The broken

И как она докатилась до всего этого?! Она о таких местах никогда и не слышала, не то, что б видеть воочию, всегда получая желаемое в любом количестве там, где ей этого хочется. Но Джей убежден – для того, чтобы испытать истинный кайф, нужно почувствовать этот грязный, отвратительный мир на своей коже и в своих легких. Наивный мальчик, не представляющий, на что именно подписывается. Ей-то, по сути все равно, где скоротать несколько часов. В своей небедно обставленной комнате или на вшивом ободранном диванчике в пропахшей мочой и блевотиной квартирке. Обычная пятиэтажка нищенского района где-то на окраине. Обшарпанный подъезд, исписанный озабоченными подростками и изгаженный котами. Лестничная клетка, на побитых бетонных ступеньках которой можно найти целый арсенал наркомана. От использованных пустых инсулинок, с полосками крови внутри, ампул, когда-то наполненных едкой дрянью, вводимой в вену, до уймы уже давно истлевших бычков. Белла невольно ежится от отвращения, переступая ногой, обутой в дорогой фирменный кед, порог одной из квартир на третьем этаже, чувствуя, как Джей сильнее сжимает ее немного подрагивающую ладонь. - О-о-о, Джейки, братишка, - Из комнатушки выныривает невысокий бритоголовый паренек. Окинув оценивающим взглядом девушку, кивает стоящему за ее спиной мужчине и недовольно кривится: – Мы же договаривались! Никаких шлюх! - Это Белла. И советую ее называть именно так, - замечая, как зло сужаются ее миндалевидные глаза, спешит сообщить Джей. - Угу, понятно, - бурчит парень, протягивая Белле ладонь. – Я Пол. - Поздравляю, что не Скрудж Макдак, - цедит в ответ она, игнорируя приветственный жест, и в следующую секунду оборачивается к Джею. – Может, ты мне еще семью свою представишь? Мы, кажется, сюда для другого притащились. - Не кипиши, все успеется, – парень, проходит мимо хозяина квартиры, и, дернув девушку за руку, тянет куда-то по коридору. – Прости за Пола, он слегка не в себе… - Мне все равно, - перебивает его она, оглядываясь по сторонам. Пятикомнатная квартира, стены которой украшены непритязательными обоями, вдоль длинного коридора расставлена пара приличного вида диванчиков и несколько стульев. Это не просто притон для наркоманов - здесь постоянными гостями являются сынки и дочурки богатых родителей, от переизбытка бабла и скуки, проводящие свободное время в обнимку с кайфом. - Нам сюда, - приоткрывая одну из дверей, низким голосом проговаривает Джей. Приглушенные серые тона спальни, несколько ночников над громоздкой деревянной кроватью, маленькая уютная софа у противоположной стены и низкий стеклянный столик рядом, на серебряном блюде которого красуются несколько инсулиновых шприцев, заполненных мутной жидкостью, прозрачные ампулы, небольшие конвертики с белым содержимым, резиновые жгуты, бутылек с обеззараживающей жидкостью и комочки ваты. - Вот это сервис, - хмыкает Белла, скрещивая руки на груди. - Расслабься, - плюхается на кровать Джей, замечая ее жест, - все будет отлично. Ты же сама хотела отвлечься. Почувствовать себя легко и свободно. Тело неожиданно бросает в жар, затем в мелкий, едва уловимый озноб. Что она делает? Что хочет сотворить с собственной жизнью?.. Голова кружится, эхом отдавая точечными ударами в районе висков. - Прекрати, - охрипшим до неузнаваемости голосом осекает его. - Не парься, детка, - подходя к неуверенно мнущейся девушке около диванчика, шепчет на ухо, успевая навязчиво погладить Беллу по ягодицам, пытаясь вызвать ответную волну возбуждения. – Сейчас уколешься и все проблемы как ветром сдует… Все будет по кайфу… не бойся… Проблемы как ветром сдует?! По кайфу… Какая-то одурманивающая решимость диким, почти болезненным спазмом, сковывающая каждую мышцу, заставляющая притормозить сердце, разливается по телу, медленно наполняя каждый сосуд, от аорты до мелких венок, венул и капилляр. А перед глазами лишь пронизывающий болотный взгляд, кричащий об отвращении к ее чувствам, вызывающий гадкое ощущение собственной неправильности в глубине изуродованной души. Хватит… так больше нельзя… слишком больно… и решение уже принято! - Джей, в этом борделе есть что-нибудь выпить? – скидывая с себя его руки, интересуется Белла. - Тебе мало дури? - Давай без лишних вопросов, а? Есть или нет? - Сейчас узнаю, - недовольно скривившись, все же плетется к выходу. Как только парень скрывается, Белла тут же подлетает к двери, нервно дрожащими пальцами проворачивая ключ, воткнутый в замочную скважину на несколько оборотов. - Смелее, смелее, Изабелла, - одними губами в пространство, медленно приближаясь к заветному столику. Стараясь ни о чем не думать, дабы избежать внезапного проблеска нерешительности, садится на диванчик, притягивая к себе серебреное блюдо. Зажав в ладони горлышко флакончика с медицинским спиртом, резко опускает его на угол столика. Толстые темные осколки со звоном осыпаются на пол. Выудив наиболее подходящий, с какой-то подчеркнутой аккуратностью и трепетом кладет его рядом с собой. Тонкими пальцами берет жгут. Немного повертев его в руках, откидывает в сторону, торопливо расстегивая ремень на шортах и одним резким движением выдергивая его из петелек. Перехватив им левую руку чуть повыше локтя, затягивает зубами, тут же зажимая в ладони инсулинку. Всего секундная боль от острой иголки взамен на умиротворение, накрывающее ее с головой и дарящее способность расправить крылья и улететь. Улететь ото всех и от самой себя, лишь бы ничего не чувствовать и ни о чем не думать. Этакий метод обрести решимость, избавиться от страха и неуверенности; и полупрозрачная жидкость с белым осадком, моментально проникая в кровь, забирает с собой все, наполняя ее вакуумом. Дело остается за малым… Взгляд падает на блестящий осколок стекла, покоящийся всего в сантиметре от Беллы…

***

Что у нее есть в этой жизни? В жизни, в которой она так устала плакать? Наверное, пустота. Не простая. Пустая. Отупляющая и невыносимая. Наверное, это как смерть, когда ты ничего не слышишь, никого не видишь, ни о чем не думаешь и ничего не чувствуешь. Ни радости, ни печали, ни счастья, ни боли. Люди так часто ищут помощи у Бога, а находят ее у Дьявола; выстраивают стены из непонимания и бездушных фраз, боясь выделиться из толпы; отталкивают близких людей, чувствуя страх быть непонятыми. Но время все расставляет по своим местам или… Или стирает в порошок. И пока из ее дрожащих пальцев выскальзывает окровавленный осколок, со звоном опускаясь на пол, пока ее душа, падает на разбитые колени, пока последняя холодная слеза катится по ее бледной щеке, пока мутный взгляд насыщается видом запястий, испещренных кровавыми глубокими полосками, в памяти течет все ее прошлое и проходится по сознанию небольшим дождем, смывая всю грязь с ее жизни. Кажется, вместе с тонкими сосудами, она разрезала свою душу, чувствуя, как боль начинает отступать, оставляя место лишь сладкой беспроглядной тьме в виде пустоты, в которую понемногу погружается ее сознание, словно в липкую негу покоя, напоследок слыша только крики Джея за запертой дверью.