От ненависти до любви один шаг?

Квартира Димы явно им была недооценена. Как и моя, где я прожила всю сознательную жизнь. Она была уютной и по ощущениям очень теплой. Не в плане отопления. А в духовном, так сказать, семейном смысле. Невооружённым взглядом было видно, что хозяйка семейства, мама Димы, очень любила свою кухню. Так как она была обустроена с особым уютом. — Девчонки проходите, раздевайтесь, будем есть. Мама сварила борщ и пожарила мясо по-французски. — Ммм, должно быть вкусно. Моей мамы нет третий день, а я уже забыла, как пахнет нормальная еда! Карина улыбнулась Димке. — Слушай да ты и правда такая же как мы! — А я что говорила? Это ваш придурок Фил никак не поймет. Дима усмехнулся. — На самом деле Фил нормальный. Просто у него была мечта выпуститься с аттестатом вашей школы. — Понимаю. У меня она тоже была. Но мы предполагаем, а жизнь располагает. Это не дает нам повода кого-то унижать и обижать. Так же? Оба моих друга кивнули и плюхнулись на диванчик мягкого кухонного уголка. Я рассматривала узор на шторах. Странное чувство полностью поглотило меня. Я всегда была сама. Даже дома с мамой и Глебом… Глеб. Мой дорогой и любимый друг, секретарь и теперь брат. Как же я ранее не заметила, что тебя обижает моя опека и забота. Я думала, что даю тебе пространство для полета, все взвалив на себя. А оказалось, я дала почву для ненависти и упреков. И как теперь с этим жить? Пока я погружалась все дальше в океан своих темных мыслей, меня сзади обняли теплые руки Рины и прижали к себе. — Ты много думаешь, госпожа президент. Дай себе право на ошибку и не суди себя сразу по всем обвинительным статьям. Твой Глеб дурак, как все парни. Да ты наступила на его эго. Но он любит тебя. Просто гордость сейчас ему глаза застилает. Я расслабилась. Как же мне всегда оказывается, не хватало просто вот таких дружеских объятий. Меня даже мама никогда вот так просто не обнимала. Я только сейчас поймала себя на мысли, что даже дома была президентом и старшей. Решала все вопросы. Вела домашнюю бухгалтерию. По этой причине мама и поступила как подросток. Сбежала от меня, надзирательницы, выскочила замуж и все скрыла от меня, поставив перед фактом. — Я поняла. Но дело не в его гордости и эго. Просто я не уверена, что смогу ему верить теперь. У нас было шесть лет, чтобы поговорить, но он ни разу не сказал мне ничего о том, что происходит. — Ну, как я успела понять тебя, подруга, — Рина отошла от меня и села на свое место, где уже Дима поставил парующую вкусно пахнущую тарелку с борщом, — ты слишком категорична. Вот он и не рискнул. — Да может и так. — Не может, а точно. Кира, ты в его поведении виновата не менее его самого. — Почему? — я села за стол и облизнулась. Пахло изумительно. — Вкусно — то, как пахнет. Димка с гордостью кивнул. После такой реакции на мои слова, даже если он мне в эту тарелку отравы нальет, я все съем и скажу, что это изумительно. — Кира, он парень. Он считает себя твоим защитником, верным секретарем. Сейчас — главой вашей семьи. А ты постоянно его притесняешь, прижимаешь. Показываешь, что круче. — Я не показывала! — Ты даже не замечаешь, как себя ведешь с ним. Как будто он твоя собственность. Замолчать его просишь, жестом вскинув руку. А у него репутация. И как это выглядит со стороны? Я задумалась, взяла ложку и стала есть. Парням так это важно? Быть главными? Быть сильными, даже если это не так? — Почему так важно быть главным? Дима задумался над моим вопросом, тоже жуя. Карина молчала и просто придвинулась ближе в какой-то непонятной попытке меня защитить. Было приятно и тепло душевно. — Дима, а тебя бы обидело, если бы я защищала тебя?  — Да, — честно ответил друг, продолжая жевать. — Но разве не нормально защищать друга? — Нормально, — кивнул. — Но защищать мужчин нужно не так рьяно. Иногда достаточно простого совета или поддержки. А ты, небось, на амбразуру перла. — Перла, — согласилась. — Но, а как по-другому? Я же не могла его потерять и … — замолчала. — Именно ты лишила его возможности самого принимать решение. Самому делать выводы и набивать шишки. Прикрыла собой по всем фронтам — вот он и рванул сломя голову в другую школу. Где мог спокойно получить по морде и доказать всем и себе, что может дать сдачи и завоевать уважение без супер-пупер подруги. Рина вздохнула: — Если вдуматься, то Глеб целый год был на ножах с парнями. И только в конце они его приняли как лидера и того, с кем нужно считаться. Я молча слушала. А ведь друзья правы. Друзья. Странное слово. Оно всегда для меня было в единственном числе и всегда было связано с именем Глеб. А теперь Глеб мне не друг. Нет. Он мне брат, моя семья. Он изменился и вырос. Влюбился. А я что? Я так и осталась, синим чулком, оберегающим его и маму со всех сторон. — Кир, тебе пора вспомнить, что ты не несешь на своих плечах все бремя проблем твоей семьи. И что ты ученица одиннадцатого класса. И что тебе еще можно ошибаться. У тебя еще куча времени учиться исправлять свои ошибки. Я улыбнулась Диме. — Ты прав, друг мой, — и усмехнулась, — вижу, мой любимый Евгений многому тебя научил, — и подмигнула другу, отчего тот покраснел, а Рина рассмеялась. *** — И где ее черти носят! Глеб метался из угла в угол кухни и не находил себе место уже третий час. Киры не было уже более шести часов после школы, и он нервничал.  — Нужно позвонить Филу. Вдруг он опять что-то отмочил? В прошлый раз она упала и ударилась сильно. А что если ей что-то сделали и она где-то не может просто добраться домой? Она жутко неуклюжая. Упала где-то или еще что-то? Нарвалась на кого-то? Глеб выдохнул. — Ал, что делать?! — Успокоиться. Скорее всего, она с Димой и Кариной, — Ал делал домашку. — Столько времени? — А почему нет? — Уроки. Кира никогда не пропустит уроки. И никогда не пойдет в школу с невыполненным домашним. — Ну, все меняется. Вон ты изменился, и она, наверное, тоже. Глеб хмуро молчал. — Глеб, она взрослая. И умная. Ничего с ней не будет. Плюхнувшись рядом с блондином, Глеб положил голову ему на плечо. — Где я ошибся? — Везде. — Почему? — Вы с ней семья, давно семья. А получилось, что ты ее предал. Пусть несознательно. Пусть без задней мысли. Но предал. — Я злился. Только сейчас понимаю, как я на нее злился. Ал… почему? Ведь она та, за кого я могу смело в огонь и в воду. — Твое эго требовало внимания. — Я из-за … как ты вообще меня терпишь! Я предал и обидел родного, любимого человечка только за то, что не смог ее превзойти! — Ты осознал это. Самое главное. Глеб закрыл глаза и положил голову на колени любимого. — Я обязательно все ей объясню. Она позлится и простит. Я ее знаю… *** — Ну что, останетесь у меня? Карин, предупреди маму, и сможем позаниматься. Кира нам с математикой поможет, — Димка хитро улыбнулся, а я рассмеялась. Как же давно я просто мечтала, чтобы вот так кому-то помогать с математикой. А тут нежданно-негаданно счастье само на меня свалилось. — Кир? — Дима смотрел на меня в упор. — А? — Ты же витаешь. Позвони Глебу и предупреди, что останешься у меня. — Не хочу, — тут же ответила Кира. — Он будет переживать. — Ты сам сказал, я должна быть чересчур ответственная. А ему все равно. Дима вздохнул. И пошел делать чай. Карина сообщила родителям, и мы сели заниматься. Ребята восхищались моими знаниями, а я посмеивалась, понимая, что по сравнению с ними, нормальными детьми и школьниками, я по сути загнанная лошадь. Причем добровольно загнанная. — Все, девчонки, моя голова наполнена и я сейчас начну от объема новой инфы, забывать, как зовут меня и кто вы. Мы рассмеялись. — Ну ты даешь. Все, давайте спать. А как будем спать? Димка задумался. — Вы с Кирой на кровати родителей, а я у себя. — А это удобно? — я как-то слегка напряглась. Ведь это не правильно в спальню родителей без их разрешения. — Ну хотите ляжем все вместе у меня в комнате. По принципу: в тесноте, но не в обиде? Я кивнула. Представляя себе эту свалку. И, наверное, это круто! — Да так лучше. Димка обнял нас с Риной и прижал к себе. — Я самый счастливый парень в мире! Только я могу спать одновременно с двумя самыми красивыми девчонками класса!  — Димочка, — Карина хитро смотрела на друга, — как думаешь, что тебе сделает Евгений Адамович? Я рассмеялась и прижалась к Димке. Только сейчас поняла, почему так легко его приняла. Ведь он парень Жени. И почти что-то свое, родное. — Мда… думаю вдаваться в подробности в школе мы не будем. *** — Я вижу: полная боевая готовность? — Женя обнял меня сзади за талию, как делал всегда, когда мы были вдвоем в его кабинете нашей бывшей школы. — Будь я натуралом, давно бы забрал себе и не отпустил бы уже никуда. Я фыркнула. И привалилась к другу. — Тебе нравится? — Мы с ребятами расстались у школы, и я пошла в кабинет директора за чашкой кофе, а друзья в кафе у школы за булками и соком. — Да тебе идет, — меня отпустили и включили кофеварку. — Спасибо, — села в его кресло, положила ногу на ногу и включила комп. Быстро на полном автомате открыла папку «план», висевшую на рабочем столе и скептически хмыкнула: — Ты и правда думаешь, что школе не нужен полный ремонт? — Госпожа директор, вы думаете, нам дают так много денег, чтобы я мог его сделать? Задумалась и стала читать заявки на финансирование.  — Почему так мало-то? Нет тут, понятно, бюджет и все такое. Но если ученики, что тут учится, такие как этот Фил, реально умницы, почему их не продвигают и за счет выигранных наград, не получают часть бюджетного финансирования на развитие? — Потому что мы районная школа. И звезд нам взрастить не дают. Закрыла документ. — В это нужно вникнуть. Но я пока не хочу, — улыбнулась другу. Женя удивленно на меня посмотрел. И поставил передо мной чашку с кофе, который умел заваривать только он. Я с удовольствием подняла маленькое произведение искусства и сделала глоточек. — Как всегда вкусно. —Я впервые от тебя услышал фразу, что ты не хочешь чего-то. Я улыбнулась, продолжая пить по глоточку терпкую жидкость со вкусом корицы и имбиря. — Знаешь, ты сразишь их наповал. — Кого? — Всех, — Женя встал, чем заставил встать и меня, — тебе пора, президент. — Гонишь? — Позволяю произвести фурор. И нет, я не пойду с тобой. — Ну спасибо. Встав и поправив одежду, я вышла из кабинета в приемную. Поздоровалась с секретарем и вышла в коридор. Вздохнув и взяв себя в руки, пошла к лестнице, чтобы подняться на нужный этаж. Впереди перед окном стоял Глеб с Алевтином. Оба меня не видели. Но я четко уловила уставший и расстроенный вид своего верного рыцаря, которого так долго недооценивала. Его ценили и любили тут. И тут было его место, теперь я четко это видела и понимала. Сейчас понимала, что все эти пустяки никогда не повлияют на мое отношение к нему. Я всегда буду любить своего друга и теперь уже брата. Он долгое время был моим личным секретарем и тем, кому я доверяла и трудности и болести. Но теперь. Теперь нам пора немного поменять ракурс. С братьями не всем делятся. А мне нужно научиться стать другой. Найти себя потерянную. И он мне в этом не помощник. Пройдя мимо, пошла по лестнице на третий этаж в кабинет математики. Вошла в класс и села на свое место. Филл сидел верхом на парте и разговаривал с тремя неизвестными мне девушками. Хмыкнув про себя, приготовилась к уроку и, взяв телефон, стала перелистывать контакты, ожидая, когда все соберутся. Через минут пять мне на парту лег пакет, подняла глаза и увидела Глеба. — Твой завтрак. И в следующий раз не подставляй Диму, звони сама, что домой не придешь. Я удивленно смотрела на Ала и Глеба, которые нависали надо мной невыспавшимися укоризненными моськами. Улыбка сама собой расцвела на моих губах: — Спасибо, и простите. Я больше не буду. Я четко слышала, с каким звоном челюсть моего брата упала на пол. Ал улыбнулся на мои слова и, нагнувшись, поцеловал меня в щеку. — Шикарно выглядишь. Глеб промолчал и сел за свою парту. Ал, улыбаясь, хлопнул Димку по плечу и тоже уселся. Впереди сидящий друг развернулся, спер мой кулек с бутербродами и довольный развалился на своем месте. За что тут же получил от Карины книгой по голове. Пока я за всем этим наблюдала мой сосед по парте тоже уселся и внимательно рассматривал меня. — Что? — я в упор посмотрела на него. — Думаешь, маску поменяла все полюбят? — Считаешь мне нужна любовь тебе подобных? Не смеши меня. Парень долго смотрел в мои глаза, а потом ни с того ни с сего наклонился и, дернув за воротничок моей блузки, притянул к себе, впился в губы. Я впала в ступор. Нет, это у меня не первый и не второй поцелуй. Ничего такого. Но это же Филипп! Господи… как же противно!!!