Игра

      — И какова же разгадка этого Бермудского треугольника? — инспектор Сильверстоун как обычно излучал волны недовольства и тонны сарказма. — Неужели создали новый язык, и он случайно совпал с этой писаниной?       — Сарказм здесь неуместен, — Адам скривился как от зубной боли. — Вот не могу я тебя понять, вроде и подсказка есть, а ты так и сочишься ядом. И поставь галочку себе на будущее эта "писанина", возможно, предсмертная записка моего друга. Так что держи себя, пожалуйста, в рамках.       — Да с твоим Тимом все нор... - чуть не проговорился Дин, но вовремя понял и исправился, в надежде, что парень ничего не поймет. — Все нормы перешагнешь, да и нервишки вытреплешь.       Инспектор всматривался в парня, как в Джаконду, пытаясь найти отголоски на свою оплошность. Но, как не странно - зря. Адам благополучно пропустил все мимо ушей и с задумчивым видом пытался уловить логическую цепь этого числового ряда, который видел в зеркальном отражении. Тут он, фыркнув, вышел из комнаты, оставив недоумевать Дина в одиночестве. Через пару минут парень вернулся, держа в руках листок и ручку. Его глаза горели в предвкушении, а в глубине их таилась надежда на положительный исход. Дин вопросительно изогнул бровь, как бы спрашивая: "Что задумал, о, Великий гений?". Но это было единственное проявление эмоций. Все же Сильверстоун - полисмен, и привык держать марку невозмутимости. Адам, увидев это и правильно поняв намек, лишь повторно фыркнул, показывая тем самым своё мнение касательно подколки.       — Хочу переписать все, что отражено. Не вечно же с зеркальцем как нимфетка ходить, — объяснил парень.       — Вау, умные мысли еще витают в этой комнате, раз одна явилась пред твоими очами, — не удержался от издевки Дин, — ну давай, удиви, если все это время ждал моего появления.        Да, Адаму нечем было крыть. Он действительно просто сидел и ждал полисмена. Разве что оделся. Но парень не стал отвлекаться на такие мелочи, поэтому сосредоточено и усердно переписывал все, что видел в отражении.       — Примерно так, — выдохнул Адам, закончив дело. Даже вытер рукавом несуществующий пот со лба, тем самым показывая, какую тяжкую работу он проделал. — Вот, смотри.       Перед Сильверстоуном лег лист бумаги с таким содержанием:

"25 5 16 19 17 2 12 31 13 30 10 16 2 17 11 4 20 18 12 15 2 18 21 2 17 15 13 4 20 1 5"

      Инспектор внимательно рассматривал запись, время от времени хмурясь. Теперь Адам наблюдал за мужчиной и после минутных лицезрений заливисто рассмеялся.       — Что тебя так насмешило? — Сильверстоун также изображал саму непоколебимость, и его удивила такая реакция юноши на... да непонятно на что. — Видишь перед собой клоуна?       — Да нет-нет, — парень выставил руки вперед в примирительном жесте, пытаясь унять приступы смеха, — просто мы ломали голову над этой загадкой почти сутки, а ее решила обычная танцовщица с ночного клуба, особо не напрягаясь и с бокалом вина в руке.       Такое заявление немного выбило из колеи "железного" Дина, и, о, Темные Боги, он смутился. Его, мужчину с многолетним опытом работы в сфере "тайн и загадок", обошла девушка. Инспектора одолевали противоречивые чувства: злость и благодарность касательно танцовщицы, и что-то еще. Возможно, симпатия к парню? Только сейчас он показал свое истинное лицо, не замыкается в себе и проявляет дружелюбие. Но Дин не будет собой, если не обернет эту карту в свою сторону. В его голове пронесся рой мыслей, но они останутся тайной для всех.       — Да. Обула она нас знатно. Но, а кто же знал, что все так обернется. Давай подумаем, что нам дала эта милая особа, — Сильверстоун "включил" свой обычный режим. — На шифр от ячейки в банке это не похоже, да и нету у Тима оного.       — А ты откуда знаешь? — Адама, как минимум, заинтересовала подобная информация. — Ты проверял?       — А ты думал, что я сижу у себя в кабинете и тупо попиваю бурбончик? — показалось, или Дин даже обиделся. Он был манипулятором и сыграть ту, или иную эмоцию для достижения цели было плёвым делом, а на парня у мужчины уже были большие планы. — Знаешь, это задевает мою гордость.       — Прости, — Адам в этот момент почувствовал себя конченым подонком. Дин, оказывается, работал в семь жил, собирая информацию, в то время, когда он сам отдыхал в клубе, жалея себя, и цеплял девочек. — Я не подумал.       Парень опустил голову и сидел, посыпая голову пеплом. Эта картина позабавила инспектора. Он шаг за шагом шел к намеченной цели, а именно - манипулированию юношей, ненавязчиво, заставляя делать нужные Дину вещи и поступки. Благодаря такому подходу Сильверстоун раскрыл не одно тупиковое дело, но сейчас вопрос стоял другим боком.       — Так, отставить самобичевание. Нужно думать, что же это за хрень Господня, — Дин кинул взгляд на записку. — Возможно, каждая цифра отвечает за определенную букву алфавита. Смотри, здесь присутствуют такие комбинации, как тридцать один и двадцать пять. Следовательно, это не является правильным числовым рядом, поэтому пароли и прочее отметаем заочно.       — Ну, так давай попробуем твою гипотезу, — пожав плечами, сказал Адам. — Все-равно терять нечего.       На такой прекрасной ноте и начался их персональный Ад. Мужчины сидели и кропотливо подбирали каждую буковку, но постоянно получалась какая-то ересь. Раз за разом Адам и Дин возвращались к одному варианту: "Чдоспбкэльи обпй гтркн б рубпнл гтад".       — Да что это за проклятье? У меня мозг уже вывих получил, — в сердцах начал орать Дин, попутно разбрасывая все, что попадалось под руку. — Этот имбецил не мог, что ли, нормально написать свое "послание"?       — Следи за языком, Сильверстоун, — гневно прошипел Адам, предупреждающе сверкая глазами. — Ты случайно не забыл, где находишься и с кем говоришь?       Напряжение, которое витало в воздухе, можно было резать ножом. Адам сверлил Дина взглядом, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего оппоненту. Секунды шли за секундами, складываясь в минуты, которые, в свою очередь, тянулись, как жевательная резинка, случайно зацепившаяся за подошву кроссовок подростка. Первым не выдержал полисмен.       — Ладно. Извини, — Дин выставил руки в жесте мира. — Вырвалось, не сдержался. Но, сам посуди, как можно написать эту ахинею?       Адам не успел начать свою гневную тираду, его прервал телефонный звонок. На экране телефона высветился номер Алисии, матери Тима. Парень поддерживал общение с этой дамой; он не мог бросить ее в такой беде. Бедная женщина была убита горем от потери единственного сына.       — Адам, привет. Не отвлекаю? — голос Алисии сочился тягучей патокой. Парня всегда удивляло то, что эта женщина держала маску невозмутимости и шла по жизни исключительно с высоко поднятой головой. Но он-то видел ее настоящую: разбитую горем, беззащитную и слабую. Как же он ошибается.       — Нет, вовсе нет. Что-то случилось? — Адам был взволнован. Что ей понадобилось ночью? В третьем часу просто так не звонят. — У тебя проблемы?       — Я просто не могу уснуть, — в трубке раздался мелодичный смех. Юноша, наконец-то, понял: она пьяна. — Мне скучнооо~.       — Ну, я немного занят. Мы с инспектором разгадываем содержание записки и пока без сдвигов.       — Ой, ну вы как всегда: ходите вокруг, да около, — притворно возмутилась женщина. — Нельзя же так себя утруждать. Это не вернет уже моего сыночка.       В трубку послышались всхлипы. Адам понял, задета больная струна. От этого на душе стало как-то муторно, ноюще. В такие моменты понимаешь, как не хватает человека, ушедшего на вечный покой.       — Алисия, успокойся, пожалуйста, — парень пытался успокоить убитую горем мать. Это самое малое, что он может сделать. Но тут в его голову закралась шальная мысль, которую он поспешил озвучить. — Постой, Что ты сказала?       — Это не вернет моего сыночка, — кажется она была обескуражена таким вопросом, по крайней мере, всхлипы прекратились, чему Адам был несказанно рад. — Я тебя не понимаю.       — Нет, до этого, — на устах гуляла шальная улыбка.       — То, что вы ходите вокруг да около. Это имеет значение?       — Именно! Алисия, я тебя люблю! Ты только что помогла решить самую главную головоломку, — уровень радости просто зашкаливал. — Подожди... Хотя, давай я тебе позже перезвоню. Хорошо?       — Ладно, — голос был растерянный. — Тогда давай уже завтра, вернее сегодня, но днем.       — Окей, созвонимся.       Сильверстоун смотрел на парня, как на умалишенного. Этот нездоровый блеск в глазах и не совсем адекватная улыбка наталкивали на смутные сомнения по поводу психического здоровья Адама. В воздухе висел вопрос: "Что же ты такого узнал, что так оживился?". И полисмен поспешил его озвучить, когда парень закончил телефонный разговор.       — И, что ты там такого услышал, если сидишь и лыбишься во все зубы, как псих?       — Я знаю разгадку, — юноша выдерживал паузу; ему до ужаса хотелось посмотреть на лицо Дина, когда тот узнает, в чем именно заключалась загвоздка шифра. — Вокруг да около.       — Слушай, а ты точно нормально себя чувствуешь? — полисмен протянул руку, дабы убедиться в наличии жара, но его остановили в грубой форме.       — Нет, ну ты идиот? Я тебе говорю, что знаю разгадку, а ты меня в ряды психически неуравновешенных зачислил, — рявкнул парень, отбивая руку от своего лба. Он обиделся окончательно. Такое ощущение, что всем плевать на его старания и потуги. — Мы не те буквы искали.       — Объясни, — Дин заинтересовался не на шутку. — В смысле, не те буквы?       — Понимаешь, "вокруг да около" - это выражение, которое часто использовал Тим, и я не удивлюсь, если он и сейчас его применил, — Адам предвкушал развязку этой головоломки. — Давай посмотрим, что будет, если использовать соседние буквы?       И они дальше продолжили углубление в мир загадок и тайн. Лица были сосредоточены, мозги работали на износ, а у Адама еще и руки дрожали, как у припадочного. Это сильно рассмешило инспектора, и он не упустил возможности поддеть юношу, на что тот притворно обиделся и разыграл целый спектакль "какой он бедный и несчастный, дни и ночи напролет занимается мозговым штурмом, аж руки дрожат". После чего они вместе посмеялись, но не отвлекались от дела. Возможно, это их шанс найти новую зацепку, если и не самого убийцу. И вот, через сорок минут кропотливой работы, на свет явился он - текст записки. "Центральный парк. Дупло в старом дубе". Не сговариваясь, оба мужчины начали собираться на улицу, им не терпелось по-быстрее посмотреть, что это, раз из-за этой вещи положила свою жизнь учительница. Так ли она важна, как кажется на первый взгляд, или это предсмертный прикол Тима?        На машине Дина дорога прошла как мимолетное видение. Каждый из них погряз в собственных мыслях, о чем свидетельствовали сосредоточенные лица и задумчивые взгляды. Адам очень переживал, адреналин зашкаливал, он чувствовал, что его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Что? Что же ждет их там? Неужели им, наконец, удастся понять, что же произошло? Или все запутается вовсе? Но они и предположить не могли, что их ожидает... Вот уже парни летят по парку к заветному дубу. Через мгновение Адам достает с дупла неопределенный сверток, и какой шок ожидает двоих, когда они видят содержимое пакета.       — Дневник?..

*********

      "15 марта 2014 года       Дорогой Дневник, только ты меня понимаешь. Случилось то, что полностью перевернуло мою жизнь. Я влюбился. Да, это прекрасное, чистое чувство, но не тогда, когда объектом твоих симпатий является твой лучший друг! Мне страшно до безумия. А вдруг он узнает о моих чувствах? Вдруг отвергнет меня? Я этого не переживу. Жить и знать, что могло бы быть все по-другому, нормально. Но это выше моих сил.       Сегодня мы ходили в парк гулять со своими девчонками. Я с Дейзи, а Адам со своей горгоной - Кристи. Блять, как же меня бесит эта разукрашенная кукла, которая пытается строить из себя чуть ли не лауреата Нобелевской премии, а сама по себе застыла на уровне бревна. Смотреть, как эта тупая шкура вешается на него, как на вешалку. Именно эти мысли и натолкнули меня на акт самокопания. Почему меня волнует то, как ведет себя эта несносная барышня, вызывая во мне ярость и ревность? СТОП! Ревность? Откуда? В принципе, я и раньше замечал за собой, что мне нравятся некоторые парни, даже свыкнулся с этим и принял свою бисексуальность. Но влюбиться в друга - это нонсенс. Нужно откинуть эти мысли. Нельзя. Меня не поймут, отвергнут, сделают больно. Как дальше с этим жить? Не думать о НЕМ становится все сложнее. Особенно меня поразил тот момент, когда он взял в руки купленный нами батон и начал кормить им уток в пруду. Как же он наклонялся к воде, при этом широко улыбаясь, так искренне, так открыто. Я бы все отдал за эту улыбку. Ааа... Да у меня на него встал!! Фак, и это заметила Дейзи. От этого открытия я залился краской, и это она тоже заметила. Блять, да что сегодня за день такой? Девушка мне мило улыбнулась и подмигнула. Я так и не понял, что она этим хотела сказать, но потом Дейзи взяла и ушла от нас, сославшись на какие-то важные дела. Меня же не покидала паника. А вдруг она меня выдаст Адаму? Что мне потом делать? Как же все запутанно..."       На лице Адама застыла маска удивления. Как такое могло случиться? В него все это время был влюблен лучший друг. Лучший, мать его, друг! Охренеть! Как такое может быть? Парень сидел и просто физически не мог переварить полученную информацию, которая так щедро вылилась ему на голову, как из рога изобилия. В голове роились мысли: одна хуже другой. Он даже представить себе не мог, что бы произошло, если бы Тим открыл ему мир этой "голубизны". Скорее всего на дружбе был бы поставлен большой и жирный красный крест. Правильно, что все оставалось тайной. Но нельзя же так шокировать людей. Парню захотелось опять напиться, но он отмел эту мысль как бредовую. Хватит уже бухать, не алкоголик ведь. Но все равно было как-то муторно.

***

Прошлая ночь:

      — И как это понимать? — Дин был глубоко разочарован, он надеялся найти что-то более важное. Дневник. Надежда на раскрытие убийства разбилась как хрустальная ваза, упавшая с пятиметровой высоты - с мелодичным звоном и на мелкие осколки. Даже возмутится не было сил. — Что-то я не совсем понял. Мы ради этого насиловали себе мозг?       — Эмм... Наверное. А ты думал, что здесь будет сидеть убийца и тихо-мирно ждать возмездия? — Адама пробило на сарказм. Он сам не мог понять какого "Х" нашли дневник, а не, допустим, ту же записку, в которой была наводка на душегуба. Но что-то подсказывало, что это еще важнее.       — Ну тогда поехали к тебе. Нужно же прочитать то, что этот любитель "Что? Где? Когда?" придумал на этот раз, - в принципе, Сильверстоун знал что там, но раскрывать себя не спешил. Все шло по плану. Как же его доставала роль исполнителя, но что поделать - зачинщик не должен отсвечиваться. — Что ты застыл, как памятник самому себе? Садись в машину и поехали: не май месяц на улице.       Адама не покидало чувство того, что о содержании сего документа никто не должен узнать. Как никак - это личный дневник. Да мало ли, что там может быть написано. Может признание в любви самому парню. От таких мыслей захотелось смеяться, так как такого быть просто не может, но чем черт не шутит. Адам улыбнулся, но, увидев серьезное лицо Дина, сразу стер всё со своего лица. Мало ли, что этот полисмен может подумать, если буквально пару часов назад в психушку засадить хотел. Сильверстоун, увидев такие нехитрые манипуляции, тоже расплылся в улыбке, но она почему-то больше походила на оскал, отчего у юноши начал дергаться левый глаз.       — Я не думаю, что ты имеешь право читать личные записи Тима, — выдал Адам, потихоньку пятясь от инспектора, любовно прижимая к себе дневник. — Ты - постороннее лицо. И мало ли какие тайны, не относящиеся к делу, могут здесь содержаться. Я сам прочту.       — Ты прав. Поступай как знаешь, — Дина обидели такие слова, но поделать он ничего не мог. Правильно парнишка мыслит, на его месте и он бы не дал читать мемуары друга. Сильверстоун потом вытряхнет все, что его интересует. — Тогда садись, подвезу к дому. Завтра созвонимся и будем корректировать дальнейший курс действий. Может чего интересного найдешь.       — Вот это другое дело, — Адам был искренне рад, что инспектор не стал докапываться до него. Не его ума дело, что там писал Тим. Нужное он скажет, все остальное останется тайной - его и друга. — Тогда по коням.

***

      "22 марта 2014 года       Дорогой Дневник! Сегодня струна моего терпения лопнула. Не могу долго находиться рядом с Адамом. Это просто адская мука - быть рядом с любимым человеком и не иметь возможности прикоснуться, приласкать, сказать, как ты его любишь. А он улыбается, флиртует с этой курицей Кристи, и даже не подозревает, как мне это режет душу, как отравленными кинжалами. Не могу больше терпеть все это. Вот пойду в гей-клуб, сниму кого-то и сброшу напряжение. А то уже в штанах тесно только от вида Адама. Инкуб, блин."       Адам сидел бледнее мела. Он все это время даже и не подозревал, как плохо другу, как он страдает. И вот сейчас, спустя столько времени, он узнает об этом, и даже не от Тима, а по его записям.        "Но что же ты хотел этим сказать? На что натолкнуть своим признанием? — мысли парня свелись только к этому, он мог закрыть глаза на ситуацию, но раскрытие дела никто не отменял. Хотя бы отомстить за друга он сможет. Да. Не ответил взаимностью, не замечал мучений, не спас в момент нужды. Но он еще может воздать по заслугам убийце. — Давай же, дай мне зацепку!"       Парень искренне сомневался, что признание в любви - причина смерти. Это не суицид. Да и не повод для расправы. Должно же что-то быть в этом дневнике.       "27 марта 2014 года       Я попал. Серьезно попал. Мне страшно не на шутку...       В клубе было много народу. Парни танцевали, зажимались в укромных уголках, никого не стесняясь. Музыка грохотала в колонках. Мне здесь нравилось. Интерьер клуба поражал воображение. Стены были сделаны под серый камень, было впечатление, что находишься в пещере или в гроте под водой. Черные столы из мореного дуба и такие же стулья разбросаны в хаотическом порядке, и лишь место танцпола было свободным. В укромных кабинках, как в ответвлениях от "пещеры", были помосты, выстланные шкурами животных. На них можно было расположиться компанией или уединиться влюбленной паре. Все это пространство освещали бра в виде скоплений фосфоресцирующих грибов, за счет чего вокруг разливался приятный голубой и нежно-зеленый свет. Да само название "PFL" (Primitive Feral Love) говорило само за себя. Здесь разве что костров не было, в целях пожарной безопасности. Это место, где можно не скрываться от общества, скинуть маски и отдаться в объятия инстинктов. Вход стоил баснословных денег, но это того стоило.       Но мой визит в это заведение был предопределен заранее - найти парня на одну ночь. Конечно немного страшно, новые люди, незнакомое общество, но, думаю, горячительные напитки уберут такие мелкие неурядицы. Подойдя к барной стойке, решил, что если отдыхать, то на полную катушку, и начал методично вливать в себя алкоголь.        Так, заправился "храброй водой" и пошел покорять танцпол. Для таких целей прекрасно подошла "Голубая лагуна". Три коктейля и нужная кондиция была достигнута. Выйдя танцевать, я извивался как мог, меня поглощало без остатка, музыка крутила и вертела сознание так, что я уж решил, будто нахожусь в другом измерении. Но меня обломали. Какой-то засаленный хрыч начал усиленно оказывать знаки внимания. Иди в пекло, чучело. Мой первый раз пройдет с нормальным партнером, а не с тобой, убогая лягушка. Отделался от него с большим трудом и то, только после того, как выплеснул ему на лицо содержимое хайбола. Как уже достал этот изврат. То пытается облапать, то зажать в углу. Надоел.       Танцую дальше, музыка качает танцпол, и тут я вижу претендента. Это статный мужчина лет сорока. Каштановые волосы уложены назад, две верхние пуговицы на белой рубашке призывно расстегнуты, являя миру внушительную грудь с аккуратными волосками, узкие бедра, длинные и стройные ноги. Просто мечта. Нужно было обратить его внимание на себя. Начала играть "Yellow Claw – Kaolo". То, что доктор прописал. Так, что там мне Натси говорила? Движения плавные, манящие, работать корпусом и извиваться, как змея. Да-да-да. Миссия выполнена. Мужчина плавной походкой, как у гепарда, подошел ко мне, а я глаз оторвать не мог, я тонул в этих зеленых омутах, да и алкоголь исправно делал свое дело. Он предложил выпить по коктейлю, я согласился. Обладателю такого завораживающего голоса не отказывают. А вот после - полный "квадрат Малевича"!        Все, как в тумане. Помню горячие руки по всему телу. Они были везде. Горячие, желанные, сильные. Я плавился от этих ласк, да и тело вполне так недвузначно отвечало. Когда я уже не мог себя сдерживать и захотелось большего, мы уединились в одной из кабинок. Голова кружилась, лицо пылало, член стоял колом и требовал к себе внимания. Скорее всего, не только меня мучили физиологические потребности, потому как через секунды меня опрокинули на шкуры, наваливаясь всем телом, и впились в губы властным поцелуем, сминающим волю, зажигающим первобытную страсть. Когда он оторвался от опухших от поцелуев губ, то сорвал с меня кофту, перейдя на нежную шею, покусывая ее. Одной рукой схватил за талию, принимая вместе со мной сидячее положение. Стоя на коленях, он продолжал целовать шею, зубами прихватывая кожу на ней, и оставляя красные следы. С каждым новым засосом мне казалось, что в кабинке становиться все жарче и жарче, страсти накалялись. Вот он перешел на грудь, лаская языком левый сосок, а правый зажимая большим и указательным пальцами, слегка оттянул, отчего у меня непроизвольно вырвался тихий стон. Воодушевленный таким ответом, мужчина спустился ниже, выписывая поцелуями дорожку на моем теле. Остановившись на пупочной впадинке, он слегка прикусил кожу, отчего сорвал второй стон. Одной рукой поглаживал меня по груди, а второй мял задницу, притягивая к себе, к своей возбужденной плоти, давая понять КАК велико его желание. Кровь кипела в венах, желание сносило крышу, а боль в паху была невыносимой. Но сладостная пытка продолжалась. Мы перемещались по кабинке, гонимые этим внутренним огнем, даря страсть. Вот я опять разложен на шкурах, его взгляд обжигает, в глазах пылает огнем животный инстинкт. Инстинкт обладать безраздельно. Немного отрезвил момент, когда с меня сорвали штаны. Я на одних рефлексах прикрыл руками все стратегически-важные объекты. Но мои манипуляции не оценили. Вот уже он разводит их в стороны и любуется телом, которое лежит перед ним, наслаждается ситуацией, ведь оно так желанно, это видно в его глазах. Проводит своей рукой по стволу, от головки до яичек и обратно, резко хватает и сдавливает. А меня в этот момент выгибает дугой и срывается третий стон. Ему нравится, уголки губ дрогнули в хищной ухмылке. Вот он наклоняется и вбирает член в рот целиком, посасывает, обводя каждую венку языком. От таких действий начинаю метаться на ложе, но меня держат сильные руки. А он смотрит на меня. Сосет и смотрит. Этот инкуб во плоти выпивает меня без остатка, наслаждаясь моей любовной агонией. Я не в силах это вытерпеть и, начиная кричать что-то нечленораздельное, кончаю ему в рот. Оргазм был настолько сильным, что у меня поплыли цветные круги перед глазами, и я потерял сознание. Последнее, что я услышал: "Еще слишком рано".       Очнулся один, голый, лежа на шкурах. Нега разливалась по телу, но нужно было одеться. Вещи разбросаны и находились в самых неожиданных местах. Кофта была вообще на выходе из кабинки. В процессе поиска вещей нашел визитную карточку своего партнера, на обратной стороне которой каллиграфическим подчерком было написано: "Еще встретимся, малыш". Возможно, это будет отличным способом забыться, чтобы не думать о Адаме. Что же будет дальше?"