Алфавит

Южные рынки всегда напоминали Рите пляжи, кишащие чайками – такой же хаос и галдеж. Женщина склоняется над деревянным ящиком с инжиром и критично выбирает темно-фиолетовые плоды. Инжир спелый, сочный, и она предвкушает, как вернется в отель, откроет бутылку игристого, расположится на балконе наблюдать за бурлящим океаном. Протянув еще несколько плодов продавцу, она поднимает голову. Взгляд соскальзывает с коренастого темного балийца и цепляется за две женские фигуры у лотков чуть впереди. Рита видит их со спины, но некое подобие узнавания царапает сознание. Только вот это невозможно… Невозможно! Она ведь сама… Невысокая худенькая шатенка – собранные в неаккуратную шишку волосы, воздушный светло-голубой сарафан, сандалии на ногах, – склоняется над лотком и критически осматривает ежевику. Вторая – значительно выше и крупнее, коротко стриженые седые волосы, вьющиеся от влажного воздуха во всех направлениях, – разговаривает с продавцом. Одета она в льняные брюки и белую легкую рубашку. Рука по-хозяйски лежит на пояснице спутницы. Она поворачивается и тоже склоняется, чтобы что-то сказать той. Власова отчетливо видит профиль – мир останавливается. Невозможно… Она ведь сама видела, что осталось от машины полковника после взрыва, обгоревшие тела. Личности устанавливали по слепкам зубов и ДНК из нескольких чудом полученных образцов. Ошибки быть не могло… Словно почувствовав чужой пристальный долгий взгляд, женщина начинает оборачиваться, и Власова, будто случайно, роняет пакет с фруктами, садится на корточки, принимается собирать. Они проходят совсем близко, о чем-то оживленно разговаривая, раздается задорный смех. И у Риты не остается сомнений – она узнает голоса, она никогда бы не спутала Валин смех ни с каким другим. Женщина уже готова последовать за ними, выяснить, как можно больше. Понять… Но ее окликает торговец – минутное замешательство, и пара успевает затеряться в толпе. Дорога до отеля словно в тумане, она в мельчайших подробностях пытается восстановить дни, предшествующие гибели главы ФЭС и ее подруги. Но память подкидывает лишь обрывки: ощущение напряжения, висящее в воздухе, внезапно ушедшая в отпуск Антонова, злой, раздраженный Селиванов, дерганный, взвинченный Круглов – и неестественно отстраненная Рогозина с застывшей непроницаемой маской отчуждения на лице… Теперь, спустя пять лет, ей все кажется странным. А тогда… все списывалось на очередное изматывающее дело и усталость. Рита проходит просторный холл, кивает дневному отельному русскому гиду, скучающему за столом с планшетом. Поднимается к себе на этаж. В номере настоящий северный полюс, в ванной шумит вода. Женщина оставляет пакеты в кресле, а сама выходит на балкон, прихватив со столика пепельницу и сигареты. Мысли истерично мечутся. Даже если липовое убийство было спланировано заранее, тщательно подобраны тела, подменены снимки в базе и образцы. Даже если Тихонов и Селиванов были в курсе. И Юра… Власова хмурится, силясь вспомнить, и понимает – парня не было на похоронах. Прилетел бывший муж с близнецами. Но Юры, обожающего и боготворящего мать, не было… Забытая сигарета истлевает почти до фильтра, Маргарита закуривает еще одну. Остается самый главный вопрос – зачем? Зачем?! Почему они это сделали? – Рит, ты где? – женщина вздрагивает и оборачивается. Таня в белом махровом халате с логотипом отеля ставит на столик бутылку шампанского и порезанные фрукты. Власова встряхивает головой. – Задумалась… – бормочет она. Небо на горизонте темнеет, в баре на пляже зажигают разноцветные огни, и воздух взрывается громкой танцевальной музыкой. Игристое тихо перешептывается в бокалах. Рита берет порезанный на половинки инжир – спелый и насыщенный, вкус из детства. Бабушка готовила из него домашнее вино. – Рит, что с тобой, ты с рынка какая-то загруженная вернулась? Обсчитали? – Белая укладывает ноги ей на колени, крутит бокал в руке, на губах улыбка, но во взгляде легкая настороженность. – Все нормально… Тань, ты помнишь, что говорил Круглов на поминках? – Тот бред про так называемых алхимиков? – Бред ли? Белая садится прямо, хмурится, настороженность во взгляде сменяется подозрительностью с примесью удивления: – Рит, ты чего? Николай Петрович к тому моменту уже пьяный был и нес конкретную ахинею. Не, ну серьезно: некая группа людей помогала преступникам, и не только, за кругленькую сумму исчезнуть. А чтобы их никто никогда не искал, они находили людей, схожих по физическим параметрам, и лепили двойников, а потом этих двойников находили мертвыми. При этом двойники не просто походили на объекты внешне – совпадала группа крови, при необходимости делались татуировки и шрамы, совпадали зубы, и даже образцы ДНК, взятые с трупов, соответствовали образцам объектов. И что Антонова была к этому всему причастна?! И что она была целью, а Галина Николаевна просто сопутствующим ущербом! – к концу голос у Белой начинает звенеть эмоциями, и она в один глоток приканчивает шампанское. – Ты хочешь сказать, что это не пьяные бредни?! Если ФСБшники подозревали Антонову, то какого черта они обратились к Круглову, а не к полковнику? Или что, Галина Николаевна тоже во всем этом участвовала?! Ты в это можешь поверить? Власова молча наполняет ее бокал до краев. Да, все это действительно казалось бредом тогда, а сейчас? Таня права, все тот же бред. Только… те две женщины с рынка не идут из головы. Рита берет инжир и поворачивается в сторону океана. Может быть, она просто обозналась…