого человека бы уже треснул позвоночник в трёх местах, и несколько мгновений вглядывается в потолок, где в свете фонаря снаружи у его окна пляшут тени. Не удивительно, учитывая место, в котором он находится, и учитывая данное общество. Кое-как выбираясь из кровати, Кай берётся разбирать сумку, раскладывая привезённые с собой вещи, коих не так уж и много, по местам. Ещё не осмотревшись здесь полноценно, волчонок решает этим и заняться, едва наводит порядок. Если бы когда-то давно, когда он был ещё совсем юн, или, вернее сказать, мал, ему бы сообщили, что он будет учиться в Инфернуме – закрытой школе для Детей ночи, он бы покрутил пальцем у виска и послал бы сообщившего ему эту новость куда подальше, даже если бы это был Старейшина. Он бы кусался, вырывался, рвался на свободу, если бы его приволокли сюда силой, и сбежал, только бы выпала возможность. Но не сейчас, когда он уже не шаловливый пустоголовый мальчишка, которого интересовала раньше только охота, долгое валяние в свежескошенной траве и подставленный под чьи-то руки пушистый живот, который обязательно нужно было почесать. И возможность учиться здесь теперь, понимает Кай, дарована Тьмой – не меньше. Госпожой и Повелительницей каждого тёмного существа здесь. Кай прожил среди людей достаточно времени, чтобы приспособиться к тому, как выживать рядом с ними, но он делал это неправильно. Не то, что он как-то особо надеется, что здесь его научат чему-то такому, чего он сам ещё не знает, но раз он здесь – стоит уверенно пустить когти в предоставленную возможность и держаться за неё, пока она не ускользнула. За все его года, кои уже перевалили за три сотни, он ещё ни разу не упустил добычу. Инфернум, сам по себе, дико красив. Это старинный готический особняк, или вернее сказать, замок, который был построен ещё веке в XV. Он прячется в долине между горами и лесами, в глубине Швейцарии, там, где человек вряд ли станет его искать. В любом случае, по слухам Кай уже понял, что за лесом есть одна опасная туристическая точка, где иногда останавливаются люди, иными словами – еда. Прорваться сквозь густой, с редкими скалами, убегающий далеко в горы, лес человеку не под силу, чего не скажешь о любом тёмном существе, а это значит, что Дети ночи обеспечены настоящим пропитанием, которое они могут поймать сами, а не тем, что им могут предоставить в школе. Школа делится на два блока, каждый из которых принадлежит разным классам – Дневному и Ночному. В её основном здании расположены учебные классы и кабинеты, общие комнаты отдыха, администрация и прочее. За и перед замком располагаются просторные лужайки с лавочками, где ученики Инфернума так же проводят время, это Кай заметил ещё утром, едва прибыл. Хотя снаружи школа выглядит старинной, заблудившейся в Древних веках, и коридоры внутри так же кричат о возрасте здания, классы оборудованы более-менее современно – это Кай успел заметить, пока искал учительскую. Старинные стены внутри замка увешаны гобеленами, рыцарскими доспехами и древними полотнами, здесь с момента постройки царил бал жутких тварей. Инфернум был пристанищем для Детей ночи с момента своей постройки и с того момента, как ему дали имя – Ад. Весьма символично, стоит заметить. Когда Старейшина Ан, отец, единственный, кто есть у Кая, сообщил, что он отправляется в Инфернум, волчонок понял, что это не шутка. Он не злился и не перечил, лишь молча кивнул и отправился собирать вещи. Половину того пути, что он преодолевал, он читал о месте, в которое направлялся, и сейчас разгуливая по окрестностям школы, Кай старается осмотреться и восстановить в памяти прочитанное. Кроме жилых блоков Ночного и Дневного класса и основного здания школы в замке есть ещё одна важная часть. Она находится под потолком основной части, в башне, - это огромный тронный, по сути своей, зал, и с приходом определённого времени, вся тройная братия Детей ночи собирается там для того, чтобы поприветствовать и отдать дань уважения тому, кто на несколько сотен лет вперёд возьмёт на себя ношу управления их миром. Кай хмыкает, как смешно звучит – ноша. На трон в очередной раз посадят вампира, какую-нибудь аристократичную клыкастую тварь, которая вот-вот рассыплется грудой костей, и все склонят головы, присягнув ему на верность. Кто придумал эти правила и, главное, зачем. Кай знает – кто, и спорить с Тьмой – себе дороже. Но он, как и остальные его собратья, никогда не понимали, почему Тьма посадила на трон именно Кровопийцу. Самый сильный? Умный? Устрашающий? Обладающий набором тех качеств, которые нужны для правления? Бред! Вампиры не любят солнца, и хотя оно не вредит им, они стараются его избегать. Они не могут так долго продержаться без еды как, например, те же оборотни, и они куда менее человечны, чтобы слиться с человеческим обществом. Хотя бы потому, что в природе нет таких до белизны в глазах бледных людей; хотя бы потому, что у людей не минусовая температура тела; хотя бы потому, что у людей не имеется пары настолько длинных да острых нижних и верхних клыков; и в итоге, конечно потому, что Свет не мог позволить себе создать человека, настолько совершенного по красоте своей, для того, чтобы уравновесить людской мир, а Тьма могла себе это позволить. Именно поэтому, вампиры – слишком красивые даже для самых прекрасных из людей. А он, Кай, обычный мальчишка на вид, в чьих венах течёт кровь, в груди бьётся сердце, и он может спокойно есть человеческую еду, спать и чувствовать себя переполненным человеческими эмоциями. Он жив, он чувствует себя живым – и это прекрасно! Мир устроен гораздо более несправедливо, нежели о нём думают. За свою порядком долгую жизнь он повидал много вампиров, и встреча ни с одним из них никогда не приносила ему не то, что удовольствия, а хотя бы доброжелательных эмоций. Эти высокомерные твари считают себя выше всех остальных, они ходят, задрав нос, и считают, что каждый, кто встречается на их пути, должен кланяться, отступать или вовсе исчезнуть с их глаз. Единственные позитивные эмоции, которые он испытывал по отношению к вампирам, – это момент, когда крепкие и огромные волчьи клыки с остервенением и дикой силой вгрызаются в тонкую шею вампира и рвут, отделяя голову от шеи. Вампир падает замертво, оборотень поднимается с лап на ноги, сплёвывает кровь и противный, оставшийся на языке привкус вампира, и уходит прочь. Пожалуй, ни с чем не сравнимые эмоции. В любом случае, вполне заслуженное отношение Переменчивых к Кровопийцам, так сказать, с оказанием всех уважительных почестей, принятых в их обществе! Сворачивая с центральной лестницы, ведущей в основную часть замка, Кай оглядывается по сторонам, очень удивляясь от того, что ему никто не встречается в коридоре, но продолжает уверенно идти вперёд. Вечером в замке светлее, чем днём, лампочки, имитирующие пламя факелов, горят миллионами огоньков со стен и потолка, и Кай даже останавливается на мгновенье, чтобы прикоснуться к плафону одной из лампочек кончиками пальцев – тёплая. Здорово гулять по замку в такое позднее время, и отсутствие других учеников теперь радует Кая, но только до поры до времени. Отсюда слышно, как часы в башне бьют десять раз, и Кай сворачивает направо, посчитав количество ударов и вдруг замирает. Впереди, буквально впитывая в себя свет ламп, вырастает, кажется, невидимой бесшумной тенью вампир. Кай сразу узнаёт его – по запаху и по отсутствию шума крови в венах и сердцебиения. Тени сгущаются, и Кай оборачивается, отмечая ещё двоих сзади и одного справа. Его медленно, но уверено заключают в круг, и Кай осматривается, пытаясь сосчитать противника. - Куранты пробили десять. – вампиры расступаются, и Кай видит одного, что выходит вперёд. Ниже его самого минимум на голову, слишком стройный и хрупкий на вид, с тонкими запястьями и белоснежной кожей. Кай видит, как загорается алый огонёк на дне его глаз, и легко складывает два и два – аристократия. – А это значит, что любой из Дневного класса, кто оказался на чужой территории в неположенное время, может быть разорван на куски в ту же секунду без последствий и наказания сделавшему это. - Тебе-то? – Кай хмыкает, складывая руки на груди. – Аристократичная тварь. Тебе бы всё равно это с рук сошло. Вы, кровопийцы, умеете только своим положением в обществе пользоваться, но никак не собственной силой. – волчонок хмыкает. – Я вот тут задумался, может всё дело в том, что вы, по сути своей, на самом деле ничего из себя не представляете, м? - Дворняжка, – отзывается вампир, посмеиваясь, и другие поддерживают его реакцию. – Ты кем себя здесь возомнил? – он делает несколько шагов навстречу, и у Кая есть возможность рассмотреть его получше. – Хочешь проверить, смогу ли я открутить тебе голову? – вампир вскидывает бровь вверх, усмехаясь. – Будь уверен – смогу. Дело стоит в другом – захочу ли я марать о тебя руки. - Как мы запели! – оборотень фыркает. – Где-то написано о том, что на вашу, девочки, территорию нормальным мужиками ни-ни? - Записано. – вампир кивает, и оборотень видит, как его глаза загораются алым теперь уже полноценно, сквозь приоткрытые губы видны кончики белоснежных клыков. – Сейчас станет. На твоём лице. Кай смотрит на него и взрывается хохотом. - Принцесса, маникюр побереги. – замечает он, отсмеявшись, и вдруг неожиданно отшатывается назад, когда тонкая, кажущаяся до этого совершенно неопасной ладонь, прикасаясь самими кончиками пальцев к его щеке, оставляет там три глубокие, тут же начинающие кровоточить, царапины. - Кровожадная тварь. – рычит Кай сквозь зубы, отнимая руку от лица, а вампир напротив усмехается, встряхивая свою руку, и с его пальцев срываются капли крови. Кай рвётся навстречу в долю секунды, но вместо противника настигает воздух и, оборачиваясь, замечает вампира за своей спиной. Стоящие вокруг них остальные вампиры поддерживают смехом и редкими выкриками да шутками. Вампир буквально порхает вокруг, не позволяя и притронуться к себе, а затем роняет волчонка на лопатки лёгкой подножкой. Кай знает, расправиться с вампиром ему ничего не стоит, но если он сейчас обернётся собой, настоящим, за последствия он не ручается, а лишние проблемы ему не нужны. В конце концов, он не с целью ссориться с каким-то выскочками сюда приехал. Уже лёжа на земле и нехило так вжимаемый чужой ногой в пол, оборотень глядит в упор на вампира, и теперь тот смеётся. Кай понимает, почему: его взгляд приобретает оттенки золота – он начинает действительно злиться, но зверя в себе выпускать не спешит. Не время сейчас. Вампир приседает перед ним на корточки, и Кай видит, как алый блеск в его глазах сходит на нет, уступая место глубоким карим глазам. Вампир вглядывается в его лицо несколько мгновений, а потом вновь вскидывает бровь: - Правила у нас здесь созданы для того, чтобы их соблюдать. – замечает он. – Особенно таким дворовым псам, как ты. А иначе посадим на цепь. Понятно объясняю? Кай кивает, скалится, негромко зарычав, и наотмашь бьёт рукой. На мгновенье повисает тишина, вампир делает шаг прочь, отвернувшись, а волчонок поспешно встаёт. - А вот это ты зря. – шипит кто-то из вампиров, окружающих его, и кольцо начинает сужаться. - Никому не вмешиваться. – замечает стоящий к нему спиной вампир, и когда оборачивается, Кай замечает тонкую, едва заметную ссадину на его скуле, которая на глазах затягивается. - О, я сделал тебе больно? – с наигранным сочувствием выдыхает он. – Прости, принцесса, я не хотел. Вампир скалится, демонстрируя клыки, и рвётся ему навстречу, когда между ним и оборотнем вырастает другой вампир. Такого же телосложения, с чёлкой цвета карамели, спадающей на глаза. - Не надо. – просит он, заглядывая в глаза напротив. – Он того не стоит. Пойдём на уроки, Высочество, прошу тебя. – шепчет он, но Кай прекрасно слышит. - Бэк, тебе что, голова не нужна? – интересуется тот у него. – Или я сказал что-то непонятное, прося не вмешиваться? - Что здесь происходит? – слышится другой взрослый голос, вампиры расступаются в коридоре, это оказывается преподаватель. Кай знает его – это заместитель директора, он принимал у него документы. – Я повторюсь – что здесь происходит? – он окидывает всех присутствующих взглядом. – Кай, ты что здесь делаешь в такое время? Я говорил тебе, что находиться на территории Ночного класса и основного здания школы с 10 вечера до 4 утра – запрещено! – напоминает он, и волчонок хмурится. - Джунмён. – зовёт он вампира, и Кай бросает на него колкий взгляд, понимая к кому обращается учитель. – Где твоя гордость? - Псина сама виновата. – подаёт голос кто-то из толпы. – Нечего шляться, где не положено, эта блохастая дрянь посмела руку на него поднять. - Я разговариваю с Джунмёном! – рявкает учитель, и Кай вдруг вспоминает как его зовут – Минсок. – Ты должен быть и есть выше всего этого. – замечает заместитель директора, а вампир, названный Джунмёном, судя по его виду, не испытывает и капли вины или угрызения совести. – Бэкхён, а ты ему зачем? – снова интересуется учитель. Вампир, стоящий между Джунмёном и Каем, прячет взгляд. Кай переводит взгляд на каждого по очереди и пытается понять, что в данный момент вообще происходит. - Идите на свои уроки! – приказывает Минсок, и вампиры спешат разойтись. – Кай, за мной. – бросает он. Оборотень хмыкает, но делает, как велят, напоследок оборачиваясь на удаляющихся вампиров. Чтобы ученики Ночных классов не слишком удивлялись или бросались на него, Минсок ведёт его куда-то за собой через задний двор и ведущую туда аллею. Он преодолевает несколько, что странно, пустых коридоров, и взрослый вампир, а он именно вампир, толкает незапертую дубовую дверь, оказываясь в пустом просторном классе, где стоит мрак. Кай входит следом, закрывая за собой дверь, и усаживается за парту, на которую ему указывают рукой. Учитель вручает ему салфетку, и оборотень благодарно кивает, прикасаясь ею к едва переставшим кровоточить глубоким царапинам на своей щеке. - Во-первых, - начинает Минсок, усаживаясь на край учительского стола к нему лицом. – Должен тебе сообщить, что ещё бы сантиметр влево, и ты либо остался бы без глаза, либо превратился в героя романа Гюго «Человек, который смеётся». – замечает учитель, и Кай хмыкает. – Во-вторых, какого чёрта ты шляешься в такое время, там, где тебе нельзя быть? – интересуется учитель, складывая руки на груди. – Они могли легко оставить от тебя одну груду кишок только потому, что ты нарушил здешние правила. И остались бы безнаказанными потому, что ты дурак, не слушал, когда я говорил главное правило Инфернума. - Я первый день здесь! - Кай фыркает, нахмурившись. - Никого это не волнует! – отвечает учитель. – Вампиры – ночные существа, а ты – оборотень, можешь охотиться и быть активным в любое время суток, их же пик активности припадает точно на ночь. Именно поэтому, для таких дураков было создано правило, что во время занятий Ночных классов ученики Дневных должны быть у себя. Не в учебной части, и тем более не в блоке у Ночного, а у себя. – Минсок кивает. – Запомни, что нарушение этого правила грозит смертью от рук того, кто тебя за этим нарушением поймает. Безнаказанным убийством Дитя ночи, своего, по сути. Не светлого и не человека. Неужели так сложно было запомнить одно единственное правило? - Я не смотрел на время и собирался назад, когда они меня окружили. – Кай вскакивает на ноги, расхаживая по классу. - Дьявол, ну какая разница? Ну оказался я у них на территории ночью, и что с того? А может я с охоты шёл и заблудился, такой вариант амнистии не предполагается? - Ты мог идти с охоты, а для них охота в это время только начинается, Кай. – учитель многозначительно вскидывает бровь. – Для нас. – уточняет он. Оборотень опускает взгляд и молчит. – И, наконец, в-третьих: ты хотя бы малейшее понятие имеешь о том, с кем именно ты только что сцепился? На кого посмел поднять руку и повысить голос? – спрашивает взрослый вампир. – Ты не глупый парень, как же ты не сложил два и два? Это было видно невооружённым глазом. И если ты не понял сразу по тому, как тебя заключили в круг, и как все разошлись, едва он появился. И если ты не понял, когда они все зашевелились, едва ты поднял на него руку, готовые разорвать тебя на части за него. И если ты не понял, когда Бэкхён обратился к нему – Высочество, - Минсок выдерживает многозначительную паузу. – Тогда я ошибался в тебе, Кай. Ты далеко не умный парень. - Погодите, - Кай прищуривается. – Вы что, всё это время молча наблюдали за нами? - Мне не обязательно наблюдать от начала и до конца, чтобы знать. – отвечает учитель. – Ты разочаровал меня. Не думал, что ты окажешься таким дураком, и наломаешь таких дров в первый же день своего пребывания в Инфернуме. - Ну аристократия он, и что теперь? – Кай всплескивает руками, переходя на крик. – Все остальные, значит, не имеют права голоса и права на существование? - Он не просто аристократия. – Минсок повышает голос. – Он наследник. Кай смотрит куда-то сквозь него, а потом фокусирует взгляд, снова нахмурившись и плюхается на стул. - Наследник? – переспрашивает с недоверием. – Такой молодой? – хмыкает. – Сколько ему? Двести, триста? - Шестьсот. – уточняет Минсок, и Кай вдруг замолкает, удивлённо приоткрывая рот. – И он первый вампир, который возьмёт бразды правления в свои руки так рано. - Послушайте, Минсок-хён… - Кай приходит в себя и снова встаёт на ноги. - Учитель Ким. – уточняет взрослый вампир. - Хорошо, я понял, учитель. – Кай кивает. – Да будь он хоть самой Тьмой – мне плевать. - Ты находишься в обществе себе подобных, и в этом обществе есть свои правила, которые нужно соблюдать, Кай. Мой тебе совет – не ссорься с ним, иначе хлопот не оберёшься, включая о собственной сохранности и жизни. И в твоих интересах с ним подружиться. Если теперь это вообще возможно. - Я не буду цепным псом королевы. - Кай направляется в сторону двери и хватается за её ручку, чтобы рвануть на себя. - Это твоё единственное условие, чтобы быть вообще. Оборотень дёргается от глухого удара и переводит взгляд чуть левее двери. В нескольких сантиметрах от его лица в стене застревает только что запущенный туда зелёный теннисный мячик.