The broken

Крутанув вентиль в душевой, успокаивая собственное тело от чередующихся приступов мелкой дрожи, Эдвард подставляет разорванную плоть ходами стальных пуль под быстрые, упругие струи ледяной воды. Стон… Опираясь здоровой рукой о стену, начинает промывать куски растерзанной кожи под колким холодом, сам невольно прикрывая глаза от нахлынувшего приступа боли. Очередной стон срывается с запекшихся губ… Пытаясь не шататься, усиливает напор, уже не чувствуя ни руки, ни горячей жидкости, которая из другого пулевого отверстия беспрепятственно стекает на пол, оставляя там багровые разводы. Вновь стон… и следующее за ним легкое, почти невесомое касание пальцев Беллы чуть выше локтя, возвращающее в сознание бьющееся агонией тело. - Дай я помогу, - сиплый шепот оставляет ожоги на миелиновом волокне нервных сплетений. Кинув шерстяной плед на кафельный пол, Белла, не обращая внимания на его: «Пошла отсюда!», медленно начинает опускать мужчину вниз. А у него уже просто нет сил сопротивляться, только желание скорейшего забытья. Легкая прохлада под собой, на секунду возвращает волю, и, зацепившись руками о выступ ванной, буквально отшвыривает девушку от себя, отдавая этому молниеносному порыву остатки упорства и своенравия. - Уходи!!! – переходит на крик, который отбирает последние силы в затуманенном сознании. – Изабелла… Пошла… вон… отсюда!!! В спальню!!! - Сам иди, недоумок! – срывающимся голосом уже на повышенных тонах. Потому что по-другому никак нельзя. - Сядь же ты, наконец! – Белла практически толкает его на пол, сама вставая перед ним на колени. – Дай я помогу. - Помощница… хренова… - Сделай милость, закрой рот! Если бы не я, ты бы валялся рядом с тем уродом сейчас истекая кровью! Соглашусь, картина для меня, конечно, приятная, но не сейчас! - Все не оставляешь фантазий… меня убить?! – ухмыляется Каллен. Странно все это. Когда она начинает выходить из себя, он резко успокаивается. Душевнобольной, блин. - Белла… черт… - протяжный хриплый рык, и Эдвард как в дурмане наблюдает за торопливыми движениями девушки. Как разматывает тугие катушки бинтов из появившейся, словно по мановению волшебной палочки, аптечки; как разрывает тугие белые нитки, сооружая из них какое-то подобие салфеток; как пропитывает их антисептиком. – Не нужно… пожалуйста… я сам… - Впервые за все время о чем-то ее просил. – Уйди… - И ты еще жаловался, что я слишком болтлива?! Успокойся, я постараюсь быть нежной, - улыбается она. Рывок, и резким напористым движением освободив искромсанную руку от алой влажной ткани, принимается легкими движениями промокать рассеченную плоть. Эдвард ежится, не издавая ни единого звука, лишь слегка запрокидывает голову назад. - Зачем ты?.. - Не знаю, - пожав плечами, искренне отвечает Белла, вновь касаясь его руки и пристально всматриваясь в подернутые пеленой боли зеленые глаза. - Эдвард… - так нежно и искренне, подобно любимой мелодии, которую хочется слушать снова и снова, пока не выучишь наизусть каждую ноту, каждый звук, каждую букву. - Будет больно… потерпи… - немного дрожащий шепот у самого уха и темные глаза, застланные дымкой страха …За него? Мысль фейерверком вспыхивает в воспаленном мозгу мужчины, когда, прижимая очередной раз марлевую салфетку с раствором к ране, девушка морщится, словно принимала часть его боли на себя. – Сейчас будет легче… еще чуть-чуть… Слова, словно легкий весенний ветерок, и Каллен замер, когда новая волна дрожи молнией пробегает по телу вперемешку с ее знойным дыханием, сквозящим по открытой ране на руке. - Вот так… - Опять дуновение, и несколько секунд после, когда мужчине кажется, будто он знает, что значит побывать в раю. – Не больно? Каждый мускул, отвечая на это невинное действие, напрягается, слегка отстраняя ее голову, проклиная себя и то, что больше всего на свете ему хочется никогда этого не прекращать. - Белла… зачем ты… в этом дерьме? - Переводит дыхание, снова чувствуя адскую боль в раненом бицепсе. – Это… не твое… зачем?.. Уйди… - Уже слишком поздно, - Не видя, как изменилось ее лицо, устало опускает веки, и до невозможности сцепляет зубы в агонии, сковывающей каждое движение тела. - Слишком… А теперь поднимайся. Вот так… еще немного… пойдем… - Собрав в кулак все силы, перекидывает здоровую руку Эдварда через плечо и с удвоенным напором тащит его в спальню. Забравшись с босыми ногами на диван к спящему Каллену, Белла в сотый раз проверяет тугость его повязки, прикрывая все еще слегка кровоточащую рану простыней. Переводит дыхание. Нет больше никаких сил, элементарное движение век дается с невероятным усилием. Дикая усталость разливается по телу, расслабляя мышцы, отчего сворачивается калачиком и, положив обессиленную темную голову рядом с Эдвардом на подушку, придвигается ближе, ощущая жар, исходящий от тела мужчины.