The broken

Белла даже не подозревала, что как только за ней захлопнулась дверца вишневого авто, голова Каллена, впервые в жизни, в бессилии опускается на кожаный руль. В мозгу набатом стучит одно единственное слово: «Пиздец…» и дичайшая смесь из непривычных эмоций где-то в глубине груди – безумная злость и раздражение, прореженные отрезвляющими собственническими чувствами, которые буквально через несколько часов разорвут в клочья потные ладони Бладхаунда… От собственной беспомощности Эдвард со всей дури врезает кулаком по темной оплетке руля, одним движением заводя мотор Лексуса, который на всех порах рванул по направлению особняка Джеймса. А в башке лишь: «Белла… моя…» с ожесточением ударяющееся в виски, заслоняя глаза алой пеленой, разбивая хваленый самоконтроль в дребезги. Эдвард не помнит, как, резко ударив по тормозам, бросил авто с распахнутой настежь дверцей посреди темной улицы, не помнит, как преодолел железную изгородь, окружающую особняк Бладхаунда. Не помнит, как, завалил двух охранников, не помнит, как крадучись, пробрался до входной двери, уже не задумываясь ни о какой сигнализации, чувствуя, что что-то не так. Выбивает одним резким ударом ноги дверь вдогонку собственному сердцу, слыша его удары каждой клеткой тела. Осматривается и тут же поднимается на второй этаж. Грудной мужской голос и ЕЕ всхлип, он узнал бы его из тысячи - низкий, с едва уловимой хрипотцой. Что-то случилось, он чувствует это на расстоянии, когда вперемешку с мужским хрипом проносится женский стон, наполненный болью. Словно раненный зверь, ударом мощного плеча сбивая все на своем пути, врывается внутрь. Сердце, замерев на мгновенье, кажется, останавливается… Разбитые бокалы, следы крови на вывернутом диване, полуобнаженная Белла, распростертая на бежевом ворсе ковра, в какой-то совершенно не естественной позе с крепко зажатой бутылкой шампанского в правой руке. Разбитые губы, спутанные волосы с запекшейся на них кровью, ссадины на плечах, бедрах, вперемешку с багровыми кровоподтеками испещряли бледную кожу девушки. Эдвард никогда не думал, что можно ощутить, как собственная кровь с диким, безумным ревом бродит по венам. Лихорадочно бьющийся пульс и та грань, где разум уступает место необузданной и первобытной ярости, когда, переведя взгляд на Джеймса лежащего возле его Беллы, он замечает заляпанные кровью рукава белоснежной рубашки... ее кровью... Охереть… Противный саднящий ком в горле и чувство того, что задушить этого урода голыми руками будет слишком просто, слишком обыденно... Ярость, боль, желание терзать и убивать, медленно и с удовольствием… Безумный взор Бладхаунда, приходящего в себя, с плескающейся в нем паникой, мечется туда-сюда по комнате, перебегает с полубессознательной Беллы на мужчину, одновременно улавливая его взгляд. Грязно-зеленый, почти ледяной и безжизненный, он за доли секунд превращается во взгляд голодного волка, желающего растерзать свою добычу. – Черт! Как я сразу не догадался?! Каллен! – искреннее удивление, когда уже начинает понимать происходящее. А перед серыми глазами, только приближающийся мужчина с волнистыми бронзового оттенка волосами и дьявольским огнем внутри зрачков. - Ты чего, придурок, задумал? – Уже видя нацеленный на себя пистолет с глушителем, встает на ноги и, морщась от еле терпимой боли в затылке, принимается пятиться к дивану, пытаясь найти укрытие. - Убери ствол... не дури! Может, поговорим?.. решим... - Срывающийся от напряжения смешок и несмелый кивок на сейф - явный намек на откуп. - И куклу свою можешь забирать... Один перепихон… она сама была не против… - Последние слова, после которых с глухим щелчком тяжелое тело безвольно падает на пол, оставляя лишь кровавый след на длинном ворсе ковра и судорожный предсмертный вдох. Стук сердца и осмысление того, что не успел… - Белла... - касание рук смятого атласа платья, испачканного кровью, и дрожь по всему телу от ощущения эфемерного дрожания век девушки и запечатления навечно в памяти ее запекшихся разбитых губ, когда, пытаясь не причинить боли, как только мог, аккуратно, нежно прижимает к себе покрытую испариной Изабеллу, прося ее очнуться. - Эдвард... – сиплый, еле слышный шепот, от чего сердце, делает несколько мучительно медленных выбросов крови и заходится в утроенном ритме, вновь будоража воспаленный мозг и даруя новый прилив жизни. – Забери меня... - тихо, вцепившись подрагивающими пальцами в его плечи, всхлипывает и прижимается к Каллену всем телом. – Пожалуйста… Разорванное платье, дождь из мелких серебристых пуговок на ковре и полное отсутствие нижнего белья. Тяжелый рык из горла мужчины, когда рывком снимая с себя полупальто, накидывает его на покрытое ссадинами тело, еще крепче прижимая к себе. - Заберу... навсегда... - мягко, невесомо, на самое ухо уже начинающей терять так нужное сейчас сознание Белле. Вдох… выдох… вся жизнь теперь лишь для нее… И когда только эта взбалмошная девчонка, не прилагая особых усилий, не имея в этом потребности, стала частью его самого, самой ценной и дорогой его частью… Не заметил, когда атлас ее губ, бархат кожи, легкие, почти невесомые касания рук стали сносить ему крышу в унисон с собственным сердцебиениям. А он, искусный ценитель женского тела, изощренных ласк в попытках довести партнершу до полного экстаза, он, который всю свою жизнь брал, теперь до беспамятства желал дарить… лишь ей… Боялся, всеми силами, столько лет не позволял подпускать к себе кого-то, кто настолько станет близким и родным… А сейчас… только горящие кофейного цвета глаза, в бессилии прикрытые веками и учащенный нитевидный пульс ищущий себе дорожки на коже мужчины тонкими струйками крови… А пока… мягкий шаг и, обходя уже пропитавшийся багровой жидкостью ковер, еще теснее прижимает Беллу к себе, боясь, что она может раствориться. Плавное вздымание грудной клетки и трепетание пушистых ресниц, когда, ежеминутно прислушиваясь к такому желанному дыханию, спокойствие начало отыскивать нужную тропинку в сознании мужчины. Вот только он не подозревает, что эта темноглазая, еще совсем юная девчонка, чья голова прижата к тому месту, где часто-часто чеканит сердце и ее напоследок: «Забери меня...», перевернувшее ему всю душу, так и будет грезиться мужчине по одиноким, полным боли и отчаянья ночам. Минуты успокоения, за которые приходится платить непомерную цену, название которой одиночество. Свет фар огромного черного джипа пробросом освещает подъездную дорожку к особняку, выхватывая из темноты высокую фигуру мужчины с хрупкой ношей на руках, укутанной в огромное для нее пальто. Из резко затормозившего прямо перед ними автомобиля выскакивает несколько мужчин. Один из них, статный, с проблеском седины в курчавых волосах и жестким, злым взглядом, не дожидаясь охранников, подлетает к Каллену, накидывая на Беллу одеяло, после бесцеремонно вырывает ее из его крепко держащих рук и передает одному из подоспевших громил. Она сопротивляется, с каждой секундой все тише и тише выкрикивая его имя, словно в последний раз… А потом... - Дело сделано. Временное перемирие закончилось. И что бы я больше тебя никогда не видел рядом с ней!.. - Чарли... - За первой дозой свинца следует вторая, отбивая в ушах глухой удар согнутых коленей о бетонный пол, тяжелый звон в голове и стук собственного сердца, бьющийся в унисон с сердцем яро вырывающейся девушки за спиной мужчины с вытянутой вперед рукой и зажатым в нее револьвером… А в ушах эхом лишь ее отчаянный голос: - Не надо!.. Я прошу!.. Не трогай его!.. Прошу… - Разметанные в беспорядке темные волосы, слегка прилипшие к изящной белой шее, лихорадочный блеск вмиг потемневших глаз. - Считай свою жизнь подарком от нее. – Сухой презрительный голос Чарли и, небрежно сплюнув рядом с Эдвардом, он с пренебрежением окидывает взглядом согнувшегося мужчину на асфальте. – Я бы убил тебя, не раздумывая… - секундная пауза, заполненная безумным рыком Каллена и вновь ненавидящий голос совсем рядом. - Если попытаешься ее увидеть – это будет последнее, что сделаешь в своей жизни. Сечешь?