The broken

«Слезы? Нет, это дождь. Больно? Нет, всё в порядке. Вместе? Увы, но мы врозь. Сны? Мне они не понятны. Память? Её не сотрёшь. Сердце? Разбито, не склеишь. Мысли? Они все с тобой. Чувства? Их не изменишь…»(с)

Он понимает все практически с самого начала. Безумно дорогие часы на запястье, ее манера поведения, выбор одежды… Все буквально вопит об опасности, о том, что она не обычная девочка и нужно держаться от нее подальше; и только душа молчит, каждый раз без спроса погружаясь в глубины омутов глаз, черных, как кофе, затягивающих его с головой. - Изабелла Мари Свон! - Сузившиеся до предела зрачки Эдварда и недобрый огонек внутри вмиг потемневших глаз. Чарльз Свон - ее отец. Свон! Фамилия, вызывающая гримасу ужаса на лицах многих, кому с ним приходится сталкиваться. С одной стороны, мощная империя легального бизнеса, с другой – торговля оружием и контрабанда наркотиков через границу. Хороший папочка, ничего не скажешь. Какая-то дурацкая насмешка судьбы. И почему всех мужиков рода Каллен всегда тянет именно к этим женщинам?! Чертовщина, не иначе. Осторожно спустившись на первый этаж, пытаясь не разбудить спящую Беллу, в немом одиночестве достает из потайного кармана черного полупальто золотую цепочку, на которой, переливаясь в лучах солнца, сверкает медальон. Простенькая вещица: всего-то объемный круг, усыпанный мелкой крошкой бриллиантов с одного края и с выбитыми инициалами «Р.С.» с другого. Миниатюрный замочек сбоку, а внутри фотография улыбающейся молодой женщины. Темные волосы волнами обрамляют ее лицо, глаза цвета молочного шоколада светятся лукавством и счастьем, перекликаясь с задорной улыбкой на губах. - Откуда? – резкий подсевший голос за спиной, и мужчина замирает, не в силах пошевелиться. Не слышал, как Белла на цыпочках спустилась по лестнице, встала у его плеча и уже несколько мгновений находится рядом, буквально не дыша. - Я спрашиваю: откуда это у тебя? – тон, от которого Эдварда передергивает. Он не видит ее лица - только трясущуюся протянутую к медальону ладонь и то, с каким остервенением Белла выхватывает его из руки. – Боже мой! Боже мой! Боже… – крик души, и, прижимая к себе золотое украшение, вглядывается в то прошлое, которое столько времени пыталась забыть. - Белла… послушай… Белла… - Я херову тучу лет уже Белла! – словно издеваясь. Резко поднимает голову, рукой смахивая длинную челку, открывая взору горящие адским пламенем потемневшие глаза, и, не дожидаясь ответа, цедит: – Похожа? Долго сходство улавливал? – истеричный смех, который после нескольких встрясок пропадает. - Прекрати! - Прекратить? А это не я начинала, не мне и прекращать. - Ядовитая гримаса на лице, новая волна дрожи по телу, словно судорога, пробирающаяся и в его плоть. – Хочешь, расскажу интересную сказку? О маленькой принцессе, которой пришлось повзрослеть раньше времени! Вижу, что хочешь, - Лихорадочно мотает головой, пытаясь привести мысли в порядок. Кажется, не удается. Опять этот смех, отчего Эдвард сжимается, словно от удара. - Она не любила, когда волосы лезли в лицо - убирала их под обруч, – изящный пальчик касается глянцевой поверхности фотографии. – Не любила их цвет, но Чарли запрещал перекрашивать. - Хватит, – его голос, такой влекущий всегда и мучающий ее душу сейчас. - Не нравится? Отчего? Ты же обожаешь всяческие тайны… Черт бы тебя побрал! – Словно пантера, кидающаяся на свою жертву, вцепляется в мужчину. Выпад руки, удар, скользящий вдоль покрытой щетиной щеки, и вновь крепкие тиски рук, с силой прижимают ее тело к своей груди. – Пусти! – голос, срывается от крика до сиплого шепота и обратно, дикая боль в каждом слове, а Эдварду кажется, что вместе с собой она раздирает на части и его. - Тише, тише, успокойся, - шепот на самое ухо и тепло его тела, глухие ускоренные удары сердца, шумное дыхание, со свистом вылетающее из легких, и Белла понемногу начинает приходить в себя. - Там, на фото, мама… Рене… - четко, слово за словом в пустоту. Мужчина еще крепче сжимает ее руки, теснее привлекая к себе. – Она никогда не расставалась с этим медальоном… говорила, он счастливый… - Не нужно… - Мне нужно… - она криво усмехается, прильнув еще ближе. – Ее убили… - тихо, но чеканно произносит девушка, не чувствуя, как напрягается мужчина. – Это было пять лет назад. Я тогда училась в Европе и срать хотела на все дела отца. У нас с ним всегда были сложные отношения. А другая страна стала выходом. Чем-то вроде взаимовыгодного сотрудничества: он не видит меня, откупаясь деньгами, регулярно поступающими на мой банковский счет; я не вижу его и не позорю своими выходками. Только вот безумно скучала по маме… Когда все произошло, Чарли звонил мне, а я, не желая с ним разговаривать, трубку не снимала. Узнала случайно - из интернета… Представляешь? Я даже на похороны не успела. – Дикая, нестерпимая боль в области сердца и громкий стук молотков эхом в висках. - Чарли сказал, что это была месть конкурентов за сорванную сделку, – безумная ухмылка, и, высвободившись из мужских объятий, подходит к окну и, опершись о подоконник, принимается нервно массировать кончиками пальцев пульсирующие виски. - Белла, достаточно. Зачем ты мучаешь себя? - Две пули… в сердце и голову… И две оборванные жизни, - словно не слыша его, хрипло сипит девушка. – Ее и моя! - Белла, - имя меж ударами его сердца эхом по венам в крови, - зачем ты вновь и вновь делаешь себе больно? – и в подтверждение зеленый умоляющий взгляд в сторону девушки. - Мне больно уже пять лет! - усмехается, вспоминая время бессонниц. – Однажды услышала разговор отца… – хмыкает, насквозь пропитывая слова ехидством. – До тех пор я даже не догадывалась, чем он занимается на самом деле, а теперь сама плаваю в этом дерьме. Он скрыл наше родство, объясняя тем, якобы я - его слабое место и со мной могут поступить так же как с мамой. А мне было плевать: никогда не была с ним близка, даже общее горе не объединило нас. Я быстро влилась в новую жизнь: сделки, оружие, алкоголь, кокс - всего было в избытке. Эдакая заебательская жизнь принцесски, изгнанной из обыденности своего маленького королевства. Да и хрен с ним со всем! Главным было узнать, кто же убил Рене! - резкий поворот светлой головы, встреча пламенного зеленого и потемневшего кофейного взглядов. - Узнала? – твердый голос и легкая хрипотца, разбавляющая холодный тон. - Один из Калленов, - Буйство черных ворон в ее глазах вперемешку с судорожными движениями пальцев рук, которые стали нервно натягивать край футболки на обнаженные ноги. – Так откуда у тебя мамин медальон? - Какая-то гребаная игра в кошки-мышки получается, – горько кривится, а в ответ только лишь холодное сияние чернющих огоньков ее глаз и прижатый к сердцу медальон. – Мне нужно тебе кое-что рассказать. Ты все поймешь… надеюсь… Неожиданно раздавшаяся мелодия звонка сотового разрывает повисающую удушающую тишину, заставляя Беллу вздрогнуть. Оттягивая неизбежность разговора, подскакивает к дивану, на котором валяются ее вещи. Судорожно ощупывая карманы, пытается найти затерявшийся в ворохе одежды телефон. Наконец выудив его из кармана джинсов, не глядя на дисплей, нажимает «принять». - Здравствуй, Изабелла, - стальной с издевкой голос на том конце трубки, а кровь на раз перестает выполнять свою основную функцию – даровать жизненно важный кислород организму, вводя мозг в агональное состояние. – Решила без спроса покинуть любимого папочку? Не хорошо, детка. - Я не вернусь, - решительно, но все же чувствуя, как начинают подрагивать пальцы от нервного напряжения. - Куда ты денешься! Я подарил тебе немного свободы. И ее лимит исчерпан, – усмехается, смакуя каждое сказанное слово. – Или увлеклась потрахушками с убийцей матери? - Что ты сказал?! – твердо, и даже голос не дрожит от всей безысходности и понимания врезающейся раскаленной спицей в сознание фразы. Гребаный пазл, оказывается, на редкость легко складывается. - Проблемы со слухом?! Тогда я жду тебя дома, чтобы в подробностях осветить суть сложившейся ситуации. И не заставляй меня лично приезжать за тобой, - щелчок и нудные гудки, а у нее словно почву выбили из-под ног. - Что с тобой? – Белла, заметив движение Эдварда в ее сторону, резко отступает, прижимаясь спиной к холодному металлу двери, и, замотав головой, обхватывает себя дрожащими руками. – Скажи что-нибудь! Ты слышишь меня?! – прозрачная слезинка скатывается из глаз девушки, придавая всему солоновато-горький привкус разочарования. - Нет… не подходи… - дикое отчаянье во взгляде, и она еще больше сутулится у двери. – Мне надо подумать… надо подумать… - Белла?.. - НЕТ! НЕТ! Не трогай, не приближайся! - вопит она, раскачиваясь из стороны в сторону на манер истерички. Судорожно всхлипывает и уже тише, быстро и отрывисто, проговаривает: - Я ухожу. Пожалуйста… не ходи за мной… мне надо подумать… принять… решить… - Это Чарли звонил? Что он сказал? Отвечай! - срывающийся охриплый голос, и Эдвард, не внемля ее просьбе, одним широким шагом покрывает расстояние до Беллы и с силой сжимает ее запястье, не думая, что на следующий день там будут красоваться пятна от его крепких пальцев. - Пусти меня! – Нет, она знает и знала прежде, что один из Калленов лишил ее мать жизни. Но чтобы убийцей оказался Эдвард! Нет! Нет! Ей вдруг дико хочется, чтобы все немедленно закончилось, чтобы перестало, наконец, сердце рыдать кровавыми слезами и разрываться от противоречий, чтобы она смогла спокойно вернуться к себе домой, лечь в холодную постель и наконец, подумать об этом, а после тихо умереть. - Не могу. Нам нужно поговорить. - Замолчи! Я не хочу тебя слушать! – непроизвольно ее взгляд падает на тумбочку, на которой мирно покоятся ключи от дома, машины и… оружие Эдварда. Мгновение на размышления, и ее трясущаяся рука резко накрывает холодную сталь МР-443. Через секунду мужчина ощущает грубый толчок в живот. Опустив взгляд, обнаруживает направленный на себя ствол матово-черного пистолета. - И что теперь? Убьешь меня? – изогнув бровь, тихо произносит Каллен. – Ты не сможешь с этим жить… - Возможно, и не убью, но обездвижить на некоторое время - всегда пожалуйста, - на миг опускает веки, пытаясь привести калейдоскоп противоположно направленных эмоций к чему-то одному. Понять, наконец, чего же жаждет ее сердце. – Я не буду мстить. Нет, - выдыхает Белла. - Ты прав: убив тебя, я убью себя… просто не переживу… Прости. Просто отпусти меня. - Господи, да не могу я! – делает небольшой шаг к ней, чувствуя боль от врезающегося дула пистолета в кожу. - Должен, - Белла на секунду замирает, поднимая полный невысказанного отчаянья взгляд, пытаясь вобрать каждую черточку, каждую морщинку и родинку на его лице в память, будто выжигая его образ на аморфности своей души. А затем резко выдергивает руку из цепкого захвата. Понимая, что он ее просто так не отпустит и никакие угрозы его не убедят сделать этот шаг, девушка принимает единственно верное решение и быстрым движением опускает руку с зажатым в ней оружием. Прикрытые глаза, одинокая слеза на бледной щеке, обжигающий сердце шепот губами: «Прости» и твердое нажатие дрожащим пальцем на спусковой крючок. Сквозное ранение бедра, сдавленный стон, и, не удержав равновесие, Эдвард опускается на одно колено. А после… разворот и хлопок затворяемой двери. Эдвард уже не видит, как, проваливаясь в мерзкое опустошение собственной души, опускаются плечи Беллы. Отчаянно закусывая губу и конвульсивно всхлипывая, она оседает вдоль холодной стены забора, за пределами коттеджа, мечтая лишь об одном – никогда не существовать в этой скверной реальности.