От ненависти до любви один шаг?

Новенькая в классе? Откуда? Никто не говорил. Нет, я же все же староста. Они… Кира? Этот вьюн мыслей пронесся у меня в голове буквально за секунду, пока ее острые каблуки выбивали дробь к нашей парте. И куда делась серая мышь? Еще вчера же была такой… с затянутым узлом на голове и вся до жути правильная… А теперь что? Поправив юбку, села на свое место и, кинув на меня нечто напоминающее презрительный взгляд, отвернулась. Что там девчонки говорят? Черт, ничего не услышал… Глеб принес нашей «королеве» завтрак, Ал поцеловал ее… Я явно что-то пропустил. Плюхнулся на свой стул и стал рассматривать свою соседку. — Что? — возмущенный такой голосок. Странно, но не раздражает. — Думаешь, маску поменяла все полюбят? — хамить вроде не мой стиль. Тем более девушкам. Пусть и моим личным врагам. Но тут слова сами по себе срываются с языка. — Считаешь мне нужна любовь тебе подобных? Не смеши меня, — ледяной голос. Я все больше понимаю Глеба. Ее сложно не слушать. Породистая мать ее кобыла. Необъезженная. Усмехаюсь и своим мыслям, и пошлости звучащей в них. И почему я не могу реагировать на нее как на всех? И эта чертова надменная улыбка. Подаюсь чуть вперед поднимаю руку, собираясь поправить прядь, выбившуюся из идеально уложенной прически. Но все идет как-то не так, и я дергаю ее за воротничок блузки — и вот ее губы уже касаться моих. И я чувствую вкус мятной клубники на них. Сердце замирает. Еще никогда девушка так не реагировала на мой поцелуй. Всегда, сколько себя помню, девчонки сами старались меня поцеловать. Сами предлагали встречаться и чуть ли не фанклубы организовывали. А тут. Замерла, заледенела и, кажись, дышать перестала. Медленно отстранился и внимательно заглянул в синие от возмущения глаза. Захотелось усмехнуться, так как в них летали молнии. И, если бы не вошедшая в класс и по сути спасшая меня учительница, мне бы нос сломали. Это я понял по сильно сжатым кулакам и искривленным в гримасе отвращения губам. Медленно отвернувшись от меня, она достала из своей сумки влажную салфетку и демонстративно вытерла губы. Сзади кто-то тихо засмеялся. Я же просто забил, списав свое поведение на желание ее довести. Да именно так: мелкая месть за то, что Глеб вчера ночью по телефону высказывал мне полчаса всё, что обо мне думает. Учитель начала начитывать новую тему, и я на удивление даже все записывал. Но почему-то раз за разом взглядом упирался в уже не накрашенные губы рядом сидящей «госпожи президент». А что если я ошибся, и она реально не виновата? А я… Бред? А если нет… Филипп, будь мужиком и поговори с оппонентом. Тем более таким красивым. — Ты уже считаешь ее красивой? — съехидничал внутренний голос. Пришлось признаться, да считаю. Умная, красивая, гордая. Умеющая признавать ошибки. Не девушка — мечта. — Угу, и тебя терпеть не может, — все тот же внутренний голос. — Заткнись уже! — сердито подумал я и посмотрел на доску. Что там пишут? Но понять не успел, прозвенел звонок и Кира тут же сорвалась с места и вышла с гордо поднятой головой из класса. — Вот и поговорили, — выдал я вслух. Отчего Димка заржал и тоже вышел. Ничего не оставалось, как тоже топать в другой класс.

***

После перемены меня ждал сюрприз. На месте Киры сидел Ал. А сама президент на его месте с Глебом. Последний посмотрел на меня так, что я понял: хана мне. — Ал? И какого? — Все просто, — доставая тетрадь, сказал блондин, — ты перепугал мою сестру. Сидеть с извращенцем она не хочет. Вот и результат. — Тобой пожертвовали, доверив извращенцу? — Скорее тебе досталось из двух зол меньше. Ибо Глеб еще в том классе хотел оторвать тебе кое-что за то, что ты посягнул на личное пространство его Киры, — мне улыбнулись одной из самых красивых улыбок в мире. Не знай я, что этот белокурый, ослепительно красивый парень имеет черный пояс по борьбе, купился бы. Но увы и ах. Лично с ним не раз в спаррингах стоял. И не раз от него отгребал. Алевтин приготовился к уроку и не поворачивая ко мне головы тихо сказал: — Обидишь ее — я не Глеб — яйца оторву. Ты мне друг — она сестра. И я был с ним согласен. На его месте я бы сказал точно так же, и плевать друг или брат. Сестру нужно защищать. Ал вызывал уважение, и я кивнул. — Не обижу. Даю слово. Мне опять улыбнулись: — Не переживай. Она отойдет. — Я поговорю с ней на большой. — Попробуй. Она умница. Может, даже выслушает. Я кивнул и на этот раз стал вникать в урок.

***

— Кира! — как только прозвенел звонок я позвал девушку. Та повернулась на мой голос и приподняла бровку. И где только научилась. — Поговорим? — А что боевые действия окончены? И ронять меня уже не будут? Я вздохнул. Ну, а что, права. Я был чересчур ослеплен местью. И опустился до войны с девчонкой. — Да. И белый флаг капитуляции у ваших ног, президент. Глеб поднялся и посмотрел на меня, я поднял руки вверх в жесте «сдаюсь». — И о чем будем говорить? — Кира хотела забрать свою сумку, но Глеб ее опередил и сам ее взял. — Ждем тебя в столовой, — выдал спокойным голосом. По ходу, не привыкать ему ее сумку таскает. Девушка улыбнулась своему брату и сказала спасибо. Тот слегка опять растерялся, но под напором Ала вышел-таки из класса. — Позволь я угощу тебя кофе. И нам и правда есть, что обсудить. Я хотел извиниться. — За что же? Вот зараза. Ей нужно не просто мои извинения. Она хочет, чтобы я поклонился и чуть ли не ноги поцеловал. — За то, что поспешил с выводами и позволил себе лишнее. Синие глаза меня буквально просканировали. Я почувствовал себя штрих-кодом на упаковке очень дешёвого товара. — Хорошо, — она кивнула. — Но я пью латте. — Значит будет тебе латте. Мы спокойно вышли из класса и пошли в буфет. Заказав кофе и напиток для Киры, я сел за столик к ней. — Я был неправ, что не разобрался. Прости меня. За нападение тогда прости. И за то, что старался унизить. За сегодня прости. И возвращайся на свое место рядом. А то Глеб меня кастрирует за Ала. Она внимательно смотрела на меня и, когда я закончил свою тираду, улыбнулась. Странно, но я был рад этой улыбке как ни одной до нее. — Ладно. Все мы делаем неверные выводы. — Так просто? — я был удивлен. — Да, так просто. Ты умный, и тебя уважают. Мое личное восприятие тебя не должно влиять на эти качества. Так что да, вот так просто. — Кира, ты странная. Но эта странность привлекает, — я протянул ей руку, — будь мне другом. Я был бы очень этому рад. Она внимательно смотрела на мою руку, и только спустя минуту протянула мне свою. Прохладную с длинными ноготками, худыми, длинными пальцами. И очень нежной кожей. Осторожно сжал и понял, что, кажись, влип. Вот так просто как пятиклассник. Влип. И что теперь? — Если вернёшь мне руку, я даже кофе смогу с тобой выпить, — услышал я насмешливый и в то же время приятный голос. Одернув свою ладонь, я кивнул: — Спасибо. Мне опять кивнули и стали пить кофе. Странное чувство где-то глубоко не покидало. Я наблюдал за ней. Она молчала, и я молчал. Так и просидели всю перемену. На математике она опять сидела рядом. Быстро писала в тетради за учителем. А у меня крутилась в голове мысль, что я хочу еще общения. И тут же понимал, что пока это невозможно. И это меня злило. Отчего бедный карандаш в руках поскрипывал от давления моих пальцев на него. До конца дня пообщаться у нас шанса не было. А на физре она опять пропала. И я Филипп опять остался в пролете.

***

— То есть как? Ты не перепутал? — Нет, дорогая, не перепутал. Я нахмурилась и положила в рот вкуснейший эклер. Адам всегда шикарно готовил. — Он что. Сошел с ума? Убирать лауреатов? Он же школу спустит в ноль. Репутация, первые места… — Короче, насколько я знаю, весь твой класс распущен за эти пять дней. И все ищут школу. Естественно, шестеро ваших отличников также вылетели. — Но это же костяк… — в полном шоке. — Да и что? — Адам, ты должен их перетянуть в нашу школу. У тебя по три места в двух одиннадцатых. Так что нужно, чтобы они попали к нам. — Ну да, так и побежали… — Адам закурил. — Побегут, — я схватила свой мобильный и набрала первого претендента на перевод. Через час у меня было согласие пятерых из шести. Машка не брала трубку. Как всегда не слышит и сидит в библиотеке. Но это ничего: вечером позвоню.  — ВОТ так, господин Директор! Учитесь, пока я жива! Адам обнимал Димку, сидящего у него на коленях, и улыбался мне: — Ты великолепна. А теперь вали домой. Дай полапать своего парня. Димка залился краской. А я встала и пошла к выходу. — Двери только закрывайте. А то вы, как всегда. Вышла из школы и решила пройтись пешком. Я была собой довольна до безумия. Всем днем. Кроме того поцелуя… Я до сих пор чувствовала привкус сигарет во рту и тепло губ на своих губах. Странное чувство. И тепла, и непонимания одновременно. Его черные глаза больше не были холодными или язвительно колючими. Не смотрели с упреком и вызовом. В них от края до края плескался интерес. Неужели это все вызвано банальной сменой одежды, и этот факт его так впечатлил, что он даже про свою обиду забыл? Или это очередная уловка унизить меня? Скорее всего именно так. Но я уже пообещала дружить… И мне придётся поверить ему… Дура ты, Кира… Но выбора-то нет… Я пришла домой и позвонила в двери. Мало ли чего меня там ждет… Ал открыл через пару минут и улыбнулся мне: — Добро пожаловать домой, сестра. Я моргнула, и, не понимаю почему, по щекам потекли слезы. Я просто не могла их удержать. Блондин растерялся и тут же прижал меня к себе. Я как маленькая обняла его за шею и прижалась. Меня поглаживали по спине и успокаивали. Было тепло и приятно. — Мне начинать думать, что наша семья брат-сестра-брат превратиться в МЖМ? Мы с Алом отлепились друг от друга и не понимающе уставились на Глеба, пока смысл слов до нас не дошел. Ал зашипел, а Глеб рассмеялся. Я же наконец почувствовала себя дома. — А кушать будем? — выдала я. — Мой руки и переодевайся. Потом к столу, — приказал блондин, и я пошла выполнять.

***

Ужин прошел на ура. Пятница выдалась счастливой. И это не могло не радовать. Я читала в своей комнате, когда пискнул мобильный. Посмотрев на экран, я увидела, что звонит моя шестая кандидатка в ученики моей новой школы. — Привет, Вик! — Привет, президент, как там дела? Через два часа разговора я была с победой в кармане и такими новостями, что волосы становились дыбом. Не зря Фил на меня зуб точил. Я бы сама точила его на себя, знай я все то, что мне рассказали. Четыре года директор моей бывшей школы, прикрываясь дисциплинарным комитетом и в частности мной, отказывал бюджетникам вне зависимости от их знаний, уровня подготовки и желания учиться. Продажная тварь… Я кипела праведным гневом. Мой мозг работал в режиме «убивать». Нужно его раскрыть, наказать. Помочь тем, кто жаждет лучшего образования за счет своих же знаний и вложенных в эти знания сил. Я написала Адаму сообщение и вкратце все изложила. И только, получив ответ «подумаем», я смогла уснуть. Мне снился Фил. Он меня целовал и обещал, что мы со всем справимся. И в этом сне отвращения я не чувствовала. Совсем. Ни капельки…