Алфавит

Стены поделены пополам – зеленый низ, белый верх. Высокие потолки с длинными люминесцентными лампами, расположенными через каждый метр. В их злом ярком свете Рогозина выглядит оголенной. Маска железной леди ФЭС выжжена – только сырая острая боль, выписанная морщинами и тенями; стержень сломлен – она ссутулившаяся, с дрожащими руками. Полковник останавливается в нескольких шагах от сидящего на корточках парня. Этот свет обнажил и его – ребенок с красными опухшими глазами и искусанными в кровь губами. Он неосознанно теребит бегунок замка синей толстовки – вверх-вниз, вверх-вниз. – Юра… – осипшим, неузнаваемым голосом в страхе шепчет женщина. – Юрочка… – два шага, как марафонская дистанция, она падает на колени рядом с ним, но не касается, лишь протягивает руки и замирает. – Юрочка, я… это моя вина… моя… я не должна была… Он переводит взгляд на нее, подается вперед, ударяется коленями о каменный пол, но не замечает. Прижимается лбом к шершавой ткани пиджака, судорожно обнимает за плечи. – Нет… Нет… Я не виню тебя… – с трудом выдавливает он. – Ты не виновата… – повторяет тверже, хотя знает – она все равно будет себя винить. Их объятия неуклюжи. Они не могут утешить друг друга, они могут только разделить боль.