The broken

« - С сегодняшнего дня вы работаете вместе… - Мне по херу, что ты там о себе возомнила! Мне дали задание, и я его выполню! - Белла… зачем ты… в этом дерьме? - И что же ты… хочешь? - Тебя… - Белла… Моя… - Заберу... навсегда... - Да я могу позволить себе любую, только пальцем щелкни. А я не хочу! Ты, как заноза, засела в голове… - Я не отдам тебя ему! Поняла? - Маленькая моя… - Да очнись же ты, идиотка! Он твой брат!!! Ты трахалась с родным братом!!! - Белла, я никогда не любил тебя. Хотел – бесспорно, но не любил… - Мы никогда не сможем быть вместе… - Я… я завтра уезжаю… и там, куда я направляюсь, для тебя места нет... - Будь счастлив… - Научи…» - Дикое ощущение какого-то неестественно медленного стука собственного сердца и Белла резко распахнув глаза, поворачивает голову на бок. Белый потолок, белые стены без единого окошка, белая дверь, тумбочка и посреди всей этой тошнотворной стерильности одинокая кровать, застеленная белым постельным бельем, на которой лежит она. Растрепанные светлые волосы, синяки под подернутыми дымкой непонимания глазами, бледная кожа, сухие губы, голубая венка, интенсивно пульсирующая на тонкой шее, и темные точки, испещряющие локтевые сгибы. Поморщившись от дурацкого ощущения пустоты в голове и интенсивно сжав пальцами виски, еще раз обводит комнату взглядом. Невероятно… Словно мелкие детальки мозаики ее памяти ненароком выпали из слаженной единой картинки, оставив вместо себя уродливые дыры. Рассудок незамедлительно взрывается единственно возможной сейчас мыслью, - как она оказалась здесь. Как? В памяти лишь блеклая комнатенка, серебряное блюдо и окровавленный осколок темного стекла, выскальзывающий из ослабевших пальцев, а после… после, белое пятно… Приподнявшись на локтях и опершись о спинку кровати, девушка приближает к глазам руки, жадно рассматривая запястья. Кажется, сердце падает куда-то вниз, оставляя вместо себя лишь оборванные артерии. Кожа идеально гладкая… Но как?! Тяжело дыша, Белла, чувствует режущий капроновыми нитями, пробирающийся в плоть страх. Соскочив с кровати, босыми ступнями ощущая холод, исходящий от кафельного пола замирает посреди помещения. Взгляд испуганного зверька заметается по комнате. Секунда, две, три… Вдох… И разъяренный отчаянный крик, запертого в клетке животного вылетает наружу. Он кромсает тишину в клочья в попытке вырваться из этих пугающих и давящих со всех сторон стен и собственной отупляющей бессодержательности внутри. - Кто-нибудь! Ну, пожалуйста! - Поломанная тумбочка откинута в сторону, скомканное постельное белье, разбросано по полу, перевернута кровать... – Помогите… - Выдох… и, прислонившись спиной к стене, медленно сползает вниз, запуская дрожащие пальцы в спутанные волосы, чувствуя, что находится на грани истерики, пока не различает приближающиеся шаги по ту сторону двери. Словно глоток надежды… Слышится звук вставляемого в замочную скважину ключа, и лишь тогда Белла, опираясь руками, начинает медленно подниматься, пристально вглядываясь в возникшего в дверном проеме мужчину в белом халате, при виде которого пульсовые волны мощными ударами, разрывая сосуды, с болью ударяют по глазам. Высокий, атлетически сложенный, с проблесками серебра в темных волосах и жестким взглядом на смуглом лице. - Господи… Чарли? – Агония в голове, вызванная потоком разгоряченной крови, которая на предельной скорости струится по венам, приливая волнами к вискам… Дрожащие в немом рыдании плечи и внезапный истошный крик из самой глубины окровавленной души, которая бьется в запертой клетке, извиваясь от неистовой боли. - Нет! Нет! Этого не может быть! НЕТ!!! - Элис! Фенозепам два кубика внутривенно, живо! – выкрикивает мужчина, слегка обернувшись к двери. Не замечая разгрома, который устроила девушка, проходит в палату, и легко поставив кровать на место, поворачивается к Белле. - Нет, пожалуйста! – в страхе выпаливает она, заглядывая прямо в глубину глаз Чарли, которые выражают лишь одно сочувствие. – Не подходи ко мне! Тебя нет! Ты мертв! МЕРТВ! Это сон, всего лишь сон! – на одном дыхании, чувствуя, как в груди поднимается настоящая буря ярости вперемешку с ненавистью и ужасом. Что за гребаный спектакль?! – Не подходи!!! - Держите ее. Будет вырываться, в вену не попадем. Держите! – отдает команду мужчина вбежавшим двум крепким парням в белых хирургических костюмах и миниатюрной медсестре с огромными охряными глазами, зажимающей в руках металлический лоток с ватными шариками, смоченными спиртом, и шприцем. – Оглохли? Держите, говорю! - пытаясь перекричать разрывающие помещение неистовые животные стоны, рвущиеся наружу из груди девушки, которая вновь опустившись на пол, всем телом вжимается в угол, пряча голову в коленях. Санитары, ловко подхватив Беллу под локти, опускают на кровать. Сильные руки, сжимающие ее запястья и щиколотки, не оставляют ни единой надежды на спасение. - Элис, коли, твою мать, чего ждешь? – Она уже практически не чувствует своей правой руки, которую судорожно сжимает Чарли, позволяя помощнице, наконец, воткнуть острую иголку во взбухший от напряжения сосуд. - Эдвард… - хриплый шепот слетает с пересохших губ, когда сознание в параллель вводимой в ее вену слегка желтоватой жидкости постепенно начинает затягиваться густым, липким туманом умиротворения, парализуя каждую клетку измученного тела. - Пригласите кто-нибудь в палату доктора Каллена, - раздается напряженный голос Чарли, который все еще с силой удерживает Беллу, мысленно подгоняя медсестру, которая неспешно вводит транквилизатор в кубитальную вену. – Черт возьми, опять не успели вовремя! Второй приступ за три месяца!!! Бедняжка. Живет в своих галлюцинациях и не разбирает где явь, а где всего лишь иллюзия. - И давно с ней такое? – шепотом спрашивает Элис, не отрывая взгляда от медленно двигающегося поршня в цилиндре шприца. - С пятнадцати лет, - откровенничает доктор с новенькой сотрудницей психиатрической лечебницы. – Девчонка еще совсем. Диагноз поставили – параноидальная шизофрения* на фоне стресса и передозировки наркотиками. Родители сразу отказ от нее написали. Сволочи… Первое время страшно было. Переживал сильно и подолгу. Все ждал, что у нее сердце не выдержит, когда в очередной раз сознание решит вынырнуть на поверхность. Кто его знает, что оно там фантазирует. Поэтому решено было загружать ее транквилизаторами. Но вот порой такие сбои происходят… - Ну что, опять? – до боли знакомый голос, словно через вату проникает в скованный рассудок Беллы. Прилагая неимоверные усилия, поворачивает голову на бок, моментально утопая в океане зеленющих глаз. - Эдвард… - легкая улыбка на губах и девушка, внезапно почувствовав дикую необходимость его объятий, начинает вырываться пуще прежнего, крича не своим голосом, выгибая спину, пытаясь приподняться с кровати. - Алиса вернулась из зазеркалья?! - хмыкает Каллен, равнодушно наблюдая за попытками Беллы дотянуться до его руки. – Вколите ей фенобарбитал еще. Уж больно возбужденная она в этот раз. – И повернувшись к Чарли, добавляет: - Подойду через полчаса, меня жена в кабинете дожидается. Сегодня годовщина нашей свадьбы, решаем, куда можно отправиться вечером. Кажется ее душа, ожившая только от одного взгляда в родное лицо, упирающаяся руками и раздвигающая все грани недозволенного, рвущаяся к нему на встречу, меркнет в одну секунду при виде холодного безразличия в любимых глазах, и тут же с грохотом захлопывает металлическую дверцу темницы сознания, где вновь становится жутко темно, промозгло и сыро. Где она вновь раз за разом проживает не свою жизнь, кромсая себя на части и крича от боли, на краю пропасти. Пускает мечтам контрольный в голову до прекращения пульсации сосудов на тонких запястьях, до несмелого удара израненного сердца о грудную стенку, до последнего еле слышного судорожного вдоха… Дыши… пожалуйста…