Игра

***Где-то в Северном Вулидже***

Одиннадцать часов ночи

      - Вставай, дрянь, - очередной удар сапогом под ребра приносит новую, ни с чем не сравнимую, порцию боли. На правой скуле начинает наливаться красками синяк, а с разбитой нижней губы течет тонкая струйка алой крови вперемешку со спермой.       - Ты еще не отработала свои деньги.       Комната отеля оглашается гнусавым смехом насильников. Хотя, если ты проститутка и тебе платят за это деньги, то, вряд ли, такое обращение с девушкой, пусть и легкого поведения, можно назвать насилием. Слезы наворачиваются на глаза, вот одна прочертила себе дорожку по некогда смазливому личику и новая порция боли - соленая влага попала на разбитую губу. Но это терпимо, по сравнению с ударами ногой это так, укус комара.       - Давай работай, сука, - один из подонков хватает за волосы и тащит по грязному полу в центр комнаты.       Занятная картина: ты стоишь раком на холодном и грязном бетоне в самом дешевом отеле, наверное на всю Англию. Одета в рваные, испачканные кровью и спермой чулки, разодранная "в пылу страсти" майка оголяет аккуратные груди с розовыми сосками. Выбеленные перекисью водорода волосы напоминают грязную щетку, которой пару лет драили полы в этой Богом забытой дыре, а потом, забыв вымыть, бросили в пыльный чулан. Вот сзади пристраивает свой вонючий отросток один из тех мразей, которые тебя трахают за копейки, а второй, сжав рукой челюсть, проталкивает свой член тебе в рот. И ты плачешь, беззвучно содрогаясь в немой агонии. Кукла, всего лишь вещь, которую покупают за жалкие бумажки у сутенера. Тебе же достается презрении, боль, сперма всякого отребья, которая противно потом вытекает из "рабочих" дыр и отверстий, пока ты сидишь у себя в каморке "свободная" от клиентов, и порция какого-то варева раз в день сдобренная сальной шуточкой: "Ты и так на работе чистый белок употребляешь"!       Из-за воспоминаний пропустила момент, когда струя терпкого семени ударила в глотку, закашлялась, а этому придурку мало и он продолжает таранить своим членом рот. Меня вырвало на него. На лицо сама собой выползла злорадная ухмылка, а дальше дикий, полубезумный смех.       -Ах ты, шалава, - гневно кричит тот, кого об блевала подскочил и с размаха ударил ногой в лицо, выбивая передний зуб.       Тело безвольной куклой отлетает в сторону по инерции и висок простреливает невыносимой болью от встречи с углом кровати. Из-за пульсации в голове и дикой боли не сразу теряю сознание, темнота накатывает волнами и обещаниями забрать в небытие, смыть всю эту грязь. Чувствую как густая темная кровь стекает по лицо в ложбинку между ключицами, слышу как продолжают ругать меня и ссорятся между собой эти ублюдки, и то, как летит комок купюр вперемешку с мелкими монетами, которые больно ударяются о тело и пол, создавая дополнительный гул.       - Сука, Гейб! Ты же знаешь как Николас не любит, когда портят его игрушки! Теперь проблемы будут из-за тебя! - О да, он такого не любит и тем более не прощает. Его куклы должны иметь товарный вид и зарабатывать для него деньги. А уж если они дохнут как последние крысы, то быть беде.       - Насрать, дам денег. А если он не успокоится, то никто не дает гарантий в том, что его не прирежут в его так любимой подворотне.       Так эти мрази решили мою и Николаса судьбу. С гоготом они удалились из номера, громко хлопнув напоследок дверью. И это послужило сигналом, что все кончено и можно отправляться в объятия такого приятного беспамятства.

***Два часа ночи***

      Очнулась от того, что какая-то тварь вылила на голову ведро ледяной воды. Попыталась оглядеться чтобы понять, где нахожусь. Получилось приоткрыть только левый глаз, но и это уже большая удача, правый скрылся за гематомой и коркой спекшейся крови. Голова гудела как чугунный колокол в часовне, в который лупит придурковатый служитель церкви, она просто раскалывалась на части. Попытка поднять руку чтобы оценить степень ущерба здоровью сначала не принесла успеха, но приложив не мало усилий все таки получилось хоть как-то начать шевелить конечностями. Волосы, и без того грязные, слиплись в единый кровавый колтун и прилипли к пострадавшему виску. Я зашипела от боли, когда попыталась их отодрать от лица.       - Не шипи тут как змея. Хотя ты ней и являешься, подколодной. Давай собирай свои манатки, деньги и проваливай отсюда, дрянь. Вечно после таких как ты полно грязи, вони и проблем, - как яд, выплюнула эта старая кошелка миссис Патриксон. - Давай, не хлопай своими зенками и убирайся вон.        После такого заявления уныние вернулось, хотя должно давно стать привычным. Ты - кукла, грязь, нарыв на теле общества, никто. Повторно осмотрелась. Ага, эти жалкие ублюдки как обычно в своем репертуаре "пафосно" бросили мне в лицо деньги и, скорее всего, будут долго вспоминать о своей крутости. Нащупала, достала из под кровати свое жалкое подобие на короткие шорты и принялась одеваться, если это можно так назвать. Кое как затолкала собранные деньги в маленький кармашек на заднице и еще раз огляделась. Окружающая картина сильно давила на психику: разобранная кровать с местами разодранным постельным бельем, везде кровавые пятна и засохшая сперма, на полу, где я до этого лежала, лужа воды смешанная с грязью, кровью и блевотой. Плюнув на все, я на дрожащих ногах пошла на выход.

***Три часа ночи***

      Темные и унылые узкие улочки этого района Британии просто ходят с транспарантами и кричат: "Если ты адекватный человек, то не ходи сюда! Здесь опасно! Здесь живет само зло!". Но я отлично их знала, каждый камешек на дороге, каждую трещинку на стене. Это место моей работы. Как не иронично, но самые дешевые и легкодоступные шлюхи жили и работали именно здесь - на вонючих и темных улочках, где живут отбросы общества и прочее отребье. Поворот, еще один, и вот я уже иду по нашей "главной" улице. Косые взгляды девочек прожигают дыры на мне, они не бояться смотреть в глаза, они уже ничего не бояться, для них боль - ничто, смерть - избавление, их психика - прах, развеянный по ветру. Пустые оболочки. Избитые тела в рваных и грязных лохмотьях, тусклые глаза как у покойниц, выбитые зубы, опухшие лица. Им не от кого ждать помощи, даже стояли по от даль друг от друга, чтобы не нажить себе лишних проблем.       - Ой, девули, гляньте. Наш самый красивый цветок вернулся в нашу мрачную клумбу, - в словах Мими , старой проститутки повернутой на пытках и унижениях, просто сочился ядом и презрением. - Вижу тебя уже приласкали наши местные садовники.       Плевок в лицо стал для меня полной неожиданностью, а удар сзади по голове вновь отправил меня в небытие, хотя я знала, что с этими стервами нужно держать ухо в остро. Каждая из девочек должна заработать за отведенное ей время определенную сумму, если же ей это не удавалось, то она получала наказание, которое смело можно сравнивать с тем как меня сегодня избили. Единственная разница заключалась в том, что Николас бил по своей определенной методике: боль есть, видимых повреждений нет. Вот поэтому каждая жаждала добыть денег, украсть у такой же проститутки, да любыми методами. Выручку сдала - свободна до следующего дня. Прекрасная мотивация и наглядный пример естественного отбора: выживет только сильнейший, или хитрейший.

***Четыре часа утра***

      От отдыха в беспамятстве меня отвлекли крики на грани моего сознания. А через несколько недолгих минут память вернулась и последние события накрыли лавиной. Но до конца опомниться, найти и уничтожить ту суку, которая меня вырубила и забрала деньги, а их забрали, уверена на миллион процентов, не дал мощный удар по ребрам. От такой ласки я завыла волком и свернулась калачиком прям там, где и валялась.       -Ты принесла деньги? Отвечай, - риторический вопрос от Николаса и новый удар по почкам. - Зачем я спрашиваю, если и так знаю, что нет.       Сутенер схватил меня за волосы и потянул за собой в обветшалое здание, где был его "офис". Я кричала и вырывалась, потому что понимала - с моими травмами наказание не переживу, а жить хотелось. Но куда мне было тягаться с этой грудой мышц и мужской силой. Николас на мои попытки освободиться даже не обращал внимания, если и вырвусь, то далеко не убегу, а вырванный клок волос с головы только раззадорит его пыл. Как только мы становились, я, превозмогая боль во всем теле, сумела укусить его за ногу. Такого мой мучитель не ожидал и тем более не собирался прощать. Понимание неизбежного конца магическим образом предавало сил. Да, не выживу, но свою жизнь продам подороже. Мужчина схватил меня за шею и со всей силы швырнул мое бренное тельце в стену, на которой висело его любимое зеркало.       - Сука, мало того, что ты не принесла деньги, так еще и зеркало мое разбила, - медведем завыл Николас и начал ко мне приближаться. - Убью, мразь.       - Да подавись ты своим гребаным зеркалом, - прокаркала хриплым голосом я.       Моя смерть в лице сутенера надвигалась в мою сторону медленно. Этот бугай чувствовал свое превосходство над хрупкой девушкой, которая и дышит то через раз, поэтому не особо спешил, и с каким-то извращенным удовольствием предвкушал расправу. Мысли в голове судорожно метались из стороны в сторону, ища все возможные и невозможные варианты выхода из этой патовой ситуации, глаза шарили в поисках хоть какого-то мало-мальски пригодного оружия чтобы отбиться. Слезы градом катились по лицу, но мне было не до них. Я не хотела умирать.       - Допрыгалась, козочка, - как-то замогильно, склонившись к моему уху, прошептал Николас.       Я вздрогнула от такого и в страхе попыталась отползти подальше от него. Моя попытка ничего существенного не дала, отдалиться получилось буквально на расстояние в ладонь. Уткнувшись спиной в стену, начала дрожать от ужаса. Сейчас было не до смеха или самоиронии, в эту секунду решалась моя судьба, моя жизнь. Вдруг как щелкнули выключателем и пазл мыслей в голове сложился. Сжав в ладони осколок разбитого зеркала, на котором я сидела, и со всей силы ударила ним в шею этому козлу.       Глаза Николаса округлились от неверия в происходящее, а рукой он зажимал рану на шее, медленно отходя от меня. Я же уже ничего не понимала, алая пелена закрыла мне глаза, а весь гнев, вся обида, которые скопились за годы такой жизни накрыли с головой. Мне было все равно, что он умер, а моя рука вся в крови от изрезанной осколком зеркала ладони. Я как в не в себе продолжала бить своим импровизированным оружием по телу Николаса и повторять как мантру "Сдохни!".       Не знаю сколько прошло времени, но на подозрительную тишину, хотя все ожидали крики и вопли, начали как мотыльки на огонь сползаться проститутки. Им было и страшно и интересно, что там такое происходит. Мими как самая смелая первая зашла в комнату и увидела все происходящее, закричала. Тут уже все забежали и остолбенели на месте. Я была явно не в себе, потому что слабо помню, кто оттаскивал меня от груды мяса, бывшей раньше нашим сутенером. Я мстила, и почувствовав вкус смерти впервые поняла - могу убить, любого, терять мне нечего. Поднявшись на ноги подошла к Мими.       - Кто та сука, которая ударила меня по голове?       Мой голос был мертвым, сама же была вся в крови, а глаза горели чуть ли не потусторонним огнем. Старая проститутка побледнела сильнее и в ее глазах появилась обреченность. Мне уже не нужно было слов, я и так поняла, кто это сделал. Движение руки, росчерк осколком зеркала по шее и меня обдает горячей кровью. Ничего более не говоря, я выпрямилась и пошла за следующей своей жертвой. Той, которая предала меня и обрекла на такую жизнь.       Больше нет той наивной девушки, которая терпела. Она умерла. На ее место пришла тварь, которая не прощает, а своих врагов отправит к праотцам. ################################################################################

Англия. Начало девяностых годов.

      Солнце медленно выползало из-за горизонта, предавая окрестностям сначала очертания, а потом уже и цвета, изгоняя утреннюю мглу до следующего утра, которые с каждой минутой становились все насыщеннее. Летучие мыши стайками возвращались в свои убежища после удачной ночной охоты, а их место, по праву, начинали занимать дневные повелители неба - птицы разнообразных расцветок. Возле окна уютного двухэтажного дома начинала распускать свои цветы дикая акация, даря всем желающим одуряющий, умопомрачительный аромат, который распространялся на многие мили вокруг. Английская весна начинала плавно переходить в лето, радуя тем самым взрослых и детей, которые с нетерпением ждут каникул и отпусков. В местных школах все полным ходом начинали готовиться к предстоящему выпускному. Учителям, скрепя сердце, со слезами на глазах, надлежало отпустить уже взрослых детей в свободное плаванье на волнах взрослой жизни, а тем, кто не хотел расставаться со своими классами, нужно будет дать волшебный пинок под зад для ускорения и уверенности в себе. Такая участь не обошла и Алисию, выпускницу старших классов, которая за годы настойчивой и кропотливой учебы добилась многого и имела все шансы поступить на стипендию в Кембридж на юридический факультет, чему та была несомненно рада.       - Вставай, моя маленькая принцеска, - густой баритон отца Алисии наполнил комнату. Он любил свою единственную дочь, да что там, просто души в ней не чаял. После того как его жена погибла в автокатастрофе, дочь стала спасительным лучиком света в этом ужасно несправедливом и жестоком мире.       - Пап, ну я же просила не называть меня так. Мне почти восемнадцать, а все еще принцеска, - раздалось сонное бормотание из под одеяла. - Дай мне десять минут и я спущусь к завтраку.       - Хорошо, принцеска, - на его лицо сама собой выползла улыбка. Его дочурка всегда питалась показать, что она уже взрослая, но все равно, для него оставалась маленькой озорной девчушкой.       Из под одеяла сначала показалась миниатюрная, идеальная в своем совершенстве ступня, потом другая***