Saudade

Дождь не переставал лить еще около недели. Тонкие косые линии воды били по асфальту и оконным стеклам, будили утром, укладывали спать по ночам. Казалось, что лить не прекратит уже никогда: пришлось привыкнуть к завтракам в компании дождя, шумным завываниям ветра, заглушающим даже включенное на приличную громкость радио, авариям на дороге и промокшим насквозь ботинкам. Такая погода стала неприятным сюрпризом, не позволяющим даже уйти далеко от дома в течение целых восьми дней. И все это время Захо было невозможно находиться рядом с Флораном. На расстоянии в десяток километров от него она старательно отмахивалась от любых, даже самых безумных мыслей, лезущих в голову. Где он? Перед глазами картинка: длинные пальцы, огонь зажигалки, дым. Захо задернула тяжелые шторы, легла в постель и решила наконец-то дочитать четвертую главу книги, тем более, сестра говорила, что в этой главе как раз должно начаться самое интересное. Если бы можно было снова оказаться там, на крыльце концертного зала, я смогла бы— Все-таки выключила свет и спряталась под одеяло, пытаясь согреть под подушкой замерзшие руки... Когда же Флоран стоял на расстоянии вытянутой руки, ненависть буквально захлестывала Захо. Ее раздражало все: его голос, походка, прическа. Взгляды, которые она ловила на себе. Любые, даже случайные прикосновения, приветствия с натянутой улыбкой, дурацкие, абсолютно не смешные шутки. Самым страшным было то, что природа этой дикой ненависти была непонятна Захо. Фло ведь ничего такого не сделал. Он не оскорбил ее, не сказал ничего, что могло бы как-то задеть, кроме, разве что, последней небрежной фразы. "Оставь себе". Захо оставила. Убрала в нижний ящик шкафа, до этого бывшим абсолютно пустым. И не доставала больше — не хотелось. Законный обладатель, судя по всему, не горел желанием вернуть пиджак обратно. Брюнетке он и даром не был нужен, но и разговаривать с Флораном, когда можно было и не разговаривать, хотелось еще меньше, в сотню раз меньше, чем избавиться от пиджака, который лежал себе спокойно в нетронутом ящике и о себе не напоминал. Приходилось репетировать в одной комнате с Мотом. Подходить близко, касаться его лица, позволять взять себя за руку. Этого требовал сценарий, да и против начальства нельзя было выступить по такой пустяковой причине: Захо всего лишь хотелось зашипеть и перегрызть мужчине шею. Конечно, Флоран все это замечал. Он никогда не обладал сверхъестественной проницательностью, но видел, как брюнетка неохотно соглашаелась поехать с ним на интервью только для того, чтобы не огорчать Дова. Как хмурилась и фыркала в ответ на любые его шутки. Игнорировала приветствия, делая вид, что разговаривает по телефону. И не заходила в гримерку, чтобы поиграть в кости. Ни разу за восемь дней. Впрочем, он лишь усмехался и не пробовал даже заговорить с ней. Зачем? Он знал, что Захо его боялась. Ну и пусть. Может, это и правильно. Хотя иногда Моту было жалко смотреть на то, как она отдалилась от него. Все же ее спонтанные приглашения пощелкать селфи, сюрпризы в виде конфетти в гримерке, колыбельные в скайпе ничто не могло заменить, и теперь во времена бессонницы приходилось молча курить и слушать дребезжащий по крыше дождь. И думать, вспоминать, снова и снова теряться в догадках и пытаясь разобраться в себе. - Знаешь, там... в зале... тепло. В ее едва слышном шепоте было определенное очарование. С каждым выдохом Захо мужчине становилось сложнее дышать самому, будто легкие покрылись металлической пуленепробиваемой коркой. Вряд ли женщина понимала, что ее волшебные чары снова вырвались наружу, но магия сработала на все сто процентов. Наверно, Флоран не до конца еще потерял рассудок, иначе он бы точно ее поцеловал. Сначала один раз, осторожно и немного неловко, но не смущаясь. Аккуратно касаясь ее губ - разреши - и пытаясь насладиться этим ощущением буквально за пару мгновений. Потом еще раз, смелее, даже наглее, разрешая рукам спуститься по обнаженной спине вниз, проводить кончиками пальцев линии на коже, вдыхать полной грудью запах ее волос, чувствовать ладонями теплоту ее тела и гладкость кожи. Конечно, обнять, прижать крепче к себе, снова поцеловать плечи и шею, поймать губами улыбку и слабый выдох. Он впервые подумал об этом, выдыхая дым в форточку в половине пятого утра. Потом подумал еще раз, сидя в машине на пути к студии и в безмерных количествах поглощая кофе. Он думал об этом снова и снова, глядя на то, как Захо стояла на крыльце, разрешая каплям дождя гладить себя по волосам, и задумчиво смотрела куда-то вдаль - совсем как восемь дней назад. - Простудишься, - Флоран усмехнулся, подходя совсем немного ближе. Захо продолжила молчать, проводя ладонью по влажному рукаву кожаной куртки. - Мятой пахнет, - тише добавил мужчина, вопросительно глядя на коллегу. Дождь как будто начал сбавлять темпы. Мот натянуто улыбнулся и зачем-то сунул пачку сигарет поглубже в карман джинсов. Медленно повернув голову, брюнетка подняла взгляд на Флорана. Они смотрели друг другу в глаза всего пару секунд. По одной на каждого. Мужчина понял, что зря раньше обходил ее стороной. Захо мягко улыбнулась и протянула ему мятную конфетку в прозрачной обертке. - Нет, спасибо, - Флоран помотал головой, в ответ на что женщина лишь тряхнула намокшими локонами и аккуратными, плавными движениями развернула леденец, сунула обертку в карман брюк и поднесла пластинку к лицу Мота, любуясь ее приятным зеленоватым отблеском. - Попробуй. Она вкусная, - наконец произнесла Зи, покусывая нижнюю губу. Мужчина послушно приблизился к конфетке и осторожно взял ее в рот, ненароком касаясь губами кончиков пальцев Захо, которые на вкус были такими же мятными, как и предложенный леденец. Конфетка таяла на языке и оставляла после себя приятное послевкусие, и, наверно, — о нет, почему Фло снова подумал о поцелуях? - В самом деле, вкусно, - он слегка отрешенно кивнул, но тут же снова заулыбался, увидев отчего-то просиявшее лицо брюнетки. В ее голове, в свою очередь, почти не было никаких навязчивых мыслей. Ей просто было хорошо. Прямо здесь и сейчас, под теплым дождем, с мятным леденцом за щекой, за пять минут до начала записи в студии. И Фло был рядом, смотрел на нее даже как-то ласково, заботливо. Раздражение испарилось, ненависть тоже улетучилась, не оставив от себя ни единого следа. А всего лишь стоило сказать ему пару слов, чтобы позволить льду треснуть. И зачем она молчала все это время? - Мне надо отдать тебе твой пиджак, - вспомнила Захо, щелкнув пальцами. - Точно. А я и забыл, что он у тебя, - солгал Мот и после небольшой паузы добавил: - Знаешь, что? Давай после работы я подвезу тебя до дома и заодно заберу пиджак. - Конечно, но давай завтра, - брюнетка улыбнулась и повернулась в сторону студии, намереваясь быстро прибежать на рабочее место, чтобы не опоздать, но Флоран взял ее за запястье и потянул обратно. - Но сначала мы посидим в кафе и обсудим ужасную футболку нашего звукорежиссера, - кивнул он сам себе. - Сначала мы запишемся, - Захо хихикнула, взяв его свободную руку и, в свою очередь, потянув к двери. Флоран снова видел ее улыбку, и теперь это было действительно чем-то долгожданным, желанным, даже, наверно, волшебным, и он точно знал, что сможет выше поднять настроение его коллеги, а улыбку сделать еще немного шире. Все еще осторожно держа ее за запястье, он оперся одним локтем на перила лестницы и важным голосом начал: - Кстати, о кафе. Сидит как-то одинокая красивая женщина в уютном парижском кафе... - Мот, только не этот анекдот, - брюнетка цокнула языком и закатила глаза, настойчивей делая шаг к двери и сжимая ладонь Мота в своей. - ...и к ней подходит мужчина. - Мот, очевидно, сдаваться не собирался. Он, конечно, рассказывал эту прибаутку уже миллион раз, она даже почти перестала быть смешной. Почти. Захо взвыла, отпуская руку мужчины и закрывая лицо ладонями, чтобы спрятать предательское хихиканье. Чертов анекдот. - Он спрашивает: "Мадам торопится?"... - глаза Флорана пытливо сощурились, а сам он осторожно отвел руки собеседницы в стороны, замечая проскользнувшую тень улыбки на ее лице. - Меня бесит эта шутка, - попыталась оправдаться Зи, отводя взгляд, чтобы не засмеяться в голос при виде донельзя счастливого Мота. - А она так невозмутимо: "Мадам не торопится". Мужчина снова спрашивает: "Мадам выпьет со мной кофе?", и женщина отвечает: "Мадам выпьет с вами кофе". - Мы опаздываем, - умоляющим тоном произнесла брюнетка. - Не перебивай, - Фло погрозил ей пальцем и невозмутимо продолжил: - И вот они пьют, значит, кофе.... - Я убью тебя. - И он говорит: "Мадам замужем?". А та в ответ: "Мадам замужем". Он так заговорщически: "Мадам может позвонить мужу и сообщить, что уединилась с незнакомцем в номере дорогого отеля на целый час?", - веселость Флорана набирала обороты, пока он разглядывал улыбающуюся, но нахмурившуюся Захо, нетерпеливо стучащую ногой по ступеньке и скрестившую руки на груди. - И что она ему ответила? - Ты уже рассказывал... - И она ответила: "Мадам может позвонить мужу и сообщить, что уединилась с незнакомцем в номере дорогого отеля на всю ночь". - Боже. - Мужчина спросил: "На всю ночь?". И женщина спросила: "Месье торопится?". Флоран застыл на месте на несколько мгновений, пока собеседница испепеляла его взглядом, но после того, как она все-таки засмеялась и отвесила ему подзатыльник, сам не смог сдержать смеха. - Придурок, - выдохнула Захо, открывая дверь в здание, хихикая и пропуская пальцы через совсем мокрые длинные волосы. Когда она ушла, Мот остался стоять на лестнице еще на пару минут, не решаясь закурить. Наконец-то его ничто не мучило, не съедало изнутри по чуть-чуть - он в очередной раз убедился, что магия его феи - их феи - была способна исправить что угодно. Даже, наверно, его искалеченное, израненное сердце.