Alea iacta est

- Вы где пропадали? – Джунмён косится на суккубов, которые замерли, один у двери его комнаты, другой – у кровати. Вампир всем своим видом демонстрирует, что безумно занят бумагами, которые выдал ему заместитель директора, а сам по очереди поглядывает на каждого присутствующего в комнате. Один Бэкхён остаётся спокойным, сидя на своей кровати, сложив под себя ноги и просто наблюдая. - Голод. – коротко информирует Хань, бросая короткий взгляд на младшего. – А что, Высочество, ты соскучился? – интересуется он, усаживаясь на кровать Джунмёна поудобней, опираясь спиной о стену, у которой она стоит, и складывая ноги на край стола, за которым сидит наследник. - Переломаю. – угрожающе шипит Джунмён, и Лухан усмехается, убирая ноги. Любитель подразнить и погрубить! – Сэ? – наследник поворачивает голову в сторону, чтобы видеть младшего суккуба боковым зрением, и тот коротко кивает и следом неопределённо пожимает плечами, мол, как-то так всё и было. Джунмён незаметно хмыкает и продолжает заниматься своими делами, опять-таки делая вид, что ему вовсе не интересно, что у них происходит, и где они пропадали больше двух недель. Бэкхён коротко зыркает на него, оценивая его настроение по выражению лица, и следом так же окидывает взглядом суккубов. - Вам на уроки не пора? – интересуется он, поглядывая на наручные часы. Лухан и Сэхун переглядываются, последний тоже глядит на часы у себя на запястье, и они, прощаясь, уходят. - Что с ними? – коротко спрашивает Бэкхён, когда они с Джунмёном остаются вдвоём. - У них проблемы. – так же коротко, не вдаваясь в подробности, отвечает Джунмён и этим даёт понять, что разговор окончен. - Куда намылился? – зовёт Лухан в спину, отставая на пару шагов, когда вместо того, чтобы двинуться в сторону учебной части Инфернума, Сэхун направляется в противоположную. - Я голоден. – отвечает Сэхун, не оборачиваясь. Старшему не составляет особого труда преградить младшему дорогу собой уже через мгновенье. - Сэхун-а, а ты столовку не попутал, а?! – интересуется Хань, вскидывая бровь и следом складывая руки на груди. - Не попутал. – огрызается Сэхун, и старший не успевает даже руку поднять, когда вместо Сэхуна остаётся только облачко оседающего на пол серого дыма. - Зараза. – шипит он сквозь зубы. Что уже удумало это недоразумение? Юношу, что повалил его на кровать, Сэхун утягивает следом за собой. Он подставляет тонкую белокожую шею под поцелуи и раскидывает руки на кровати в разные стороны, позволяя делать с собой всё, что угодно. Лишь на миг приоткрывая глаза, Сэхун, словно в бреду, видит недовольный взгляд знакомых карих глаз вверх-ногами, а следом слышится хруст костей, и юноша, выбранный Сэхуном на роль жертвы, обмякает рядом на кровати. Только приходя в себя и полноценно распахивая глаза, Сэхун видит стоящего у изголовья кровати Ханя и свою жертву, которая лежит сейчас с переломанной шеей. - Какого хрена ты творишь? – Сэхун вскакивает на ноги прямо на кровати и поворачивается к старшему. - Я буду убивать каждого, кого ты будешь заманивать в свои сети. – спокойно отвечает Лухан, присев на подоконник. - Ты в своём уме? – Сэхун всплескивает руками. – Я умру голодной смертью из-за тебя. Сгорю, сотлею изнутри заживо! – младший слезает с кровати и толкает старшего в плечи, глядя совсем разъярённо. – Чем я буду питаться, а? Я тебя спрашиваю – чем? - У тебя есть я. – всё так же спокойно отвечает старший суккуб, глядя младшему точно в глаза. - Ты? – Сэхун хмыкает, отшатываясь, и горько усмехается. – Ты? – переспрашивает снова. – Я не имею ни малейшего понятия, когда тебя в следующий раз переклинит, Хань! Ты бросаешься на меня, словно голодное одичалое животное, целуешь и просишь остаться. Мы гоняем друг в друга накопленную ранее энергию, а утром ты делаешь вид, словно накануне ничего не было. Я не хочу такого существования, такого паразитизма. Довольно. Сэхун подхватывает с пола снятую с него ранее джинсовую куртку и поспешно влезает в её рукава, стремясь покинуть дом, где он так и не получил, чего желал. Всё ещё злой он пинает всё, что подворачивается под ногу, запустив сжатые до белых костяшек кулаки в карманы куртки и ругаясь на старшего сквозь зубы, проклиная его и всё, на чём мир стоит. Сворачивая на соседнюю улицу городка, Сэхун оказывается в тени торцовых стен стоящих друг напротив друга домов и вдруг охает от удивления, чувствуя, как от неожиданности из лёгких выбивает весь воздух, когда его ловят за локоть, рывком потянув на себя, и вскоре он оказывается прижатым к стене. - Отвали. – шипит сквозь зубы прямо в лицо Ханя. - Я же сказал, что у тебя есть я. – говорит старший. – Тебе не достаточно? - суккуб встряхивает младшего за плечи. – Не достаточно? Сэхун ничего не отвечает, только отводит взгляд в сторону, стараясь не встречаться со старшим глазами. Хань цепляет за подбородок двумя пальцами совсем осторожно, поднимает его лицо к себе и льнёт поближе. У младшего спирает дыхание. - Верь мне. – выдыхает совсем тихо и прикасается своими губами к губам Сэхуна. Джунмён закрывает за собой дверь комнаты и устало выдыхает. Он бросает на стул сумку, на его спинку вешает пиджак и хорошенько потягивается, разминая мышцы. Он приоткрывает окно, заполняя комнату свежим ночным воздухом, и лениво плетётся к кровати, чтобы просто упасть на неё и отключиться от внешнего мира, что незамедлительно и делает. Только проваливаясь в дрёму, наследник чувствует копошение за спиной и переворачивается на другой бок, подпирая голову рукой и глядя на спящего Кая. Убирая тёмные прядки с его лица, Джунмён осторожно гладит по щеке, замечая, как едва трепещут пышные ресницы, и продолжает поглаживать. - Такой самоотверженный, храбрый, колкий на слова днём и совсем беззащитный, нежный и хрупкий во сне. – замечает Джунмён громким шепотом и смеётся, когда Кай занимает ну вовсе уж животную, волчью позу, и вампиру приходится постараться, чтобы достать из-под него одеяло и хорошенько укутать это вечно мёрзнущее, как он уже успел заметить, существо. Каштановая чёлка снова ссыпается на лоб, и Кай фыркает во сне, ибо ему щекотно. Джунмён снова убирает волосы с лица и разглаживает складочки между бровей указательным пальцем. - Ты даже нос во сне морщишь совсем как он. – замечает вампир и опускается на подушку, обнимая волчонка поперёк груди и проваливаясь в сон. Первые утренние лучи солнца пробираются в комнату сквозь открытое на ночь окно, и Джунмён чувствует дискомфорт, едва приходит в себя. Он закрывается свободной рукой, но солнце поднимается выше, и теперь изгиб локтя не спасает. Просыпаясь окончательно, вампир приподнимает голову с подушки и порывается вылезти из-под одеяла и чужой кровати. Но не тут-то было. Откидывая большое одеяло в сторону, Джунмён удивлённо вскидывает бровь. Кай обнимает его во сне всеми конечностями, прижавшись щекой к его плечу. Порываясь выбраться из цепких рук, Джунмён делает это максимально осторожно, ибо уже утро, и разбудить волчонка теперь куда проще, чем ночью. Почти выбравшись, вампир замирает над оборотнем на локтях, пробегаясь глазами по его лицу и останавливая взгляд на губах. Совладав с собой, Джунмён ласково целует в кончик носа и выскальзывает из кровати, поспешно забирая свои вещи и оказываясь снаружи через окно. Прячась в тени жилой части Инфернума, Джунмён быстро и незаметно возвращается в свой блок и комнату. Бэкхён спит, отвернувшись к стенке, когда Джунмён бросает вещи на стул, плюхаясь на кровать и выдыхая с облегчением. Он словно воришка или несостоявшийся герой-любовник, которого могут застукать или поймать на горячем. - Высочество, - вдруг подаёт голос Бэкхён, и Джунмён устремляет взгляд на его спину. – У тебя всё нормально? – следует вопрос. - Всё. – отвечает Джунмён, всё ещё глядя на чужой затылок. – А почему ты спрашиваешь? - Ты пропадаешь. – Бэкхён, наконец, поворачивается в его сторону. – Ночами. – уточняет. – И ничего не говоришь. Я волнуюсь, хотя не должен, ибо ты не маленький, но перемены в твоём настроении меня порой поражают и даже немного пугают. Джунмён глядит на него пару мгновений, а затем кидает в него подушкой, которую Бэкхён ловит, мостит на свою и снова плюхается в положение лёжа. Джунмён смеётся на его маленькую выходку и поспешно раздевается, направляясь в душ. Бэкхён провожает его глазами и вздыхает – тайн в нём всегда было и будет больше, чем искренних признаний. День пролетает незаметно, и на Инфернум опускается ночь. Великие Альпы бросают тень на близлежащие деревни, а куранты на центральной башне закрытой школы для нечисти оповещают, что наступает время только Ночного класса. Бэкхён опускается за свою парту, опасливо косясь на дверь, и пока вынимает необходимые вещи, продолжает смотреть туда. Класс неспешно заполняется учениками, все переговариваются и галдят, а Бэкхён складывает учебники и тетради мимо стола, пока смотрит на дверь. Сидящий от него через одну парту Чанёль замечает его обеспокоенный взгляд и ловит школьные принадлежности, складывая на стол, пока всё внимание Бэкхёна сосредоточено на двери. На пороге появляется Джунмён, Бэкхён с облегчением выдыхает, и Чанёль ретируется на своё место. Наследник проходит мимо парт одноклассников и садится возле Бэкхёна, который пытается скрыть своё облегчение, хватаясь за первую попавшуюся под руку вещь. - Внимание, третий Ночной. Начинаем урок. – хлопает дверь, и быстрым шагом, оставляя едва заметную тень, Минсок оказывается за своей преподавательской кафедрой, окидывая собравшихся привычным взглядом. Джунмён спокойно готовит тетрадь с учебником и откидывается на спинку своего стула, приготовившись слушать. Бэкхён перестаёт дёргаться и складывает руки на парту, а на них голову. - Я принёс вам фильм. – предупреждает Минсок, когда опускает у доски белое полотно экрана и готовит проектор. – Смотрим, затем обсуждаем. Бэкхён зевает и устраивается на парте поудобней, когда под локтем вдруг чувствуется тепло, и он отодвигается подальше, но потом тепло чувствуется уже под ладонью, и Бэкхён поднимается с парты, глядя на её поверхность. «Ты не выспался?» Гласят выжженные на парте буквы, и Бэкхён беззвучно охает, тут же снова устраиваясь на парте и стараясь закрыть надпись собой, но когда прикасается, буквы с деревянной поверхности исчезают. Игнорируя смотрящего на него элементаля, Бэкхён усаживается за партой прямо и располагает на ней руки так, чтобы вовремя обнаружить любые попытки Чанёля заговорить с ним. «Фильм скучный, скажи?» Бэкхён шипит сквозь зубы, поспешно «стирая» ладонью буквы, и вновь ложится на парту, точно решая, что будет игнорировать демона. Чанёль глядит на его позу и занимает такую же на своём месте, а потом кончиком пальца пишет послание, которое с помощью стихии огня появляется перед Бэкхёном мерно, буква за буквой, словно их выжигают в данный момент. Бэкхён наблюдает, слегка приоткрыв губы, не обращая до этого внимания, как именно элементаль это делает, и следом прикасается к буквам кончиками пальцев, чувствуя шероховатость поверхности деревянной парты. «А вот и я!» Гласит надпись, которую вампир пробует на ощупь. «Бэкхён, почему ты меня игнорируешь?» Вампир вновь фыркает и просто стирает послание, едва увидев его содержание, и даже не смотрит в сторону демона, но тот всё не унимается. «Я буду тебя доставать, пока ты хотя бы не посмотришь на меня!» Фраза, одна и та же, появляется то тут, то там, и Бэкхён только и успевает, что избавляться от улик, доказывающих его минимальное, но всё же общение с демоном. Джунмён бросает на него короткий взгляд через плечо, заметив, что тот возится, и Бэкхён широко улыбается, мол, ничего не случилось, просто смотри фильм! «Я тебя достану!» «Достану!» Вампир удивлённо раскрывает глаза и губы, когда повторяющиеся фразы друг за другом появляются на столе возле Джунмёна, так, что Бэкхён может рассмотреть их, только заглянув наследнику за плечо. Глубоко вздыхая, Бэкхён подаётся поближе и ныряет рукой под рукой Джунмёна, который упирается ею о стол, а другую кладёт на спинку его стула, умостив голову на его плече. Джунмён удивлённо вскидывает бровь, устремляя на него взгляд, а Бэкхён достаёт до надписей и поспешно «стирает» их ладонью. - Голодный. – коротко объясняет Бэкхён наследнику свой неожиданный прилив нежности, и Джунмён снисходительно кивает, позволяя Бэкхёну остаться в этой же позе. Скрывая облегчённый выдох, Бэкхён устраивается поудобней и прикрывает глаза, слабо улыбаясь. Редкость, когда Джунмён позволяет ему такие вольности, но Бэкхён слишком привязан к нему, чтобы запрещать их себе. Минсок кидает на них короткий взгляд и вновь концентрирует всё своё внимание на экране, в то время как Чанёль вытягивает руку вперёд на парте и устраивает на ней голову, чтобы ему было отлично видно вампиров. У Бэкхёна на губах едва заметная улыбка, и он, кажется, вполне может задремать, устроившись у наследника на плече, пока элементаль молча наблюдает, ожидая, когда же вампир распахнёт глаза. Но этого не происходит, и Чанёль делает вывод, что Бэкхён, разнеженный доброй волей и великодушием наследника, и вовсе уснул. Но нет, Джунмён поворачивает голову в его сторону и что-то одними губами произносит, с чем Бэкхён охотно соглашается и несколько раз кивает, улыбаясь в ответ. Чанёль берётся поспешно писать на парте, пока его вампир снова не окунулся в дрёму, когда ловит на себе предостерегающий взгляд. Бэкхён смотрит точно на него, на дне его зрачков, в темноте особенно видно, тлеет алый огонёк, и он отрицательно, едва заметно качает головой, прося таким образом – не стоит. Чанёль не слушает, дописывает точно под ладонью вампира: «Поговорим на перемене?» Вампир читает, снова избавляется от букв и вновь вскидывает взгляд, соглашаясь одними глазами. - Итак! – вспыхивает свет, Минсок выключает фильм, и успевший погрузиться в дрёму третий Ночной класс лениво щурится, закрываясь от света, кто руками, а кто книгами. – Начнём с вопросов. Кто мне расскажет, кого из увиденных персонажей мы можем с уверенностью отнести к нечисти? – Минсок окидывает учеников взглядом. – Может быть, нам ответит Бэкхён? Вампир на мгновенье теряется, садясь ровно, и вздыхает, понимая, что заместитель директора спросил его не просто так, прекрасно зная, что весь фильм Бэкхён занимался чем угодно, но только не его просмотром. Джунмён набирает в лёгкие воздуха, чтобы ответить за это маленькое голодное чудовище, что задремало у него на плече, но его опережают, почти перебивая. - По определённым признакам, включающим внешний вид, повадки и привычки, годы жизни и факты, что некоторых личностей видели и находили гораздо позже их официальной даты смерти, а также по слухам на этот счёт, можно сказать, что половина нацистской Германии во время развязывания второй мировой, а именно правящие круги третьего рейха, были нечестью. Сразу точно сказать, кем именно – тяжело. Но учитывая долгое времяпровождение на солнце, можно сказать, что это не вампиры. С другой стороны же, именно вампиры всегда были нашей тёмной основой основ, поэтому вполне вероятно, что и они. В конце концов, именно Кровопийцы могут легко сымитировать собственную смерть, ибо их не берёт обычное оружие, в то время как Переменчивым пришлось бы действительно жертвовать собой ради цели, и тогда бы их никак не могли видеть много лет спустя официальных дат смерти, значит, этот вариант сразу отпадает. Есть ещё бестелесные – Духи, но опять-таки, им не страшно человеческое оружие, и сымитировать человеческую смерть, да и жизнь, в принципе, они не могут. Значит, логично предположить, что это всё-таки вампиры. – договаривает элементаль и замолкает. В классе воцаряется тишина. - Молодец, Чанёль. – хвалит Минсок, хмыкая, а Бэкхён с Джунмёном переглядываются. Минсок продолжает сыпать вопросами и ловить учеников третьего Ночного за тем, что они смотрели не внимательно, а потом от гнева заместителя директора нечисть спасает звонок. - Я догоню, хочу извиниться. – предупреждает Бэкхён наследника, глядя, как ретируются из класса ученики. – Встречаемся у центрального выхода, хорошо, Высочество? Джунмён ничего не отвечает, просто вываливается с толпой прочь из класса. Но вместо того, чтобы подождать учителя, перед которым он якобы должен извиняться за то, что проспал весь урок, Бэкхён ждёт на выходе элементаля. Тот появляется и широко, от уха до уха, улыбается, замечая вампира. - Зачем всё это, Чанёль? – тут же спрашивает Бэкхён, когда они выходят в коридор, скрываясь от посторонних взглядов. – К чему весь этот цирк, а? - вампир толкает его в плечи. – Да как ты не поймёшь, дурак, что всё моё существо сосредоточено на нём, что это мой кровный долг – служить ему, и что я не могу отвлекаться на таких, как ты! – закипает он, зло сверкая глазами. – Ну нет у меня на это права, нет и не будет, пойми, наконец! – снова толкает, сжимая кулаки. – Зачем было его втягивать? А если бы он заметил твои фокусы, что бы тогда было? Ты хочешь, чтобы меня на мальтийский флаг разодрали и разбросали то, что от меня останется, по округам Инфернума, чтобы все видели, что бывает за непослушание? - Бэкхён всплескивает руками. - Он тебя любит. – отвечает Чанёль. – Он привязан к тебе, и ты ему дорог, он не сделает тебе больно. - Он любит меня, пока я ему верен! – голос Бэкхёна срывается на крик, и он тут же прикрывает губы ладошками, оборачиваясь в поисках зевак, но таких не находится. В коридоре слишком шумно и его возглас остаётся без внимания. – Пока я служу ему верой и правдой, пока я рядом, пока я на коротком поводке, пойми. - Всё твоё существование, как ты говоришь, не может держаться на нём одном. – Чанёль отчаянно протестует и тянется горячей ладонью, встречаясь с гладкой ледяной щекой. – Да ты же приносишь себя в жертву ему. Так нельзя! - Меня обратили с этой целью! – вновь взрывается Бэкхён, делая шаг прочь и избавляясь от горячего прикосновения. – Он обратил меня, он спас. Я по гроб жизни должен ему. - Он укусил тебя? – ужасается Чанёль, хлопая ресницами совсем удивлённо. - Не он, но по его приказу. А после, когда был готов, я стал его тенью. Таково моё предназначение, и я не в силах его изменить. – Бэкхён отрицательно качает головой, опуская взгляд. – Поэтому прекрати меня доставать и лезть на рожон. Ты и меня подставляешь таким образом, как ты не поймёшь? - Я одного только действительно понять не могу. – отвечает Чанёль, и Бэкхён охает, когда демон подходит совсем близко и поднимает его лицо к себе за подбородок, глядя в глаза. – Ты злишься, потому что тебе не понравилось или потому что наследник мог увидеть? В классе так солнечно, что приходится закрыть почти все створки на старинных окнах Инфернума, чтобы не сжариться. Ученики третьего Дневного обмахиваются, кто чем, и переговариваются. В классе гам, до начала урока ещё есть немного времени, и ученики активно пользуются этим. - Анекдот. – декламирует Кай, когда встаёт со своего места. Сидящий на соседнем стуле Тэмин двигается поближе, чтобы расслышать. Возле их парты собираются несколько оборотней и хамелеонов, тех, с кем Кай общается чаще всего. – Встречаются, значит, два вампира. – начинает он, и его маленькая аудитория тут же начинает смеяться, поддерживая затею. - Первый вампир говорит… - Кай делает паузу, чтобы эффектно закончить анекдот, когда в классе вдруг все замолкают. - Кай-я, - зовёт Тэмин, дёргая за штанину, но волчонок отмахивается. И повторяет: - Первый вампир говорит: А мне сегодня диабетик достался! Детей дома сладеньким побалую… – договаривает он и ожидает реакции, но никто не смеётся, а затем все затаивают дыхание. На плечо волчонку опускается белая аристократическая ладонь. - Сладеньким, говоришь? – тянет из-за плеча знакомый голос. Кай оборачивается и обнаруживает стоящего позади него наследника. В классе гробовая тишина, одноклассники удивлены не столько выходкой Кая, сколько тем фактом, что наследник пришёл в такое время в Дневной класс. – Кай-я, – Джунмён сильнее сжимает ладонь на чужом плече, и одноклассники, включая самого Кая, без особых сил слышат, как хрустят кости плеча под бледной ладонью. Оставляя руку лежать на его плече, Джунмён обходит волчонка, останавливаясь напротив. – А ещё анекдоты есть? Интересно послушать. – замечает он, снова едва заметно сжимая ладонь, и Кай слегка наклоняется в его сторону, чтобы крепкая хватка не ощущалась так болезненно. - Джунмён. – зовёт появившийся в классе Минсок, и с нескольких сторон слышатся облегчённые выдохи. – Ты ко мне? - Да. – всё ещё глядя на волчонка, отзывается наследник. - Тогда пойдём. – зовёт Минсок. Вампир напоследок смеряет оборотня взглядом и отпускает, устремляясь с Минсоком прочь из класса в его кабинет. - Две минуты, третий Дневной. – предупреждает он учеников и открывает дверь кабинета, пропуская Джунмёна вперёд. - Дурья башка! – отвешивает подзатыльник Тэмин, когда Кай садится рядом за парту, потирая пострадавшее плечо.